Любовь зла, полюбишь и вампира

Рен толкал меня к кровати и параллельно раздевался, а именно, снимал мокрый пиджак. Его глаза горели возбуждением, что казалось, он мог накинуться и жестоко изнасиловать, не беспокоясь о моих чувствах (как в ТОТ раз, например). Но сейчас, я уверен, Рен не сделал бы этого. Он изменился, но всё равно ужасно страшно. Вампир подошёл ко мне почти вплотную и, приподняв мой подбородок, нежно и невесомо поцеловал. Казалось, он чувствовал мою тревогу и этим попытался успокоить. И у него получилось. Страх улетучился. Я полностью доверился ему. Мужчина, по-видимому, почувствовав, что я успокоился, углубил поцелуй. Он целовал более настойчиво, страстно. Рен до крови кусал мои губы, игрался с языком. Даже от одного чёртового поцелуя я начал возбуждаться. Одной рукой он начал расстегивать мой пиджак и, покончив с этим, откинул его в сторону. Руки с моей талии переместились на спину, и как только его пальцы коснулись кожи, вампир моментально отстранился и шокировано посмотрел на меня. Скажу честно, не ожидал такой реакции. — Если рубашка открытая, то значит…. — тихо сказал он, пристально смотря на меня. — Татуировка? — одними лишь губами сказал вампир, а на его лице сразу появилась улыбка. Догадливая сволочь. Резко схватив за плечи, он развернул меня к себе спиной. Я сразу же почувствовал прикосновения его пальцев к татуировке. — Мир, зачем? — тихо произнёс он, уткнувшись лбом мне в спину. — Это ужасно больно. — А ты не догадываешься? — на меня вдруг нахлынул неимоверный приступ нежности. — Я люблю тебя, идиот, и хотел сделать приятное. Как ни странно, мне удалось сказать это спокойно и без запинок. — Ты просто перевернул мою жизнь, — вздохнул Рен, а затем, я почувствовал губы на своей спине. Из горла вырвался стон, когда мужчина провёл языком по контуру татуировки. Будто бы все мои чувства обострились. — Люблю тебя, Мир, — тихо произнёс мой муж. Мой муж… как хорошо звучит. Поднявшись, Рен вновь развернул меня и крепко обнял, уткнувшись носом в макушку. — У меня тоже, — прошептал он. Я уже хотел было спросить: «Что тоже?», но он, будто бы, прочитав мои мысли (хотя я уверен, что он это и сделал), добавил: — Татуировка. То, что я сейчас испытал, просто невозможно было передать словами. Буря эмоций: счастье, шок, ступор, моральное удовлетворение (не я один терпел эту жуткую боль) и неимоверно сильную любовь. — А покажи? — промурлыкал я. Знаю, не вовремя. — Потом насмотришься, — ответил Рен. Я почувствовал, что он улыбнулся. Элианор говорил, что мы после свадьбы сможем чувствовать сильнейшие эмоции друг друга. Интересно, он почувствовал то, что чувствовал я? Руки Рена, пока я размышлял, переместились на мою попу, а губы на шею. Он кусал, а потом бережно зализывал место укуса, целовал. Я просто таял под этими ласками. В голове стоял голос, отчаянно шепчущий: «Люблю, люблю, люблю. До безумия люблю». И этот голос принадлежал не мне. Вампир провёл языком вверх по шее к скуле, затем переместился к ушку, оставив мокрый след по контуру, и несильно укусил за мочку, оттягивая её. Я запустил руки ему под рубашку, исследуя столь идеальное тело, бесстыдно лаская его живот, спину, грудь. Что со мной творится? Раньше бы я никогда не притронулся к мужчине.  — Только мой, — прорычал вампир и, отстранившись от моего уха, поднял меня, подхватив под ягодицы, а затем медленно направился в сторону кровати. Я обхватил ногами его талию, чтобы удержать положение и не шлёпнуться на пол. Мужчина бережно уложил меня на кровать и навис сверху, вновь целуя, страстно, но и в то же время нежно. Обняв его за шею, я запустил пальцы в белоснежные волосы и углубил поцелуй. Наши языки сплелись в страстном танце, борясь за первенство, но скоро я сдался, когда руки вампира скользнули по моему животу, задирая рубашку. Я уверен, он ужасно хотел избавиться от ненужного предмета гардероба, но вот только не расстегнув ремешок, находившийся сзади, снять её было невозможно. Рен ласкал мой живот, грудь, пощипывал за соски, тем самым заставляя меня выгибаться под ним. Он, видимо, не спешил меня раздевать, а мне уже порядком успел поднадоесть этот сырой и холодный костюм. Я переместил руки на его рубашку и начал медленно расстегивать пуговицы, тем самым намекая. Намёк был понят. Вампир, утробно зарычав, быстро расстегнул несколько первых пуговиц на моей рубашке и резко перевернул на живот. Блондин вновь прильнул к спине, а именно к татуировке. Его язык в точности повторял узоры рисунка. Он спускался всё ниже и ниже, пока не добрался до заветного ремешка и, ловко расстегнув его, через голову снял с меня рубашку, а потом и с себя, откинув её к кучке одежды. Так же быстро он избавил меня и себя от брюк и вновь перевернул на спину. Мои глаза встретились с затуманенными ярко-красными глазами Рена. Желание, любовь и почему-то страх — всё это я отчетливо видел в «зеркале души» моего мужа. Вдруг он резко встал с кровати. Я непонимающе уставился на него. — Не хочу причинить тебе боль, — тихо сказал мужчина и направился к столу в углу комнаты. Когда мой взгляд упал на его спину, меня захлестнуло неописуемое счастье. Шикарный вид: широкие плечи, идеальный позвоночник, лопатки были «истерзаны» ровными линиями татуировки, точь-в-точь как у меня, только больше; такое ощущение, что татуировка едина с его телом, как будто они были одним целом: ровные линии крыльев очерчивали лопатки точно сверху и снизу, голова летучей мыши лежала ровно на линии плеч, коварный хвостик расположился на пояснице… Идеально… Но вот только я даже боюсь представить, какую боль он испытал. Его татуировка раза в четыре была больше моей, я чуть не умер от той жуткой боли, а что тогда испытывал он… На секунду мне стало его жалко. Рен, взяв со стола бутылёк, полный тёмно-синей жидкости, направился ко мне и, подойдя, протянул предмет. — Выпей, — произнёс он. Я, решив не рисковать, взял баночку и, открыв ее, залпом выпил. Довольно приятный вкус. — А что это? — решил всё же поинтересоваться. — Не важно, — прошептал вампир и вернулся на кровать, так же нависая надо мной. Он быстро стянул с меня трусы. И как только на мне не осталось ничего кроме ленты в волосах, я почувствовал, как к лицу приливает краска. Наверное, в этот момент я был не лучше рака после варки. Рен, улыбнувшись, нагнулся и вновь поцеловал меня, лаская дёсны, нёбо, проводя языком по кромке зубов. В этот момент его рука легла на мой член. Из горла вырвался тихий стон. Он медленно водил рукой по возбуждённой плоти. Лишь пары движений мне хватило, чтобы кончить. Бесстыдно застонав, я излился вампиру в руку. Ну, а что? Сколько у меня секса не было? Рен, ехидно улыбнувшись, приставил несколько пальцев к моей попе, и тут я понял, что он хочет сделать. — А может не надо? — жалобно произнёс я. — Заткнись, — зло прошипел вампир. — Я тут стараюсь сделать, чтобы утром у тебя ничего не болело. Вот нельзя быть понежнее в первую брачную ночь? Я закрыл глаза, ожидая неизбежного. Мужчина медленно ввёл первый палец, используя сперму вместо смазки, а затем второй. Ожидаемой боли не было, только неприятные ощущения. Добавив третий палец, Рен начал медленно двигать ими. В то же время, он исследовал губами шею, плечи и грудь, слизывая выступившие капельки пота, оставляя слабые засосы и покусывая (вампирская сущность даёт о себе знать). Вдруг сквозь тело будто прошли разряды тока, а из глаз посыпались искры, когда Рен «нажал» на заветную точку в моём теле. Я вновь, залившись краской, громко застонал, так, что казалось, все в