Я вытащу скелеты, что прячет мой шкаф

      Стас всегда делал так. С утра пораньше молча собирал вещи, разбросанные по съемной однушке, а после хлопал по карманам джинс. В поисках сигарет и ключей. А Игорь сидел на кухне и наблюдал за тем, как суетится парень. Как хмурит брови и потирает лоб. Как всеми силами старается не смотреть в сторону Лаврова. Игорь знал, что может заставить Стаса передумать, стоит лишь попросить. Но не делает этого. Никогда не делал. У него тоже есть гордость. Гордость, мать вашу.       - Блять, перестань, чувак, - Лавров поднимается из-за стола, застывая на месте, будто боясь сделать шаг. Шаг, после которого Стас может вылететь из квартиры как пробка, боясь изменить собственное решение уехать из этой гребанной Москвы и оставить Игоря одного в этой всепоглощающей бездне похоти и разврата.       - Стас, пожалуйста, посмотри на меня, - Лавров предпринимает еще одну попытку, в надежде обратить внимание Конченкова на себя. Мужчина пытается заглянуть в глаза и поймать взгляд, но Стас лишь шмыгает носом и судорожно сглатывает. Быстро хлопает ресницами, смаргивая подступившие слезы. Смотрит куда-то в сторону. Гордец. – Когда это распиливание бабок так сильно беспокоило тебя? Ты же из-за этого злишься?       Игорь готов был убить себя об стену за такой вопрос. Или провалиться сквозь пол. Превратиться в пыль. Мысленно бьет себе подзатыльник. Готов быть растоптанным лично Конченковым. Почему мысль о деньгах всегда приходит в его “экономический” мозг в первую очередь? Знает же, насколько Стас ненавидит эту тему.       Лавров так и продолжал стоять босиком на кафельном полу, прислонившись к дверному проему и сверля взглядом тощую фигуру. Ну не знал он, что можно и нужно говорить Стасу в такие моменты. Но Игорь знал точно, что Стас ждет чего-то. Ждет больше, чем просто “бля, чувак” и “ну чо ты, нормально же все было”. Да только разочаровывается из раза в раз. Игорь не признает собственных ошибок и не умеет нести ответственности за слова. Ну сказал и сказал, хер ли там. От слов ведь никто не страдает, так ведь? Натерпелся от Лаврова на съемках. Знать бы еще, за что полюбил.       Стас смотрит в экран телефона. Рейс через три часа, и нужно бы уже выдвигаться, но сидит на потрепанном диване, словно прикованный. Правая нога как на зло начала трястись, выдавая хозяина с потрохами. Волнуется. Об этой особенности Игорь знал, и всегда успокаивающе гладил Стаса по плечу, чуть сжимая, словно сбрасывая весь груз с его хрупких плеч. Лавров бы все отдал, чтобы коснуться парня хоть на долю секунды, но тот выпустил свои иголки, да еще и капюшон на свою бритую макушку натянул для достоверности.       Игорь подзаебался. Ему совсем не хотелось называть Стаса тёлкой или истеричкой, или еще чего похуже придумать, хотя его поведение точно тому соответствовало. Безумно хотелось лишь одного - сократить дистанцию и заставить Стаса поднять глаза. Глаза, которые всегда смотрели либо с необычайным восторгом, либо с нескрываемой ненавистью. Игорь догадывался, каким взглядом его окинет Конченков, но готов был довольствоваться и этим. Лишь бы посмотрел, лишь бы заметил, лишь бы выслушал.       Стас возмутительно мотает головой. Какие, к чертям, деньги? Они всегда были вместе, неделимое целое. Существовали доли, ничего для них не значащие. Цифры в контракте. Бесполезная информация. Но это так задевает парня. Так вот какова цена их давней дружбы… и отношений.       - Какой же ты долбаеб, - подает голос Стас. – Озабоченный, меркантильный… Жалкий. Повернутый на бабле и респекте. Господи!       Причина злости всплыла и начала противно пульсировать в висках.       Парень срывается с дивана. Игорю кажется, что еще одно резкое движение и что-то в Конченкове сломается точно. Он и так двигался как кукла на шарнирах, в то же время оставаясь максимально грациозным и ловким. Идеальным.       