Психоаналитик

— Давайте уже начнем, — произношу я, осматривая своих сегодняшних клиентов. Итак, у нас имеется супружеская пара, которая прожила три года вместе в любви и согласии, но буквально месяц назад начались скандалы. Ей двадцать, она хочет жить на полную катушку, пробуя все, а ему около тридцати, может чуть больше, мечтает о размеренной жизни и уютном семейном гнездышке. Частая в наше время картина. Веселее, если бы было наоборот. Я беру бланк и делаю вид, что заполняю его. — Что вас привело ко мне? — изображаю неподдельный интерес, действующий доверительно на моих подопечных. Но на самом деле наслаждаюсь тишиной, которую мне удается послушать не часто. Вот если бы можно было проводить в молчании свои консультации… Да только платят не за это, ведь и так они дома молчат. Молчат да скандалят. — Не можем прийти к одному мнению, — говорит за себя и за своего мужа блондинка. — Мнению насчет чего? — отрываюсь я от бланка, ожидая ответа. — Виктор, давайте на этот вопрос ответите Вы. — А почему я? — зашуганный он какой-то, метается глазами по всей комнате. Неужели любовницу завел? — Личный опыт подсказывает мне, что лучше начинать с мужчин. Не волнуйтесь, это просто поможет нам быстрее разобраться. Но какой опыт? Год работаю, закончив какие-то левые курсы и получив корочку, которую никто даже ни разу не просил показать. В голове начинает тихо играть знакомая мелодия. Пожалуйста, только не сейчас. Мне надо работать. — Хорошо, — отвечает Виктор. — В последнее время столько работы, что мне ничего не хочется. Все так навалилось… Прихожу и только хочу лечь спать. Но Алина не слушает, она хочет отвести меня и в театр, и в кино, и все за один вечер. — Не правда, — возмущается Алина. — Да по вечерам ты вообще не то, что разговаривать, а просто видеть меня не хочешь! — Дорогая, тебе только кажется, — пытается усмирить буйную женушку. Женились, наверно, догадываясь, что характерами не сойдутся. Проще же платить другому, чем самим разбираться в этом. Черт, музыка в голове становится только громче. — Но разве тебе не весело со своими друзьями? Ты постоянно с ними куда-то ходишь, после чего такая веселая, жизнерадостная возвращаешься. — Но я с тобой хочу! — Послушайте, — говорю я, стараясь уладить хотя бы временно все их разногласия, — у вас разница в возрасте десять лет, а это считается одним поколением, — смотрят как на дурака, который Америку открыл. — Если у вас в самом начале были одинаковые цели, одинаковые принципы, то за эти три года они чуть сместились, поэтому вы не понимаете, что с этим делать. Я прерываюсь, потирая ладонью лоб, в голове звучит «я не знаю, где живет любовь твоя, так непросто отыскать на все ответ. На земле одной мне больно без тебя и еще больней услышать слово нет». Вот что за чушь? Насколько надо быть больным, чтобы так сходить с ума от Киркорова? Да я бесплатно работал бы, но вылечил бы от этого музыкального вкуса. — С Вами все хорошо? — спрашивает Алина. — Да-да, — отвечаю и продолжаю: — Есть такой термин — аффилиация. Нет, не пугайтесь, это не так страшно, как звучит, — а в голове продолжается: «Я найду к любви твоей дорогу, я пройду сквозь ночи по осколкам дня». — Это когда человек стремится быть в обществе других людей, ведь нуждается в общении, в эмоциональном контакте, в проявлении дружбы и любви. Но со временем это все притупляется, и либо с этим живут дальше, не чувствуя потери, либо делают все возможное, стараясь вернуть утраченное, что похвально. Строчки в голове не дают покоя. «Без тебя я одинок, без тебя мир жесток, без тебя не светят звезды мне». — И как нам быть? — спрашивает Алина. Виктор так же внимательно смотрит. Лучше бы за собой так следили, а то совсем свихнусь. — Я понимаю, что работа — это важно, но поймите, что жить надо для себя. Начните с малого, в один вечер обсудите то, что давно хотели попробовать, — такое чувство, что я им там Камасутру почитать советую. — Прыгнуть с парашютом, переставить тумбочку в прихожей, навестить школьного приятеля. Все, что угодно, главное — чтобы приносило удовольствие не только одному. «Вот моя рука, и вот мое признание, Бог меня уже давно за все простил.» — На мой взгляд, — продолжаю, — ваша проблема в том, что вы забываете значение слова «пара», тем самым каждый перетаскивает одеяло на свою половину, не волнуясь о чувствах другого. Поэтому поймите, как важно не подвести друг друга и выполнить все, что обещали и запланировали. Это ваше небольшое домашнее задание. «На земле одной мы связаны любовью поцелуй меня как прежде и пойми.» Меня отвлекает звук приходящей смс-ки. Хотя, как отвлекает: больше, чем ужасные песни Киркорова, отвлекать ничего не может. Я поднимаю телефон, читаю сообщение. Друзья приглашают выпить вечерком в ближайшем баре. Набираю в ответ «извини, сегодня занят, в другой раз» и возвращаю свое внимание к клиентам: — Извините, возникли кое-какие проблемы с одним моим близким другом. Я думаю, на сегодня это все. Увидимся на следующей неделе в это же время, я буду ожидать от вас рассказ о проделанной работе. Алина выходит первой, Виктор протягивает мне конверт с деньгами, но я достаю из него половину и забираю себе, вторую отдаю назад: — Совесть не позволяет, ведь у нас еще время осталось. — Да