замке это слышали. Вампир поднявшись, впился в губы, заглушая мои стоны, а затем, сделав ещё несколько движений, извлёк пальцы. Я почувствовал, как что-то большое и горячее упёрлось мне в попу. Приятные ощущения, что я испытывал буквально несколько секунд назад, испарились при мысли о том, что ЭТО такое. — Не хочу, — вскрикнул я, но Рен опять заткнул меня поцелуем, жёстким и властным, а потом он медленно начал входить. От удивления я распахнул глаза. Не больно! Боли совсем не было, но оставался лишь лёгкий дискомфорт. — Что ты сделал? — я удивлённо посмотрел на нависающего надо мной вампира, забыв, в каком положении я сейчас нахожусь. — Умоляю, замолчи, — прорычал мужчина и, закусив губу, продолжил входить. Крепко ухватившись за мою талию, Рен резко вошёл на всю длину и на секунду замер, а затем начал медленно двигаться. Я чувствовал пульсацию его тела, его сердцебиение, непередаваемое волнение и ужасное желание. Каждый толчок отдавался мощной вспышкой наслаждения по всему моему телу. Я даже не заметил, как начал двигать бёдрами, подстраиваясь под ритм вампира. Толчки становились всё жёстче и резче, а мои крики всё громче и громче. Я не знаю, сколько это продолжалось. Мы оба просто обезумели: я царапал его спину, кусал губы, шею, ключицы. И вампиру это нравилось. Он так же кусал меня, покрывал засосами всё моё тело. Мои губы уже, наверное, напоминали кровавое месиво. Я чувствовал, как горячие капли крови стекают по щеке, а потом капают на белоснежные простыни. Как только я кончил в третий раз, вампир резко перевернул меня на живот и вновь вошёл. Я, сжав в руках простынь, двигал бёдрами и стонал как последняя шлюха. Рен покрывал поцелуями спину, опять же исследуя мою татуировку. По щекам текли слёзы и, перемешиваясь с кровью, капали на простынь. Рен, как и я, уже был на пределе. Он сильно сжимал мои бёдра, так, что, наверное, останутся синяки от его рук, но сейчас никого это не беспокоило. Зарычав, вампир кончил в меня и, сделав ещё несколько движений, довел меня до пика наслаждения (четвёртый раз!), вышел и, упав на кровать, притянул к себе. Его разгоряченное тело просто горело огнём, наверное, как и моё в этот момент. Мужчина из последних сил подобрал с пола, откинутое в порывах страсти, одеяло и укрыл нас. — Это… что… короче, почему мне не было больно? — с трудом выдавил я. Говорить, так же как двигаться, было неимоверно трудно. Я был ужасно измотан. — Мой старый друг одолжил одно зелье, избавляющее от боли, — хмыкнул вампир, и сильнее меня обнял. Я довольно улыбнулся и, уткнувшись носом в грудь вампира, закрыл глаза. Теперь можно спокойно спать. — Люблю тебя, Мир, — услышал я тихий голос мужа, перед тем как уснуть. — Прости. Вот только утром я понял, за что эта сука извинялась. — Сука! Ненавижу тебя! Да чтобы у тебя он отвалился! — кричал я вслед удаляющемуся вампиру. Всё тело, а особенно моя многострадальная попка, просто неимоверно болело. Каждое движение отдавалось невыносимой болью. Я даже лежать спокойно не мог! — Больше не подходи ко мне! — вновь прокричал я. Да я в жизни с ним в одну кровать не лягу. Ну, если только я буду сверху, хотя, я уверен, Рен убьёт меня за такую мысль. Боль опять прошлась по телу. Застонав, я уткнулся в подушку. — Тук-тук, — раздался знакомый голос со стороны двери. Элианор…. — Как всё прошло? — А, блять, не видно?! Я пошевелиться из-за этого мудака не могу! Я почувствовал, как кровать прогнулась под тяжестью Правителя. — Вообще-то, он сейчас тоже чувствует эту боль, — как-то подозрительно довольно произнёс Эля. Хоть одно радует. Но как он тогда ходит?! — С твоей способностью к регенерации это пройдёт за день, — «успокоил» меня мужчина. — И на этом спасибо, — буркнул я. Хочу домой и девушку, а не вампира-извращенца!