Стас смотрит на Игоря. Зло и отчаянно. Поджимая и без того тонкие губы. Подбирает слова.       - Игорь, блять, тебя заносит, ты понимаешь? Существуешь только ты, и никого больше. В этой ебанной бескрайней Вселенной. Если ты такой охуенный, это не дает тебе права обходиться с другими как с мусором! С близкими людьми. Со мной. Ясно? Тебе ясно?.. – Стас настигает, Стасу не хватает воздуха, Стас отчаянно пытается выплеснуть весь свой гнев, но под конец запинается и звучит уже не так угрожающе.       И Игорю в кои-то веки не хочется спорить. Он соглашается. Полностью. Копирует Стаса, поджав губы. Молчит и смотрит.       - Прости, - слетает внезапно и очень тихо. Почти что шепотом. – Прости меня. Я виноват. Перед тобой.       - Нет, не-а. Игорек, это так не работает, - Конченков пятится назад, чуть не спотыкаясь о собственную собранную сумку. – Я прекрасно знаю, что уже завтра ты продолжишь забивать на меня хуй, променивая очередной совместный вечер на хрустящую капусту. Знаешь, вот! - Стас достает несколько мятых сторублевых купюр из кармана узких джинс. – Держи, епт. Считай, что я тебя покупаю. Четыреста ебаных рублей. Больше нет. Я отдаю последнее, чтобы побыть с тобой еще хоть пару гребаных минут…       Игорь растерянно подставляет ладони на подачку, но тут же отбрасывает деньги в сторону, одумавшись. Сейчас это не нужно. Игорь думает о том, что Стас – королева драмы. Стас всегда преувеличивает, но это имеет успех. Стас – такой колючий, но по-прежнему родной. Его слова звучат необидно, слова звучат как упрек, совсем не как оскорбление. Молчание всегда было скрытым оружием Конченкова, но иногда он выстреливал. Редко, но метко.       У Лаврова от подобной злости неприятно холодило затылок. Его пристыдили. Дали оплеуху. И он готов был сказать за это спасибо.       - Останься, не уезжай, - лопочет он, прослеживая за тем, как Конченков подхватывает сумку и направляется к выходу. – Я все изменю. Станет все, как прежде. Блять, Стас! – Лавров еле-еле успевает встать на пути уходящего парня.        – Блять, пусти, а? – Стас упирается руками в грудь Лаврова, с трудом отрывая ладони от мужчины. – Если опоздаю, сука…        – Ты меня слышишь? Я стараюсь ради того, чтобы мы с тобой вообще ни в чем не нуждались. Я не промениваю тебя на деньги, я хочу заработать столько, чтобы потом мы с тобой лежали целыми днями в своей личной квартире и не думали, где будем спать в следующем месяце.       Стас слушает внимательно. Вспоминает самое начало. Их с Игорем старт. Игорь говорил то же самое, что и сейчас. Столько амбиций. Стас хотел, но, оказалось, не был к этому готов. Поэтому срывается с места. В который раз. Не разобравшись и не поняв. На эмоциях. Импульсивный. И кто виноват?       Игорь видит, как Стас смотрит на него. Как ледяной взгляд карих глаз становится теплым, словно солнце, и на любимом бледном лице проскальзывает тень еле заметной кривоватой улыбки.       - Люблю тебя, ты бы знал, как… - выдыхает Лавров, протягивая руки вперед и сжимая Стаса в объятьях. Звучит слишком неожиданно даже для самого Игоря. Боится пошевелиться. Вдруг растворится. И вообще окажется сном. Шепчет в ухо. – Останься со мной. Ты нужен мне очень сильно. Не знаю, что бы вообще делал, не будь тебя рядом.       Тяжелая сумка с грохотом падает на пол. Стас решается обнять в ответ, сминая серую футболку Лаврова на спине, и как можно сильнее вдохнуть запах утреннего Игоря, зарыться носом в его мягких волосах и никогда не отпускать.       Сердце до боли сжимается и пропускает удары, когда Игорь сухо целует Стаса в висок и нежно поглаживает затылок.       Оба надеются, что это была последняя в их жизни ссора.