Пленник императора

84.

Су И проводил взглядом две удаляющиеся фигуры и невольно улыбнулся: — Только посмотри на дядю и племянника! Пусть они и не родные, но сдружились так крепко, словно в их жилах течет одна кровь. Я еще не видел, чтобы Шу-эр так сильно к кому-то привязался. Император улыбнулся в ответ: — Всё потому, что маленький сорванец знает: хотя Ся-эр выглядит холодным и неприступным, на самом деле он искренний и простой. Над ним можно без конца подшучивать и устраивать всяческие проказы. Я никак не ожидал, что Ся-эр будет смотреть на все выходки сына сквозь пальцы. Думал, он скоро выйдет из себя и прогонит озорника прочь. — Ваньянь Сюй вздохнул и добавил: — Раньше я не верил, что второй принц сможет принять нас с чистым сердцем. В конце концов, долгие годы вражды и ненависти не так легко позабыть. Кто мог представить, что даже для меня он станет как родной младший брат? Су И кивнул: — Его лицо всегда такое спокойное и равнодушное, но сердце у него доброе. С раннего детства он жил совсем один, как же ему теперь не ценить семейное тепло, которого он так долго был лишен? Я вот о чем тут узнал и очень обрадовался: Цзы Нун рассказала, как на днях вдовствующая императрица и второй принц случайно встретились на узкой тропинке. Поначалу возникла неловкость, но Шу-эр умело разрядил обстановку, и кончилось тем, что вдовствующая императрица позволила Ваньянь Ся прийти вместе с наследником к ней в резиденцию и там поиграть. На мой взгляд, лучшего и желать нельзя! Ваньянь Сюй крепко обнял супруга и рассмеялся: — Полностью согласен! А ведь если так подумать, то всем этим мы обязаны именно тебе! Су И пристально вгляделся в его лицо и пришел к выводу, что император совершенно счастлив. Немного поколебавшись, он осторожно, с робкой улыбкой начал: — Ваньянь, видишь, как всё благополучно разрешилось? Давай забудем прошлое, не станем ворошить это дело и разбираться, кто в чем виноват… Но император не дал ему закончить. Его глаза яростно полыхнули холодным огнем. — У Нас есть свои соображения на этот счет, — отрезал он. Затем с беспокойством взглянул на супруга, опасаясь, что тому снова сделается нехорошо. Взяв со стола пиалу с целебным отваром, он добавил: — Су Су, завтра праздник фонарей, а Мы постановили: до этого дня отдыхать, никаких разговоров о государственных делах. Ну вот зачем ты опять взял и испортил такое прекрасное настроение? Давай-ка лучше поскорей выпей свой отвар, не упрямься! Су И нахмурил брови и долго смотрел на пиалу. Потом перевел умоляющий взгляд на императора: — Я ведь уже почти поправился. Может… может мне не обязательно больше пить эту гадость? Она ужасно горькая. Но на лице Ваньянь Сюя явственно читалось, что ничего тут не поделаешь: распоряжения лекаря не может отменить даже император. Зелье действительно было невероятно горьким и терпким на вкус. Су И невольно подался вперед, потянул супруга за полу накидки и попросил: — Пожалуйста, Ваньянь! Отвар такой горький, можно мне один раз пропустить прием? Всего один раз! Сам он того не осознавал, но его манера напоминала очаровательное кокетство. Ваньянь Сюй смотрел на умоляющее лицо и румяные от смущения щеки супруга и думал о том, что никогда прежде не видел, как Су Су позволяет себе проявлять слабость. Всё волнующее разнообразие любовных переживаний всколыхнулось в сердце императора, а душа вмиг воспарила в неведомые выси. Казалось, пролетела вечность, прежде чем он пришел в себя и заключил своего возлюбленного Су Су в объятия. Усадив супруга на колени, он торжественно заявил: — Раз уж Су Су сетует, что лекарство очень горькое, тогда Мы составим ему компанию и выпьем отвар вместе. Прежде, когда ты жестоко страдал, когда принимал наказание, я не мог разделить твою боль с тобой. Но отныне мы — настоящая семья, и если судьба преподнесет тебе горькую чашу, мы выпьем ее на двоих. С этими словами Ваньянь Сюй взял пиалу с отваром и сделал большой глоток. Потрясенный Су И застыл с разинутым ртом. Он никак не мог поверить в то, что видел собственными глазами, и поспешил возмутиться: — Что ты делаешь? Глупо принимать лекарство, если ты не… м-м-м… Дальнейшие его слова Ваньянь Сюй заглушил поцелуем, и Су И почувствовал во рту знакомую терпкую горечь. Император не стал глотать отвар, а напоил им своего возлюбленного. — Кхе-кхе-кхе!.. — Зелье было таким горьким, что Су И закашлялся. Метнув в Ваньянь Сюя свирепый взгляд, он мрачно буркнул: — Лучше бы я сам. Откашлявшись, он взял пиалу и, зажав пальцами нос, проглотил остатки залпом. Глядя, как он в сердцах прикончил всё до капли, Ваньянь Сюй