Сказка - ложь

"Ура-ура, наконец-то это закончилось! Теперь я точно знаю, что такое скука смертная: пять месяцев летать над собственным полутрупом и плевать в потолок!" - хохоча, маленькая лохматая девчушка танцует перед зеркалом. У неё хороший повод для радости - она родилась, причём заново. Не с каждым бывает, согласитесь? Поначалу, увидев свою тушку, подключенную к аппарату ИВЛ, я не поверила. Решила, что это такой оригинальный кошмар. Но - увы, оказалось, что вполне себе явь. Непрезентабельная, но тут уж ничего не поделаешь. Один не справившийся с управлением водитель, одна припозднившаяся пешеходка и улица с перегоревшими фонарями. Итог: поступила я не в ординатуру, а в реанимацию. И висела там эфемерной субстанцией до сегодняшнего дня. Девочка в отражении очень похожа на себя в кино. Тонкокостная, изящная и буйная грива кудрявых волос тоже в наличии. Вот это повод для радости! Насколько я помню, Гермиона уже в третьем фильме оформилась в красивую девушку, а уж какой манкой Эмма Уотсон стала к своим двадцати! И как это прекрасно - снова смеяться и дышать! Жить! И, напоследок подмигнув своему отражению, Гермиона отворила дверь в новую жизнь.

***

Этим утром, накрывая праздничный стол в честь дня рождения дочери, миссис Грейнджер озабоченно хмурила брови. Дело в том,что она совершенно не представляла, что дарить девочке. Точнее, представляла слишком хорошо - книги, но это совершенно её не устраивало. Ну разве можно девяти..тьфу ты, десятилетнему ребёнку сутки напролет сидеть над книгой? Просто чудо, что она не посадила ещё зрение! И совсем не интересуется ничем, кроме учёбы. Женщина покачала головой в такт своим мыслям и встрепенулась, услышав радостный смех наверху. По лестнице,чуть не навернувшись с первой ступеньки, сбежала её любимая и единственная доченька. Мама - моя новая мама - оказалась миниатюрной женщиной с очень красивыми, теплыми глазами. И окунуться в её объятья оказалось так приятно, что я снова рассмеялась. - Маленькая моя, с днём рождения тебя! Не могу поверить, что ты так быстро растешь! Так, день рождения.Внимание, вопрос: а сколько же мне лет? Придётся дожидаться торта и путем несложных математических вычислений... - Спасибо, мамочка, - уткнувшись в мягкую ткань кофты, привыкаю к звучанию своего голоса. Звонкий и чистый - хоть сейчас на пение. Вообще, интересно, как долго придётся привыкать к своему новому организму? - Я взяла сегодня выходной, мы можем пойти за подарком вместе. Чего ты хочешь? Чего я хочу... Нетрудно представить ответ вчерашней Гермионы. Кажется, она не отличалась особым креативом. Я, в принципе, тоже - училась в меде и,кроме учёбы и языкового центра, особо жизни-то не видела. Будем это исправлять! - Я хочу подстричся! Коротко, как ёжик. Будем экономить на шампуне! На лице миссис Грейнджер смешались удивление, облегчение и подозрение, что еврейские корни тестя ещё дадут о себе знать. Спустя неделю Гермиона, раскрасневшись и тяжело дыша, махала учебной рапирой в тренировочном зале. Взмокшие прядки остро топорщились, шею щекотал ветерок из раскрытого окна, руки ныли с непривычки, а душа... Душа пела! С первой тренировки её дожидается папа, тело - слабенькое девчачье тельце - распирает от энергии, потому что движение - это жизнь, и совсем скоро она сможет бежать, до рези в груди захватывая воздух, топча подмерзшие осенние листья и чувствовать себя здоровой, сильной и полной счастья! Перед рождественскими каникулами чета Грейнджер посетила родительское собрание, где миссис Маккинон, благосклонно кивнув в их сторону, сказала :" Конечно, далеко не каждый ребёнок может все успевать. Это только мисс Грейнджер у нас - и учится, и в классной жизни активно участвует, и по канату лазать не боится. Но все же, берите пример: ваше дитя должно быть развито и умственно, и физически, и психику при этом желательно не испортить... " Педагог ещё говорила и говорила, а мама Гермионы Грейнджер удивлялась про себя тому, как сильно их девочка изменилась. С задорным ёжиком волос, разноцветными брекетами и сияющими глазами, она стала похожа на маленькое солнышко. Солнышко, которое усердно пыхтит, пытаясь отжаться семь раз, потому что тренер так сказал, или старающееся выдавить из себя раскатистое французское "ррр", потому что: " Мама, я хочу подпевать Эдит Пиаф!". И Гермиона - теперь уже обжившаяся и в новом теле, и в семье, и в обществе - была счастлива снова оказаться ребёнком, беззаботным и любимым. Мама - весёлая и остроумная женщина, создала невероятный уют в доме. Так хорошо прибежать вечером с улицы, стащив грязные кроссовки в прихожей, и фонтанируя эмоциями, рассказывать, как мы забили в футбол ребятам с соседней улицы, а в это время она выкладывает на тарелку золотистые оладьи с румяной корочкой, щедро поливая их мёдом. И Гермиона замирает, пытаясь раствориться в этом моменте, запомнить смесь тепла, любви и защищенности - то, чем пропах для неё маленький кирпичный дом на зелёной улице. А позже, когда девочка, свернувшись калачиком в кресле, читает книгу, заходит папа - уставший - мама в клинике только до обеда, поэтому на него сваливается основная работа, целует жену, треплет по макушке саму Гермиону. На ходу развязывая галстук, идёт к себе, чтобы вернуться за стол домашним, теплым и мягким. Иногда родители ссорятся. Вечером, когда думают, что Гермиона спит. Сердито и обиженно гудят голоса за стенкой. Слышатся тихие мамины всхлипы. И тогда ей становится страшно: если такие замечательные люди могут делать друг другу больно, потому что не могут понять друг друга, то как жить ей? Вскоре мама снова улыбается папе, и Гермиона облегчённо вздыхает. Жизнь входит в колею, и она снова бежит к приятелям - будучи взрослой, трудно всерьёз дружить с детьми, но для игры в мяч большой эрудиции не требуется. Тем временем приближается день икс, обещающий новую, волшебную жизнь...