Пленник императора

76.

Цзы Лю, Цзы Нань и Ваньянь Сюй в волнении пожирали глазами второго принца. Прождав, казалось, целую вечность, они, наконец, услышали его язвительный голос: — «Дорогой брат», ха-ха-ха, сейчас умру со смеху! Каким это чудом позор династии превратился в дорогого брата самого государя-императора? Куда уж нам в высшее-то общество! Цзы Лю шагнула вперед: — Второй принц, Его Императорское Величество пришел, чтобы лично обратиться к вам с просьбой. Это доказывает искренность его намерений. Говорят, целитель для больного — и отец, и мать. Надеюсь, что преданная, беззаветная любовь государя тронет ваше сердце, и вы не откажетесь помочь императрице. Но Ваньянь Ся только пренебрежительно фыркнул и обратился к императору: — Значит, преданная, беззаветная любовь оправдывает всё? А ведь мои родители тоже когда-то любили друг друга, любили преданно и беззаветно. Кто же мог знать, что матушку преподнесут императору Цзинь Ляо в качестве дани? Двух близких людей разделили горные хребты и крепостные стены, но отец не испугался ни трудностей, ни расстояний. Он тайно проник в императорский дворец, чтобы встретиться со своей любовью. И каков же финал этой драмы? Когда всё раскрылось, им «высочайше дозволили умереть» — или вы думаете, я об этом не знал? Мне же сохранили жизнь лишь для того, чтобы я провел ее в бесконечных страданиях, чтобы отец и мать даже в мире ином не нашли покоя. Теперь вы явились сюда, и у вас хватает наглости бросать мне в лицо слова о преданной, беззаветной любви? Мои родители мертвы, а я все эти годы даже не имел возможности отомстить за их смерть. Но, видимо, Небеса сжалились надо мной. Теперь вам самому придется узнать, каково это — навсегда расстаться с дорогим человеком. Ха-ха-ха, можно ли придумать лучший способ свести счеты? Ваньянь Сюй хранил молчание. По-видимому, вдовствующая императрица оказалась права: Ваньянь Ся действительно всем сердцем ненавидит императорскую семью. Если Су И умрет, второй принц получит повод торжествовать. Императору оставалось лишь смирить гордость и потушить гнев. — Дорогой брат, — мягко произнес он, — безусловно, с твоими родителями произошла трагедия. Но неужели ты и впрямь желаешь увидеть, как подобная трагедия повторится вновь? Боюсь, если госпожа наложница Хуа там, в загробном мире, узнает, что ее родной сын вырос таким черствым и бессердечным, она… Но Ваньянь Ся не дал ему закончить. — Нам не о чем говорить, — ледяным тоном отрезал он. — Я не собираюсь никого спасать, и точка. Так, сегодня у нас праздник, первый день Нового Года… Погребальные лавки, пожалуй, все закрыты. Придется вам срочно отправить слуг, пусть добудут какой-нибудь подходящий гроб. Устроите своей императрице достойные похороны. Хе-хе, давненько уже в нашем дворце не закатывали хороших похорон, верно? Закончив свою ядовитую речь, второй принц решительно вознамерился уйти, но тут раздался громкий приказ императора: — Стой! Ваньянь Ся медленно обернулся и, чеканя каждое слово, произнес: — Можете бросить меня в одну могилу с вашей императрицей, но никакими средствами вы не заставите меня ее вылечить. В этих простых и твердых словах звучала неизбывная, смертельная ненависть. Но императору нужно было во что бы то ни стало спасти своего Су Су. Ваньянь Сюй сглотнул, потом еще раз и еще, стараясь сдержать рвущийся наружу страх и гнев. — Если у тебя есть условия, — сказал он, — давай, назови их. Мы согласны на всё, только спаси императрице жизнь. — Это ни к чему. Мое самое горячее желание — видеть, как вы страдаете. С этими словами Ваньянь Ся собрался уже скрыться в доме, но вдруг