не удержался от смеха: такого Су И он находил неотразимо очаровательным. — Неужели так горько? — усомнился император. — М-м… — Наклонившись, он губами снял капельки отвара с губ возлюбленного супруга. Мало-помалу его ласки становились всё настойчивей и, наконец, превратились в жаркий, глубокий поцелуй. Среди цветущих слив застыла тишина. Дворцовые служанки и евнухи проявили такт и потихоньку исчезли. В этом благоуханном райском саду, затерянном между Небом и землей, двое счастливых влюбленных остались наедине вкушать сладостные мгновения близости. И тут, в самый разгар идиллии, раздался вопль: — Отец-император! Матушка-императрица! В беседку ворвался взволнованный наследник и увидел, как двое людей, которых он называл отцом и матушкой, резко отпрянули друг от друга. Наспех оправив одежду, они чинно уселись рядом. — Матушка-императрица… — В глазах маленького Шу плясали лукавые огоньки. — М-да? — Су И как мог старался сохранять самообладание, но дрогнувший голос невольно выдал его замешательство. — Хи-хи, у тебя вся одежда нараспашку, — добродушно сообщил озорник. Су И так смутился, что опустил голову едва ли не под стол. Но бесстыжий мальчишка не собирался выпускать жертву из своих острых когтей: — Даже я понимаю, что в такой холодный день не годится делать упражнения, для которых нужно раздеваться. К тому же матушка-императрица еще не оправилась от болезни, а тут беседка, сквозняки… Разъяренный супруг незаметно ткнул императора кулаком в спину — так чувствительно, что лицо Ваньянь Сюя на миг перекосилось от боли. На сей раз Су И рассердился не на шутку, он ведь всеми силами старался охладить любовный пыл императора, а в итоге сам попал под огонь насмешек. Убей он супруга на месте, это бы сошло за милосердие. Ваньянь Сюй окончательно потерял терпение и, не зная, как усмирить шаловливого бесенка, вскочил на ноги и взревел: — Ся-эр, Ся-эр, где ты там? Скорее забери этого негодника поиграть! — Вовсе ни к чему так кричать. Он у себя в доме. Сломанная лапка кролика срослась, дядя осматривает ее и очень занят. — И Ваньянь Шу с вызовом посмотрел на отца-императора. Тот в недоумении уставился на сына: — И какое отношение это имеет к тому, что ты явился сюда развлекаться?.. Постой! Что ты сказал?! Ваньянь Шу вздохнул про себя — мол, какой же отец-император тугодум, — но тут же едва не подпрыгнул на месте от оглушительного вопля. Ваньянь Сюй вскочил на ноги, в волнении взмахнул руками, и со стола с грохотом посыпались блюдца.

85.

Су И вздрогнул и поднял на императора изумленный взгляд: — Ваньянь, что на тебя нашло? Не успел он договорить, как Ваньянь Сюй подхватил его на руки и покрыл поцелуями всё лицо. Глаза императора искрились восторгом. — Су Су, ты слышал? — громко воскликнул он. — Сломанная лапка кролика срослась! Сломанная лапка срослась! — Да, я всё прекрасно слышал. Су И удивился: Ваньянь Сюй всегда любил охоту, почему же вдруг какой-то кролик, такой маленький зверек, вызвал у него столько восторженного сочувствия? Неожиданно Су И осенило, и, не сводя глаз с императора, он потрясенно выдохнул: — Ты… ты хочешь сказать… сломанная лапка кролика… Он привык оставаться спокойным в любых обстоятельствах, принимать равнодушно хвалу и клевету, но в этот миг бурная волна радости поднялась в его груди, грозя захлестнуть с головой. Если бы Ваньянь Сюй не держал его в объятиях, вряд ли Су И смог бы устоять на собственных ногах. — Да, Су Су! — радостно подтвердил император, и при ярком солнечном свете Су И заметил, что глаза супруга затуманились пеленой слез. Этот человек, который стоял превыше всех людей Поднебесной, мучительно задыхался от волнения: — Су Су, твоя нога… твоя нога… наконец-то… кхе-кхе, в такой счастливый момент почему бы… почему бы нам… Эх! Почему бы нам не пойти и не взглянуть собственными глазами? Император с трудом выговорил несколько простых фраз, но для Су И они были наполнены глубоким смыслом. Вот уже больше десяти дней Ваньянь Сюй преданно и заботливо ухаживал за своим Су Су, даже не стыдился быть на побегушках, не упуская ни одной мелочи: кормил, обтирал тело влажной тряпицей, поил лекарством, не позволяя никому другому прикасаться к возлюбленному супругу. По ночам он лежал в постели и наблюдал за спящим Су И. Тот уже и счет потерял, сколько раз, просыпаясь, видел рядом пару внимательных глаз, а в них — всю глубину скорби и раскаяния. С какой нежностью и состраданием смотрели эти глаза на его сломанную, искалеченную ногу! И всякий раз Су И тихонько прикрывал веки, притворяясь спящим: он понимал, что Ваньянь Сюй не хотел бы предстать