I will return

***

-…почему так долго… Юнги закрыл глаза, как только увидел лицо того человека у бара, и вмиг очутился в совершенно бесформенном темном пространстве, его будто затянуло в другое измерение. Тело казалось невесомым, не было больше чувства боли, однако тревога не покинула парня, наоборот она нарастала с каждой минутой, давая осознать, что всё происходящее в течение последних 7 месяцев – это всего лишь плод его воображения, не имеющий ничего общего с реальностью. Только вот принять этот факт совсем не просто, в голове у Юнги крутилось слишком много вопросов: «Как такое могло произойти?», «Я сошел с ума или умер?», «Если все это сон, то неужели Хосок был тоже мной придуман?», «О каком обещании он говорил?». - Что, черт возьми, происходит?! – прокричал Юнги, зажав свои волосы в кулаки. – Если все было ложью, то где найти правду? Как выбраться отсюда? Его охватил страх, он был совсем один наедине со своими же спутанными мыслями. Ему предстоит самому найти выход из этой пугающей темноты, ведь если он как-то сюда попал, значит и выход должен быть. Нужно только успокоиться и сосредоточиться. «Закрывая глаза, можно увидеть весь день в перемотке назад…» - эхом прозвучало в голове, будто кто-то шептал за спиной, Юнги даже вздрогнул от прошедших по телу мурашек. Мин медленно закрыл глаза, с надеждой увидеть свою реальность. Дождь. Дорога. Яркий свет. Дикая боль во всем теле, которая затихает также быстро, как и возникла. Кровь. Кто-то касается губами его руки и говорит с ним. «Мое Небо…Не исчезай…Обещай» - смутные обрывки фраз слышит Юнги. Это все, что удалось увидеть, однако эти фразы… Только один человек в мире называл его Небом, это он точно помнил. И тот человек был для Юнги Солнцем. Значит здесь так темно, потому что Небо забыло о своем обещании, данном Солнцу? Но не слишком ли поздно, чтобы вспомнить и вернуться? Юн увидел двух парней, один лежал на больничной койке, он выглядел таким неестественно бледным и слабым, что на мгновение возник вопрос «жив ли тот?», а второй стоял рядом с ним и говорил что-то, на вид он мало чем отличался от первого – такой же безжизненный, разве что в сознании. Но в больший шок повергла надпись на спинке кровати: «Мин Юнги». «Неужели это и есть моя реальность?» - волосы вставали дыбом, увиденное казалось ещё большей игрой воображения, чем вся его выдуманная 7-месячная жизнь. - Я вернусь, Солнце! Мы обязательно должны встретиться. Хотя бы ещё один раз, - по щеке скатилась слеза. Темное пространство, в котором пребывал Мин, стало озаряться ослепительно ярким светом.

***

Открыть глаза оказалось очень трудно, от былой легкости не осталось и следа, чувствовалась тяжесть каждой клеткой тела, повернуть голову или пошевелить рукой совсем не получалось. Осмотрев тот фрагмент помещения, который попадал в поле зрения, Юн сразу понял, где он находится, так как пару минут назад и сам видел всё со стороны. Только вот второго парня рядом не оказалось. Юнги почувствовал опоясывающую боль где-то под ребрами, которая словно электрическими разрядами била в правую часть грудной клетки. Приходилось прикладывать большие усилия, чтобы дышать, так как с каждым вдохом разряды становились сильнее. На звуки прибора, к которому был подключен Юн, прибежали врачи. Они были крайне удивлены, увидев того в сознании, но моментально ринулись оказывать помощь: проверка показателей на датчиках, укол, какие-то разговоры и команда «Готовьте реанимационную!». За дальнейшим развитием событий уследить не получилось, он и не заметил, как очутился совсем в другом помещении. Боль усиливалась, казалось, что душа вот-вот вырвется на свободу, но он боялся, что если сейчас закроет глаза, то так и не сможет сдержать свое обещание.