заберите, — отнекивается он, — она вроде бы спокойнее стала, а это уже плюс. На этой ноте он тоже удаляется. Я остаюсь один в своей квартире, оборудованной под кабинет, с суммой, которую все-таки можно было бы пропить вечерком. — Почему, почему, почему, — срываюсь я, ударяясь головой о спинку кресла, на котором сижу, — тебе надо слушать музыку именно во второй половине дня, когда нормальные люди работают? Из-за тебя я только три консультации из пятнадцати довел до конца, потерял половину заработанных денег, довел себя до нервного срыва и выучил как минимум пятнадцать песен Киркорова! А раньше же что-то нормальное слушал, мой дорогой соулмейт! Спокойное, расслабляющее… Кто же тебя подсадил вот на это? Отворачиваю рукав пиджака и расстегиваю пуговицу на манжете рубашки, случайно вырвав ее живьем. От нервов все это. Вот только теперь кажется, что новую рубашку покупать придется. Закатываю рукав и на свободном месте, на коже, ставлю ручкой еще один крестик. Обращусь сам к психоаналитику в том случае, если вся рука будет исписана. Да-а, в этой жизни везет мне только в одном: мои клиенты не такой запущенный случай, как я сам. Вроде бы музыка в голове стала тише. Следующим ко мне на прием является какой-то наркоман Павлик, которого я сам побаиваюсь, ведь не знаю, какую штуку он может выкинуть в любой момент. На всякий случай закрываю окна, двери, убираю колющие и режущие предметы, держу телефон при себе с уже набранный номером 911. Как-то надо отказаться от таких клиентов. Хотя он платит исправно. Кто знает, что это за деньги: может убил там какого барыгу. — Расскажи, чем ты все-таки решил заняться? — спрашиваю я, вспоминая про прошлый незаполненный бланк. Я слушаю его и попутно пишу «спросить про выполненное задание, провести анкетирование на определение соционического типа». Как только парень закончил, я продолжаю: — Институт — это очень хорошее решение. Это даже своего рода смена обстановки, хотя и не такая радикальная. Общение с твоими ровесниками, думаю, положительно скажется. Хотя я бы на их месте обходил бы стороной подобных личностей. Когда мне осточертело играть в опытного специалиста, я решил сделать кое-какие покупки, поэтому вызвал такси. Я прекрасно знал, что, если поеду на автобусе или любом другом виде общественного транспорта, буду невольно вглядываться в лица людей в наушниках, стараясь подслушать, какую музыку они предпочитают. Поэтому такси — лучший вариант, но довольно дорогой. Надо учиться экономить и копить, ведь еще чуть-чуть — и нечем зарабатывать будет. Когда я садился в такси — было все нормально, когда проехали десять минут — тоже, но вот потом заиграла в голове снова музыка. «Дом. Кровать. Ты в ней спишь. Тебе меня не узнать, ведь я летучая мышь. Всем спать.» Самая любимая песня, как я уже успел понять. Один раз даже клип погуглил… Лучше бы не делал этого. Вот только я не понимаю, это вообще в машине играет или в голове. Кошусь на водилу: обычный мужик лет сорока, хмурый, не доволен своей жизнью. Хотя у нас полстраны под такое описание подходит. Тогда решаюсь проверить одну вещь. — Знаешь, — томно вздыхаю, — меня тут вчера какие-то идиоты ночью в углу подкараулить хотели и битой избить. А все из-за новой машины. — Сочувствую, — безэмоционально произносит он. — Теперь вот не знаю, музыка мерещится. Она ведь не играет сейчас? — Нет, — все так же отвечает водила, — ты бы лучше врачу показался, мало ли. — Да, собираюсь. Когда заканчивается моя поездка, то выхожу, расплатившись, и ставлю еще один крестик. Запущенно все как. Поднимаюсь в торговом центре на второй этаж, захожу в первый попавшийся магазин с мужской одеждой и вижу как раз белую рубашку. Вроде размер мой, поэтому беру. — Примерить не желаете? — спрашивает консультантка. Игнорирую ее вопрос, расплачиваясь кредиткой. Затем снова спускаюсь на первый этаж, где беру небольшую тележку и иду в продуктовый. Поехал бы домой, да есть там нечего. Жарко здесь, поэтому снимаю кожаную куртку и остаюсь в серой майке, демонстрируя окружающим руку, изрисованную крестами почти по локоть. На старого склеротика смахиваю. Музыка снова звучит громче. Тогда я достаю свои наушники и врубаю на полную свой любимый нейборхуд. Но заглушить не получается. «По глазам ударила молния шальная и ослеп наверно я в этот самый миг. Закричал я, прошлое наше проклиная, только не услышала ты и этот крик.» Я кладу в тележку молоко, масло, хлеб… Мне хочется закрыть уши руками, ведь это становится невыносимым, слишком громким, давящим на мою голову. В меня чуть не врезается какой-то мальчишка, и я оборачиваюсь, прокричав ему вслед «осторожнее». И следующего столкновения мне не миновать. Как вообще так получилось, что тележка перевернулась, я не знаю, но факт того, что я лежу на полу, рядом со мной какая-то девушка, а вокруг валяются продукты, не радовал ни охрану, ни продавцов, ни меня. А у девушки на руке черточки какие-то, тоже почти до локтя.  — Все нормально, — произносит она, поднимаясь. Ловит мой взгляд на своей руке. — Это так…музыка достала. Да и тебя, наверно, тоже. Как проницательно. А она в наушниках тоже. — Что слушаешь? — интересуюсь. — Киркорова, — смущаясь, произносит она. — Нейборхуд, — говорю, задумавшись. — Здравствуй тогда. Вот мы и встретились.