перед ним столь беспомощным и жалким. Он понимал, что эта боль будет вечно терзать сердце императора. Каждый день, пока они остаются рядом, чувство вины будет стоять между ними, незаживающая рана будет капля за каплей сочиться кровью. Су И вовсе не хотел, чтобы совесть вечно грызла Ваньянь Сюя, но знал, что ничего не может тут поделать. Стоит бросить взгляд на эту несчастную ногу, и бессильными станут любые слова. Но теперь, когда они услышали нежданную новость, появилась надежда, что последняя темная туча вскоре рассеется без следа. Как тут не сойти с ума от счастья? Супруги смотрели друг на друга и улыбались, не нуждаясь больше в словах, и каждый знал, о чем в этот миг думает другой. Ваньянь Сюй поцеловал Су И в губы и нежно проворковал: — Чего же мы ждем? Идем прямо сейчас! — Эй, стойте!.. Подождите… Подождите меня! Ваньянь Шу, пыхтя и задыхаясь, с трудом поспевал за ними. Зловредный отец-император, используя энергию ци, летел, почти не касаясь земли. Хм-хм, конечно, он окружает матушку-императрицу всяческой заботой, но сыну-то мог бы и спасибо сказать, ведь он принес такую важную весть! Негодующий наследник выбежал из-под цветущих сливовых ветвей и увидел, что император и Су И уже едва виднеются на горизонте. Мальчик обиженно надул губы и решил: хватит с него беготни. Он остановился передохнуть — и тут краем глаза заметил, что рядом мелькнула чья-то тень. Приглядевшись, он понял, что это не кто иная, как Цзы Янь. — А где государь и императрица? — спросила девушка, в свою очередь заметив Ваньянь Шу. Увидев, что наследник один, она удивилась — все слуги уверяли, что монаршая семья отдыхает в беседке. — Побежали кролика смотреть, — сердито буркнул Ваньянь Шу. Цзы Янь вопросительно смотрела на него с заинтересованным блеском в глазах. Тогда наследник выбрал камень побольше, уселся на него и терпеливо объяснил: — Дядя придумал какое-то лекарство, чтобы сращивать сломанные кости. Отец-император и матушка-императрица отправились к нему посмотреть своими глазами, что у него вышло. А у тебя к ним дело? Цзы Янь покачала головой. — Нет, я просто пришла, чтобы им прислуживать. Она развернулась, чтобы уйти, но вдруг услышала голос Ваньянь Шу: — Стой! Маленький наследник медленно подошел и встал перед ней. Глядя ей прямо в глаза, он ледяным тоном спросил: — Матушку-императрицу подставили, а ты… ты тоже приложила к этому руку? Откуда еще ты могла узнать секрет стихотворения? Такая маленькая, незаметная деталь. Только очень внимательный человек сумел бы ее разглядеть. Но тогда почему же ты передумала и помогла Су И? Если поняла свою ошибку и решила вернуться на правильный путь, почему сделала так, что все заслуги приписали мне? Ты же сама могла бы искупить вину заслугами. Легкая улыбка тронула губы Цзы Янь. — Ваше Императорское Высочество, пусть этот маленький секрет останется между нами. Ваша покорная служанка существует только ради государя. Попытка подставить Су И или попытка ему помочь — всё это я делала для блага нашего императора. Что до искупления моей вины… — Девушка презрительно усмехнулась. — Зло есть зло, ничем его не искупишь. Кто в грехе, тот и в ответе. Раз на мне вина, мне и наказание получать. Я уже сказала, что помогла императрице ради государя. Если бы я считала это заслугой и надеялась на смягчение моей участи, я бы не только дала повод другим презирать меня, но и сама бы смотрела на себя с презрением. — Она снова бросила взгляд на Ваньянь Шу и с поклоном добавила: — Ваше Высочество, если у вас больше нет ко мне дел, ваша покорная служанка просит разрешения удалиться. Наследник кивнул и проводил взглядом доверенную помощницу императора, которая ушла с высоко поднятой головой. Неожиданно он проникся к ней чем-то вроде уважения. Судить ее поступки он не брался. Права Цзы Янь или нет — но, не пытаясь оправдываться, она готова взять на себя ответственность за всё, что совершила, и уже одно это достойно похвалы. С легким сердцем Ваньянь Шу поднялся на ноги и продолжил путь к жилищу второго принца, на ходу рассуждая сам с собой: «Странные дела творятся на свете! Есть же такие люди, совсем смерти не боятся. У матушки-императрицы сердце доброе и мягкое, он уж точно придумает какой-нибудь способ спасти эту девчонку. Эх, отец-император, прежде ты всегда разделял личную жизнь и дела государства, но перед лицом матушки-императрицы ты бессилен. Тебя даже немного жалко. Ха-ха-ха, нас ожидает веселенькое представление!» Маленький бесенок не упустил случая позлорадствовать по поводу надвигающейся бури и, задрав голову к небесам, звонко расхохотался.