застыл, словно в голову ему пришла новая мысль. Он обернулся и, усмехаясь одними уголками губ, задал вопрос: — Братец Ваньянь Сюй, а что, твоя любовь к императрице действительно глубока, словно океанская бездна? Ты готов ради нее умолять меня на коленях? Не успел он договорить, как Цзы Лю и Цзы Нань в один голос возмущенно выдохнули: — Что за наглость!.. Император взмахом руки велел им замолчать. — Ся-эр, если Мы встанем перед тобой на колени, ты согласишься помочь императрице? — не колеблясь ни мгновения, спросил он. Две девушки испуганно затараторили: — Государь-император, это никак не возможно, вы же Сын Неба, вы стоите превыше всех в Поднебесной… Однако Ваньянь Сюй прервал их очередным жестом. Не сводя глаз со второго принца, он четко, слово за словом, повторил: — Скажи, если Мы встанем на колени, ты спасешь Нашу императрицу? Ваньянь Ся замер, потрясенный: такого ответа он никак не ожидал. На лице его мелькнуло изумление, но затем он с привычной холодной усмешкой произнес: — Нет, я ничего не обещаю. Но вот что, братец Ваньянь: если ты и впрямь встанешь на колени ради своей императрицы, не исключено, что я возьму да и передумаю. Правда, не знаю, как долго тебе придется так простоять, пока я не соглашусь… может быть. Как только второй принц произнес эти слова, Ваньянь Сюй без малейших сомнений опустился на колени. Послышался дальний раскат грома, в воздухе закружились легкие, как перышки, снежинки. Они медленно опускались на голову и плечи императора, а он стоял посреди белого поля прямо и неподвижно, как вонзившееся в землю копье. Цзы Нань и Цзы Лю остолбенели и в ужасе воззрились на хозяина, который застыл на коленях прямо на заснеженной земле. Ваньянь Ся тоже не сводил с императора расширенных от удивления глаз. Лишь через несколько минут усилием воли ему удалось вернуть на лицо холодную насмешливую маску. — Ну вот, так и стой теперь, — с издевкой хмыкнул он. Потом повернулся и исчез в доме. «Бац!» — деревянная дверь с грохотом захлопнулась. Цзы Нань и Цзы Лю ожили и на два голоса запричитали: — Государь, как же так… Как же вы можете… Вы же превыше всех в Поднебесной… Но Ваньянь Сюй оборвал их жалобные вопли хладнокровным приказом: — Цзы Лю, немедленно возвращайся назад и помоги Су Су продержаться еще немного. Позаботься, чтобы ему хотя бы не стало хуже. Пускай Ся-эр ненавидит меня, но, мне кажется, сердце у него в груди чистое и доброе. Я буду стоять на коленях столько, сколько необходимо, и тогда он непременно согласится спасти моего Су Су. — Эти слова он сказал лишь для того, чтобы немного утешить девушек. На самом деле он даже не представлял, сколько потребуется времени, чтобы Ваньянь Ся смягчился и передумал. Но, пока оставалась хоть малая капля надежды, император готов был держаться за нее до последнего. — Цзы Лю, давай, иди! И не забудь: вдовствующая императрица и Су Су не должны знать, что я здесь делаю. Чтобы у них не возникло подозрений, Цзы Нань останется со мной. Проследив взглядом, как Цзы Лю торопливо удаляется прочь, Ваньянь Сюй не удержался, закрыл глаза, сложил руки и взмолился из самой глубины сердца: — Небеса, прошу, помогите моему Су Су! Пусть он дождется, пока Ся-эр изменит свое решение и придет к нему на помощь! Су Су, он… на его долю выпало столько страданий. Если он еще не испил эту ядовитую чашу до дна, пусть вся его горечь и боль, все уготованные ему мучения и невзгоды перейдут на меня! Император испустил долгий вздох. Он стоял на коленях перед одиноким домиком на берегу озера, но душа его осталась там, во Дворце Наслаждений, в опочивальне, рядом с его возлюбленным Су Су.

77.