***

Хосок бежал по коридору, который казался невероятно длинным, не замечая никого на своем пути, ему хотелось как можно быстрее оказаться рядом со своим милым Юнги. Чон почувствовал, что земля стала уходить из-под его ног, а весь кислород превратился в углекислый газ: двери реанимационной распахнулись, в глазах вышедшего врача хотелось прочесть хоть что-то ободряющее, дающее надежду, которая все ещё томилась где-то в дальнем уголке души, однако этот взгляд, наполненный сожалением и вселенской грустью, окончательно и бесповоротно затушил тлеющие угольки надежды. - Мы сделали все, что было в наших силах, - доктор опустил глаза и жестом позволил зайти Хосоку в помещение, где на столе лежал Юнги. Он выглядел все также, словно погруженный в крепкий сон, всего лишь мирно спящий Мин Юнги, только в этот раз его веки не поднимутся, и он больше не пожелает «Доброго утра». На щеке Юнги ещё был виден след от слез, как дорога сожаления о том, что всё сложилось именно таким образом, что тот не смог сдержать данное обещание, и покинул свое Солнце. Хосок опустил голову на грудь Мина, из глаз полились слезы, хотелось просто кричать что есть мочи, однако вместо этого доносились лишь приглушенные всхлипы. Таким беспомощным он себя никогда не чувствовал, жизнь потеряла всякий смысл, все звезды потухли, стало невыносимо холодно и одиноко, его внутреннюю Антарктиду больше некому согреть. - Очнись, пожалуйста! Скажи, что ты просто спишь. Ну скажи... Ты же просто спишь, правда? – дрожащей рукой он сжал руку Юнги, продолжая лежать у того на груди. - Ты лучшее, что случалось со мной. Я всегда буду с тобой, так как ты забрал мою душу в том полуночном ливне. Ведь меня без тебя нет. Я только твоя тень. Я отражение в твоих глазах. Таких родных и любимых… Мне… Мне так жаль, что мы влюбились!

***

Только Хосок пришел почтить память Юнги и проводить того в последний путь, ведь его родители погибли много лет назад, оставив Мина одного, а настоящих друзей у них так и не было, следовательно, и приходить некому было. У Юнги был только Хосок, а у Хосока – Юнги. В день, когда погасло его Небо, что-то сломалось внутри, сгорело дотла, оборвалось, утратился смысл дальнейшего существования. Да, именно существования, потому что вряд ли можно было назвать как-то иначе последние месяцы. Его жизнь уже была разделена на «ДО» и «ПОСЛЕ» той аварией, а теперь, когда надежда умерла вместе с его любовью, не осталось даже этого «ПОСЛЕ». Он даже не может сказать, что страдает, не осталось ничего, что держало бы его, ему просто стало совершенно плевать на свою жизнь. Нет выхода, он в тупике, впереди только обрыв, всё снова рушится, как карточный дом. - Забери меня отсюда! Я… я не могу больше здесь оставаться. Мне холоднее с каждым днем, меня будто набили льдом, - Хосок опустился на колени перед фотографией улыбающегося Юнги и, не стесняясь, громко рыдал, - ничего не поможет, ведь я ничего не чувствую. Если исчезну, всё будет хорошо. Небо затянуло тучами, редкие капли падали на землю, но вскоре настоящий ливень забарабанил по крышам домов. Когда Хосок вышел на улицу, уже был поздний вечер, его мотоцикл одиноко стоял на парковке, ожидая своего хозяина, чтобы довезти того до конечного пункта назначения. Чон завел мотор и ринулся наперегонки с ветром по мокрой от ливня трассе. Поворот, второй, еще один резкий поворот и он выехал на прямую дорогу, Хосок разогнал своего коня до предела, стрелка спидометра пересекла безопасную зону и уперлась в границу своей возможности. Слезы застилают глаза и россыпью разлетаются по сторонам от ветра. Мотоцикл взлетает к Небу. Доли секунд растягиваются в сознании, замедляя происходящее…

«Просто не отвергая меня, не отстраняйся, Обними меня, так же нежно, как раньше. Прогони мое одиночество, навсегда И пусть все тревоги, покинут мое сердце. Просто будь всегда рядом, со мной, Не отпуская мою руку, держи меня крепче. Чтобы не случилось, знай и помни, Я люблю тебя, всегда любил только тебя. Долгое молчание, недосказанность, Недопонимание, все осталось в прошлом. Мое Небо, я иду к тебе».