Неужели?

Это так странно. Неужели...? Нет, глупости. А если так, то почему этот скромный магозоолог не выходит из головы Порпентины? Разве было что-то в этих скованных движениях, зелёных глазах и по-детски искренней, виноватой улыбке? Что не переставало возвращать её к мыслям о нём куда бы она не отправилась? Почему девушка улыбается, а глаза блестят от слёз, стоит ей только вспомнить о едва уловимом, нежном прикосновении его пальцев? Если это глупости, то почему Тина помнит обещание, которое Ньют дал ей? Почему уголки её губ чуть заметно приподнимаются, когда она видит на обеденном столе штрудель или какао? Куинни иногда только из любопытства пытается пробраться в голову сестры и остаться незамеченной. Но Порпентина уже привыкла. Бросив строгий взгляд на Куинни, она отворачивается. А младшая Голдстейн отвечает своей обаятельной, но лукавой улыбкой. Кто бы мог подумать, что её сестра "самый-суровый-мракоборец" будет цепляться за каждое воспоминание об этом застенчивом британском волшебнике? Грустно было видеть, как временами Тина аккуратно касается рукой своей щеки, будто изо всех сил стараясь не дать воспоминанию, которое так дорого для неё, затеряться на задворках памяти. Дождливо. Небо с самого утра укрылось серым одеялом облаков. Только кое-где сквозь тучи прорывался солнечный свет. Куинни опять задерживается в МАКУСА. Хотя скорее всего, она вновь отправилась в булочную мистера Ковальски. Последнее время младшая Голдстейн только и делает, что без умолку говорит о Якобе. Выйдя из дома, Тина ушла по знакомой дороге - в порт. Она часто приходила сюда. Слушала тихие всплески воды. Наблюдала, как редкие лучи разбиваются о стёкла высоток. Ждала, вглядываясь в бесконечную океанскую даль. Он дал обещание вернуться. И она будет ждать.