Настал полдень. Ваньянь Ся уставился в тарелку с тонко нарезанными закусками, не чувствуя ни малейшего желания взяться за палочки для еды. Взгляд его то и дело уплывал за окно, где император всё еще стоял на коленях. Ваньянь Сюя уже засыпало изрядным слоем снега, но он по-прежнему держал спину прямо и сдаваться явно не собирался. «Как это понимать? — мысленно недоумевал Ваньянь Ся. — Что же за человек такой эта императрица, раз он готов ради нее идти на подобные жертвы?» Второй принц тихо, печально вздохнул. С самого детства он мечтал, чтобы рядом были близкие люди, любящая семья, но его жестоко лишили и материнской ласки, и отцовской заботы. Теперь он просто не понимал, как его так называемый старший брат, этот владыка над владыками, может так унижаться ради супруги. Неужели император забыл и о собственном высоком положении, и о том, что он, Ваньянь Ся — величайший позор царствующей династии Цзинь Ляо, позор, который столько лет стыдливо прячут от людей за семью замками? К нему робко приблизилась молоденькая служанка. Видя, что хозяин пребывает в сильном душевном смятении, она рискнула заговорить: — Ваше высочество, вы с государем никак не желаете уступить друг другу, но не забывайте, он всё-таки не кто-нибудь, а сам император! Ваньянь Ся бросил на нее мрачный взгляд и ответил: — Чего мне бояться? Император пришел сюда за услугой. Даже если он ненавидит меня до скрежета зубовного, ему придется, по крайней мере, дождаться, пока я вылечу его счастливицу-супругу, прежде чем снести мою голову с плеч. — Второй принц снова обратил взгляд в окно и опечалился еще горше. Затем он холодно усмехнулся: — Она уже получила в дар такую любовь, что для нее теперь смерть? Он поднял чашу с вином и осушил залпом. Этот человек, который перед лицом императора был холоден как лед и иней, почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Взмахом руки он велел служанке уйти, а сам уронил голову на стол и горько разрыдался. — Вы все хотите от меня, чтобы я помогал людям. Почему же за два десятка лет никто и не подумал о том, чтобы прийти и помочь мне? Вы знаете лишь то, что я искусный лекарь, но известно ли вам, чего мне стоило мое искусство? В детстве дворцовые служанки, которым поручили обо мне заботиться, только приносили мне еду, а до остального им не было никакого дела. Много лет я провел в полном одиночестве. Чтобы хоть чем-то себя занять, я штудировал трактаты по медицине, наследство моей матушки — ими была завалена целая комната. Вы хоть знаете, как меня тошнит от одного вида медицинских книг? Знаете, как я развлекаюсь, когда мне скучно? Практикую иглоукалывание на собственном теле. Знаете, что я несколько раз едва не отправился на тот свет, когда опробовал на себе новые лекарства? Вы — это — знаете? Ваньянь Ся уже не мог сдерживать чувства, которые рвались из переполненного горечью сердца. Схватив со стола кувшин с вином, он осушил его в несколько глотков, потом вскочил и бросился к двери. — Эй, Ваньянь Сюй! — крикнул он с порога. — Охота стоять на коленях — стой дальше. Ты у меня такой редкий гость, уж позволь младшему братику вдоволь наглядеться на старшего, а то неровен час встретимся, друг друга даже в лицо не узнаем! Ваньянь Сюй так долго стоял на коленях в снегу, что уже почти не чувствовал ног, но сдаваться упорно не желал. Когда Ваньянь Ся внезапно выскочил на порог и прокричал эти слова, император и Цзы Нань изумленно переглянулись — в голосе второго принца отчетливо слышались слезы. Огонек надежды вспыхнул в сердце Ваньянь Сюя. Он напряженно ловил каждый звук, но в доме воцарилась полная тишина. Крохотный огонек погас, словно на него плеснули водой, и на лице императора невольно отразилось мучительное разочарование. Цзы Нань больше не в силах была выносить это зрелище. Она осторожно коснулась ноги хозяина, холодной, как глыба льда. Ваньянь Сюй, опасаясь новой вспышки гнева со стороны второго принца, даже не бросил под колени подстилку. Выйдя из дворца второпях, он забыл накинуть на плечи теплую парадную мантию, а день выдался морозный. Цзы Нань куталась в меховую накидку, но императору нечем было защититься от зябкой