86.

С того дня, как Ваньянь Ся спас императрицу, он больше не жил в своем старом убогом домишке. По распоряжению Ваньянь Сюя его поселили в одном из боковых павильонов Дворца Наслаждений. Во-первых, теперь он в любое время мог прийти к своему больному, а во-вторых, поскольку они с императрицей познакомились во времена невзгод и лишений, им было о чем поговорить и развеять скуку. Ваньянь Ся и Су И с легкостью нашли друг с другом общий язык. В императорском дворце всегда толпился народ, но по большей части — женщины, а Ваньянь Шу почти всё время посвящал учебе, да к тому же обожал проказничать, как настоящий бесенок. Император даже подумывал о том, чтобы позволить Сюй Цзиньхуа приходить во дворец и навещать императрицу — правда, старый приятель Су И как сквозь землю провалился, так что эту затею пришлось оставить. Но Ваньянь Сюй старался изо всех сил сделать так, чтобы дворцовая жизнь не слишком тяготила супруга. А тем временем император, подхватив Су И на руки, быстрее ветра летел к дому второго принца. Ваньянь Ся заметил их приближение издалека, но не поспешил навстречу: он с головой ушел в работу. Сломанная задняя лапка кролика требовала к себе пристального внимания. Когда император с императрицей вошли в дом, второй принц нелюбезно проворчал: — Ну и длинные у вас уши, длиннее, чем у кролика! Наверняка это Шу-эр всё выложил, я так и знал, что болтливый мальчишка не умеет хранить тайны. Ваньянь Сюй взволнованно воскликнул: — Дорогой брат, давай не будем тратить время на всякие мелочи, недостойные нашего внимания! Скажи-ка лучше, как продвигаются дела? Су Су… Ты и правда сможешь вылечить ногу Су Су? Голос его полнился надеждой, а на лице застыла тревога. Больше всего он боялся узнать, что их с супругом радость оказалась преждевременной. Беспокойство императора вызвало невольную улыбку на обычно бесстрастном лице второго принца. — Пришлось потратить уйму времени и усилий, — ответил Ваньянь Ся. — Лапка, сломанная в нескольких местах, срасталась с большим трудом. Но теперь кролик здоров. — Он перевел взгляд на Су И, которого император так и не выпустил из объятий: — Не волнуйся, поскольку твои кости не были раздроблены на мелкие осколки, я смогу тебе помочь. Только… — Второй принц внезапно замолчал, и на лице его отразились сомнения. Затем он снова взглянул на Су Су и продолжил: — Дело в том, что лечение очень длительное и болезненное. Этот кролик несколько раз едва не умер от боли. Каждый раз, когда я слышал, как он жалобно пищит, прежде чем потерять сознание, я думал, что больше не выдержу, не смогу продолжить лечение. Сомневаюсь… сумеешь ли ты всё это перенести. Ваньянь Сюй снова дал волю беспокойству. — Это и впрямь так больно?! — хриплым от волнения голосом воскликнул он. — Что же нам делать?.. Не успел он договорить, как Су И сжал его руку и улыбнулся: — Второй принц думает, я такой слабый, что от ветерка с ног валюсь. Я же был когда-то генералом, в конце концов! Правда, теперь… теперь мое место — в гареме, среди наложниц, но всё же я остаюсь самим собой. Подумаешь, немного боли! Даже если лечение не даст плодов, я в любом случае буду тебе признателен. Ваньянь Ся сердито фыркнул: — Не забывай, ты сам сказал эти слова. Будь на твоем месте кто другой, я бы ни за что не взялся его лечить. В целительском деле нужен серьезный подход. Необходимо иметь в голове четкий план действий, прежде чем приступать к лечению — так же, как художник должен четко представить себе бамбук, прежде чем начать рисовать его. Если сердце гложут сомнения, добра не жди. — С этими словами он отпустил кролика и добавил: — Бедный малыш! Ну вот, теперь с тобой всё хорошо. — Он позвал служанку и велел: — Возьми его и накорми как