Не лишай меня надежды

Анкано присел на корточках у камина, пытаясь согреть промёрзшие пальцы. За то время, что он находился тут, в Винтерхолдской Коллегии, ему казалось, что уже никогда не отогреть холодных рук. Дни проходили почти одинаково, один за другим. Косые взгляды коллег, сплетни и пересуды за спиной, даже когда он просто молчал. А Анкано любил молчать, любил тишину. Часто альтмер уединялся в своём кабинете, а по ночам он много писал. В основном, это были доклады и отчёты в посольство Эленвен. Как правило, все его донесения талморскому послу были похожи и почти одинаковы, так как в Коллегии ничего нового не происходило. Ничего не менялось, как и вечная зима в Винтерхолде. Но он обязан был писать и отсылать эти бумаги через доверенного гонца. А когда отчёты были готовы, Анкано наливал себе Алинорского вина из своих запасов и, устраиваясь поудобнее у камина, вел записи в своём тайном дневнике. Лишь только перу и бумаге советник архимага мог доверить свои одиночество и боль, которые он искусно прятал за блеском холодных эльфийских глаз. Делая записи в дневнике, альтмер будто вёл монолог со своей душой, со своим "внутренним Анкано". И тот "внутренний" постоянно терзал его одним и тем же вопросом: "Почему ты обрёкаешь меня на одиночество?". Эти мысли тяготили талморца, не давая ему душевного мира и покоя. Эльф подолгу сидел, держа кубок с вином, и, словно заворожённый, всматривался в языки пламени догорающего камина. Иногда он не замечал того, что огонь вот-вот погаснет и нужно подбросить дров, настолько погружаясь в свои раздумья. Архимаг Савос, как ни странно, весьма положительно относился к талморцу. И даже предоставил ему хороший кабинет и одну из лучших комнат с камином. Порой по вечерам они беседовали, пили вино или эль, обсуждая дела Коллегии. Бывало не раз, что Анкано давал действительно подходящие и ценные советы Савосу, за что архимаг был ему премного благодарен. Что касается остальных членов Коллегии, то они сторонились и не доверяли советнику. Шептали друг другу, что он талморский шпион, надсмотрщик и многое другое, что не нравилось даже самому Арену. Так и проходили дни советника архимага, не предвещая перемен в его жизни, а тем более в душевном состоянии.