Последнее "прости"

POV Хината       Сегодняшний день у меня начался с самого раннего утра. В мою комнату ворвался отец и без церемонно стянул с меня одеяло, которое в данный момент сохраняло весь уют и комфорт моего тела.        Я думал, что это самое худшее начало моего нового выходного дня, который я хотел отдать на тренировки с Кагеямой. Но.....я глубоко ошибался. После слов, что у меня через час должен был быть автобус в Токио, то я как будто проглотил язык, который у меня и так не повернулся для каких-то возмущений в адрес отца. - Но....,- не успел я договорить, как уже мужчина вышел с моей комнаты, заперев дверь с неким грохотом, что прозвенел у меня в ушах эхом еще и от того, что я все еще был сонным и не до конца понимал, что же сейчас, вашу ж налево, твориться?!        Мои родители-то не очень строгие и часто мне разрешали много чего. Например: это же вступление в команду Карасуно по волейболу. И вообще позволяли мне жить этой игрой. Но похоже, когда теперь разговор дошел до моей уже будущей самостоятельной жизни, то их остановить будет невозможно. Не поймите не правильно моего отца и мать. Нет. Они не хотят меня делать марионеткой, которая во всем должна слушаться и повиноваться каждому дерганью за определенную ниточку. Совсем не так. Ведь если подумать логически, то я бы сейчас не был бы таким, каким на данный момент являюсь.       Ноги на автомате понесли мое тело на кухню, где я не заметил младшую сестренку, которая по утрам часто начинала дуться из-за наличии в утреннем рационе пищи " овсянки". Мама стояла с мобильным телефоном в руках и когда меня заметила, то на пару секунд оторвалась от своего, еще старой модели, мобильника. - Ты чего по дому шатаешься? ...Давай уже быстрее собирайся....Думаешь тебя будет кто-то ждать в автобусе? Для меня такой строгий и указный тон матери прозвучал как-то грубо и холодно. Никогда еще ее не видел такой. Такой холодной, бледной и вообще даже строгости не ощутил за все это время с ее стороны. Ну, конечно, если не считая отца. Меня частенько ругали за плохие оценки, которые я приносил почти что не каждый день.       За этих 10 минут, которые пролетели незаметно, я не успел даже и слова возразить на счет этих слов и начал послушно собирать вещи, думая хоть как-то через небольшое время уяснить в чем же дело. - Кофта, наушники, джинсы, штаны......вроде все?        Сумки уже были упакованы. Оказалось, что если не обращать внимания на большой бардак, который царил в моей комнате, то можно смело сказать, что вещей у меня в количестве, которое влезает в одну большую спортивную сумку. Одев свою полосатую футболку, в рыжую и белую полоску, я натянул поспешно и эти обтягивающие джинсы, которые я одеваю только при таких ситуациях. Все казалось каким-то сном, пока в мою комнату не зашел снова отец, который, наверное, только откуда-то приехал. - Вижу ты уже собран...мы с матерью позаботились об заявке про перевод в новую школу, которая находиться в центре Токио, около аптеки питомцев и исторического музея. Поучишься там тех последних пол года, а потом на счет поступления уже решишь сам.       Что?....Перевод? Нет...вы шутите.... Такое только в фильмах может случиться, что вот такая ситуация и резкий переезд в другое место. Да еще и смена учебы. Можно сказать " Жизнь- с чистого листа". - Пап.....но как же моя школа.....А как же волейбол? А мои друзья? И вообще...как я выживу один в Токио, если мне только всего-то 17 лет и я еще и школу не закончил, и совершенно не знаком с реальной взрослой жизнью? Сейчас я и не ожидал получить ответа, так как вид отца уже и сам говорил, что у него нету времени на пустые разговоры. Я смог выиграть для себя каких-то 10 минут. На глаза наворачивались слезы полные горечи и подавленности. Мое тело постепенно прижалось к стенке и сползло на пол. Глаза устремились на общую фотографию, на которой были изображены все мои товарищи. По правую сторону стоял Тсукишима, который театрально поправлял свои очки даже не соизволил улыбнуться. Рядом Ямагучи, который улыбался во все 32 своих зуба, а веснушки от такой яркой усмешки стали ярче, чем когда либо. Дальше Танка, Нишиноя, Асахи, Дайчи-сан и Сугавара, который как-то странно повернули свои взгляды в стороны друг друга. А потом и я с Кагеямой. Жизнерадостный, как всегда с маленьким ростом, мальчишка, который был на фоне связующего и вправду солнышком, а Тобио, как будто луной. От нескольких воспоминаний слеза скользнула по щеке, делая ее влажной и раздражая этим щекотливым чувством саму кожу. Что-то екнуло с такой болью в области в груди, что хотелось тут же на месте умереть и больше не появляться в этой жестокой реальности. Вот и рука скользнула по гладкой бумаге плаката, который рисовала Ячи- наш молодой менеджер девушка еще со своими странностями, и привычкой при каждой малой причине извинятся.       Вдруг именно в этот момент в памяти проскользнула картинка кофты Кагеямы, которая осталась у меня после его очередного позавчерашнего визита, который сформировался из-за наших подготовок по английскому языку. Похоже, он просто забыл об ней. Рука потянулась к этой, насквозь пропитанной запахом связующего кофте и прижала ее к груди. Веки прикрыли эти блестящие глаза от слез и пропустили еще пару слезин, скатывающихся снова вниз. Только сейчас я додумался хоть как-то предупредить хоть кого-то из друзей и на телефоне высветился первый в списке контактов " Кагеяма". Но смелости у меня ему про это сообщить не нашлось и, я полистав ниже нашел номер телефона Сугавары-сана, и дрожащими от такого вдруг переломного стресса, написал ему сообщение.       Это.....все так глупо.....Все так банально выходит, что прям хочется разрушить весь этот поворот событий и хоть что-то предпринять в такой ситуации, в которой похоже есть только один выход... Плыть по течению, которое сейчас снова начало свое движение вперед. Но...может я могу все еще изменить все это? Я не хочу новой жизни...Нет! Только не сейчас!       Кисть руки уже прикрывает глаза, чтобы не видеть тех кадров, которые пролетают перед глазами за тонким слоем стекла окошка автобуса. Солнце ярко светит в это прозрачное стеклышко и при каждом взгляде в ту сторону, ослепляет, не давая дальше понаблюдать за тем, что происходит вне этого транспорта. От такого эмоционального скачка в голове гудело и при каждой встряске, то это отдавалось в два раза больше. Глаза, которые уже открывали взор на кожу вокруг них, что до сих пор осталась опухшей и со слоем усохших соленых струек слез, начали сами по себе от такого слипаться. Горло все так же пекло от этих нервов, которые и так скакали, как кролики на полянке. Чувство, что глотку мою сейчас рассекают медленно и так болезненно острым лезвием ножа. Я все же...отключился...