следует. Он столько перенес за эти дни! Увидев, что второй принц уверен в своих силах, Ваньянь Сюй воодушевился, но тут же испугался: а вдруг опальный брат припомнит прошлые обиды? Император поспешно нацепил на лицо улыбку и спросил: — Ся-эр, у тебя достаточно служанок? Мы можем прислать тебе в услужение еще несколько девушек… Второй принц не дал ему договорить: он без труда прочитал мысли императора и усмехнулся в ответ: — Не стоит так беспокоиться, я непременно вылечу твою императрицу. — Он покачал головой и обратился к Су И: — Уж не знаю, к какому колдовству ты прибегаешь, чтобы этакий черствый сухарь настолько прикипел к тебе душой. От этих речей оба супруга смутились и опустили головы. Вдруг из-за двери послышался голос Цзы Нун: — Государь, достопочтенный министр Хэ явился с докладом и утверждает, что дело важное. Он ожидает аудиенции в императорском кабинете. Су И тут же произнес: — Если это дело государственной важности, тебе надо поспешить. Ваньянь Сюй заметно изменился в лице, и Су И удивился: неужели тот уже знает, о чем пойдет речь? Поставив супруга на пол, император удалился, мрачный, как грозовая туча. Су И стоял и терялся в догадках, но тут Ваньянь Ся холодно усмехнулся: — А еще говорят, ты умом славишься! Я слышал, Шу-эр сказал, что этот достопочтенный Хэ — министр по делам правосудия. Надо полагать, император… мой брат-император приказал ему провести тщательное расследование твоего заговора и докопаться до истины. Иначе с чего бы Ваньянь Сюю в такой момент так меняться в лице? Су И удивился и испугался. Все эти дни он купался в нежной заботе императора, который не упускал ни единой мелочи и всячески старался, чтобы его супруг почувствовал себя совершенно счастливым. Время от времени Су И вспоминал об ученых мужах, но надеялся, что Цзы Янь сдержит слово и позаботится об их безопасности. Поэтому он не считал дело неотложным и просто наслаждался спокойной и беззаботной жизнью. Кто же мог знать, что император так поспешит с расследованием? И кто лучше Су И изучил натуру Ваньянь Сюя? Сейчас император оказывал супругу все возможные знаки внимания, баловал его и лелеял, чувствуя свою вину. Но если Ваньянь Сюй узнает, что ученые мужи замышляли самый настоящий заговор, он никогда не согласится отпустить их с миром, даже ради своей любви. В глубине души Су И его не винил: будь он сам на месте императора, он бы тоже не помиловал преступников. Иначе как потом смотреть в глаза министрам и простому народу? Это бы только дало повод другим замышлять новые заговоры да устраивать бесконечные бунты. Вот почему Су И предпочел признаться в измене, но не раскрыл правду. Дело было не в том, что он не доверял Ваньянь Сюю, а в том, что слишком хорошо понимал цену любого решения императора. И сейчас он сходил с ума от беспокойства, душа его словно сгорала, объятая пламенем. Вдруг в комнате снова появилась Цзы Нун, бормоча себе под нос: — И что за дичь здесь опять творится? — Увидев Су И, она затараторила: — Молодой господин, ну разве это не странно? Цзы Янь сказала мне провести вас в императорский кабинет, чтобы вы могли подслушать разговор государя с министром Хэ. Говорит, только так можно снять камень с вашей души. Не понимаю, к чему это она… Так вы идете, молодой господин? Тут вошли несколько дворцовых евнухов с паланкином. — Да, конечно, — отозвался Су И, больше не пытаясь скрывать беспокойство. Он понял, что Цзы Янь сдержала слово, но, опасаясь, что он ей не поверит, решила дать ему возможность услышать всё собственными ушами. Цзы Нун тем временем смотрела на Су И всё более подозрительным взглядом, но от вопросов пока воздерживалась. По ее знаку евнухи усадили Су И в паланкин и направились к императорскому кабинету.