Сжигай

Покидая горячий душ, она пыталась улыбнуться солнечному дню. Но даже теплый ветерок не смог заставить ее расправиться. Всю свою жизнь, как казалось ей, она чувствовала себя помятой. Дом, работа, редкие выходы в свет, алкоголь, размытые пятна, душ и снова помятость. Она не могла так жить. Но жила. До нее доносились голоса, она ловила в них поводы вырваться в свет. Ей опротивело общество таких же как она, пылящихся в шкафу вещей. Но полку покидала не она, вновь это развратное платье. Она фыркнула и отвернулась. Оно вечно зазнавалось. Начиная ненавидеть мир, она прислушивалась к другим. Как они глупы думала она, в тайне мечтая оказаться под героем их мечтаний. Она мечтала о его горячих касаниях, о его дыхании, способном растопить лед.. Она мечтала, и это не ее вина. Все случилось неожиданно, налетел вихрь и ее сорвали с петель. Она впервые ощутила страх своих желаний. Умолять нет сил, нет смысла, она со страхом взглянула на него. Брошенная, распахнутая, невинная.. С каждым трепетным вздохом появлялись новые складки, под его взглядом она словно сжималась. Он же смотрел жадно с ухмылкой, тело кипело, он не в силах был терпеть. Страх в ее глазах его распалял, он все сильнее жаждал овладеть ей. Сказка о принце приняла иной оборот, он был зверем. К ее сожалению, получавшим, что хотел. Она словно плавилась под его обжигающим дыханием, а он был все ближе и ближе. Жадно выдохнув он накинулся на ее, на сжавшиеся от страха, складки. Она вскрикнула. Боль пронзила все тело, но он был глух на ее моления. Плавно расправляя складку за складкой, он жадно впивался в ее прохладную влажную плоть, заставляя пылать. Она не прекращала кричать, но с каждым поглощенным им сантиметром крики были равны стонам. Она извивалась, заставляя его возвращаться к охладевшим местам. Она была нетерпелива, он был страстен и жесток. Дыхание обжигало сильнее, она кричала все громче. Он не останавливался, азарт охвативший его, способный все погубить, был силен, но под ее стоны он терял голову. Ее плоть загорелась, сжимались остатки вместе с последними криками, он все сильнее прижимал ее к покрывалу. Крики оборвались. Она слышала его шипение, чувствовала, как огонь затухает под ним. Она издала последний стон. Она так и не выйдет в свет. Он улыбался. Он знал, что она не первая. Под его жестокой ухмылкой она свернулась от стыда. Он очернил ее белоснежную плоть и никогда не будет виновен.