стужи, и он лишь надеялся, что искренность его намерений растрогает даже каменное сердце второго принца, и тот проявит сострадание к несчастному больному Су Су. Даже если ему, императору, придется ради этого терпеть бесконечные мучения, что с того? — Государь, нельзя долго стоять на коленях в такой холод. Если вы не подниметесь, у вас могут отняться ноги. Цзы Нань так тревожилась за хозяина, что не сдержала слез. Ваньянь Сюй — император, владыка всей Поднебесной, и если он действительно не сможет больше ходить, это будет катастрофа, подобная тому, как если бы небо рухнуло на землю, а земля провалилась в тартарары. В момент полного отчаяния девушка подхватила хозяина под руки, пытаясь помочь ему подняться, но Ваньянь Сюй метнул в нее уничтожающий взгляд и рявкнул: — Отпусти! Немедленно отпусти, это Наш приказ! Цзы Нань перепугалась и встревожилась еще сильнее, но ослушаться не посмела. Слезы градом покатились по ее щекам. Император снова взглянул на девушку и немного смягчился: — Тебе не о чем плакать, Цзы Нань. Помнишь искалеченную ногу Су Су? Ведь это я отдал тот приказ, это по моей вине его нога оказалась сломана. Всякий раз, когда я видел, как он с трудом ковыляет по дороге, мое сердце пронзала такая боль, что ее не описать никакими словами. Я каждый день молил Небеса, чтобы они позволили мне разделить страдания с моим Су Су, взять на себя хотя бы малую часть его тяжкой ноши. Если даже я потеряю обе ноги, но смогу спасти ему жизнь, чтобы он никогда больше не знал невзгод и мук, я без сожалений готов заплатить эту цену. Он опять посмотрел на свою верную служанку и твердо добавил: — Я иду на это по собственной воле. Цзы Нань кивнула, глотая слезы. Ей казалось, она задыхается, а сердце замирает в груди и вот-вот перестанет биться. Внезапно девушка ворвалась в дом, широко распахнув деревянные двери, и рухнула прямо на пороге. — Второй принц! — воскликнула она. — Прошу, будьте милосердны! Если государь продолжит стоять на коленях в снегу, у него отнимутся ноги! Сжальтесь, умоляю! Словно обезумев, Цзы Нань принялась отчаянно бить челом в пол, а когда император крикнул ей прекратить, даже не услышала приказ. Ваньянь Ся снова вышел на порог и ледяным тоном произнес: — Поднимись. Будешь тут рыдать и голосить, я уж точно откажусь лечить вашу императрицу. — Он перевел взгляд на Ваньянь Сюя и зловеще усмехнулся: — Посмотрим, насколько сильна твоя великая любовь. Цзы Нань поднялась с выражением горькой обиды на лице, а второй принц снова скрылся в доме. «У него уже отнимаются ноги, вот как? — рассуждал Ваньянь Ся про себя. — Значит, надолго его не хватит. Что ж, братец Ваньянь, с нетерпением жду, когда ты признаешь свое поражение». Снегопад усилился. Ваньянь Ся с показным равнодушием наблюдал, как стоящий на коленях император мало-помалу превращается в сугроб. Иногда Ваньянь Сюй осторожно отряхивался, и тогда становилось видно его лицо. Второй принц сжал кулаки и крепко стиснул зубы, но это не помогло — его сердце, казалось, давно превратившееся в глыбу льда, против воли начинало оттаивать, капля по капле. Всё же… в конце концов, Ваньянь Сюй — его старший брат, хотя бы и по названию. Пусть император никогда не раскроет ему братские объятия, пусть в его жилах течет чужая кровь, но Ваньянь Ся всегда так мечтал, чтобы в этом мире у него был хотя бы один родной человек… Он уже с трудом противился желанию принять Ваньянь Сюя как своего настоящего брата. — Ваше Величество, солнце уже садится, — сказала Цзы Нань. — Видимо, второму принцу неведомо милосердие. Он не сдвинется с места, чтобы помочь молодому господину. Девушка так долго плакала, что у нее не осталось больше слез. Но Ваньянь Сюй по-прежнему отказывался подняться на ноги и на пределе сил держал спину прямо. В висках билась лишь одна мысль: «Это последняя надежда моего Су Су… Я не сдамся… не сдамся». Наконец деревянная дверь скрипнула, и на пороге показался Ваньянь Ся, как всегда, холодный и отстраненный. В руке он нес маленький чемоданчик. Второй принц подошел к императору и бесстрастно произнес: — Не знаю, где там живет твоя императрица. Если сумеешь встать, показывай дорогу.