обычная история

Когда Сал с отцом переезжают в Апартаменты, парень думает, что ничего не будет так, как это было раньше. Абсолютно ничего. И как бы ты не хотел возразить, или же попытаться верить в лучшее, в то, что одноклассники спокойно примут протез, было глупо. Ведь дети – это самые жестокие создания на планете, ну, после их мудаков-родителей, конечно. Но в первый же день своего проживания там он знакомится с классным парнем, который не поднимает вопрос про протез, а Салли, в свою очередь, не говорит о его отце. И вроде как, у них даже много общих классов, вроде как, лучше пожелать и нельзя было, живи и радуйся, но как бы не так. Сал осознает, что бóльшую часть времени проводит именно с Джонсоном, а не с отцом, и это кажется ему не очень правильным, ведь чёрт, у отца всегда дела, работа, а Фишер-младший даже не встречает его дома, и не разговаривает с Генри, например, о фильме, который хотел бы посмотреть (вместе с Ларри). И да, Салли извиняется, и проводит целый день с отцом. И это здорово, наверное, что он решил вовремя это исправить.       Когда начинается школа, Салу хочется просто умереть. Он ненавидит всех своих одноклассников (кроме двоих) и от души желает им смерти. Когда звенит звонок с урока, Салли первый выбегает из класса, чтобы избежать насмешек и дразнилок. Чтобы никто больше не посмел дергать его за голубые хвосты. Чтобы ему больше не ставили подножек и не вываливали все вещи из рюкзака на пол. Чтобы они просто отстали. Но работает эта тактика не всегда. Один раз ему все же не удается выйти первым, и Фишер слышит, спиной чувствует, но не хочет отвечать, хотя ему так больно и неприятно. Он слышит в свой адрес: "Чудила, урод, педик, девчонка, ужас, кошмар, умри, странный, исчезни". И так хочется просто побежать домой, а подсознание так и кричит: "прекратите, прекратите, прекратите!" Кромсали правда хочет сбежать, но вспоминает про большую перемену, и, спотыкаясь о подножку и чувствуя, как кто-то дернул за хвост с левой стороны, позорно сбегает (а что ещё остаётся?). Сал садится к Ларри с Тоддом, и с ними он чувствует себя в безопасности. Они не придут, тут слишком много народу, они его не достанут. Ларри, видя напряжение лучшего друга, приобнимает его одной рукой за плечи, и от этого Фишеру становится легче, хотя он сам точно не знает, почему. А потом рыжий рассказывает про какую-то новую игру, металлист шутит над тем, какой он задрот, и их маленькая компания смеётся.              Смех Сала неожиданно стихает, когда он чувствует липкую газировку, стекающую по волосам и черной водолазке. Господи, нет. Пожалуйста, только не это. Он даже не хочет оборачиваться. Он знает. Спиной чувствует. Но вскакивает с места и бежит в туалет, ведь волосам точно пиздец, если с них это не смыть. Он бежит под смех всех (кроме двоих) одноклассников, он опять слышит эти: "урод, умри, чудила, педик". Он краем глаза замечает, что его рюкзак вытряхивают на пол. Сал только сейчас осознает – он плачет. Падает и больно ушибает колено, но в душе такой раздрай, что Фишер даже не обращает внимания. Наконец добежав до туалета, Салли даёт волю эмоциям, рыдая и смывая газировку с волос. Он слышит, как кто-то заходит в туалет, и, наверное, это Лар. Металлист помогает ему вымыть волосы, а потом прижимает его к груди, говоря успокоится, и то, какой он красивый, и что два хвостика – очень мужская прическа, и если Салли хочет, он тоже может их заплести и прийти так в школу. Фишер всхлипывает и едва слышно смеётся. Как же всё-таки хорошо иметь лучшего друга. Салли приходится снять кофту, липкую и противную, и остаться только в майке, которую он под неё надел (как знал, что сегодня будет). Конечно же, очень холодно, но голубоволосый не ноет, он же мужик (который плакал в туалете пять минут назад. Как унизительно). Несмотря на протесты друга, Джонсон все же одевает друга в свою красную кофту, что-то говорит Тодду, и они идут к выходу из школы. — А куда мы? – недоумевает Сал, пряча руки в рукава кофты, которая ему большая. — Убираемся отсюда. Запрёмся у меня в комнате, будем слушать Смысловую Фальсификацию и играть в игры. Как по мне, шикарный план, – Ларри вытаскивает из кармана кофты помятую пачку сигарет, достаёт одну и поджигает её, – Как тебе идея, чел? Салли просто улыбается. Хоть за протезом этого и не видно, но Джонсон понимает. Он все понимает. И Кромсали думает о том, что у него самый лучший друг в мире.

***

Они лежат на полу подвала голова к голове и слушают музыку. Ларри думает о том, как наказать тех уродов, которые так поступили с Салом, а его друг – о Джонсоне, и о том, что ему интересно, нравится ли другу кто-нибудь. Возможно, Салли нравится один человек, и он бы не отказался держаться с ним за ручки, гуляя по парку, сидеть с ним под одним пледом в его крепости одиночества и смотреть старые фильмы, спать вместе, может быть, даже завести ещё одного общего кота, или же он не против того, что их первый поцелуй будет поцелуем в протез. Когда парень стал об этом задумываться? Давно. Нормально ли это? Нет. Делают ли так лучшие друзья? Явно нет.

***

      Через парочку дней отца и Сала приглашают родители Эшли на ужин (черт, откуда они друг друга знают?) и он еле уговаривает всех пригласить Ларри и Лизу. Парень не оправдывает надежд отца, что Фишер-младший наконец познакомится с девочкой. В такси Сал засыпает на плече Джонсона, а тот накрывает его своей кофтой, и Генри это не совсем нравится, но он готов принять своего сына таким, какой он есть, ведь если Ларри действительно так много значит для него – Фишер-старший не собирается рушить ни их дружбы, ни их отношений, если они есть. А металлист думает о том, что совсем не против, если бы его первый поцелуй был с протезом. Но зато с протезом самого прекрасного друга – Салли Фишера. Правда, такие мысли для друзей – не совсем норма, но Лар обещает себе подумать об этом завтра.

***

      Наверняка, у них самое странное признание в мире, потому что Ларри заходит к Салу именно в тот момент, когда тот говорит отцу, как Джонсон важен для него, и что он любит его всей душой, и хочет признаться ему сегодня. Металлист на секунду застывает, когда старая зелёная дверь со скрипом открывается, позволяя увидеть его. Но он не намерен мучать ни себя, ни Салли, ни его отца, поэтому берёт своего лучшего друга за руку и целует в щеку (конечно же, в протез). И вот сейчас, слушая в одних наушниках на двоих песни из плеера Ларри и сидя с ним под одним пледом в домике на дереве, Салли понимает, как же он чертовски счастлив, и что сидел бы так вечность. — Чего ты так улыбаешься? – спрашивает Фишер, постукивая в ритм ногой (уж очень хорошо он знает эту песню). — Да так, песня хорошая. Напоминает одного человека с двумя милыми хвостиками, протезом и классным именем «Салли».       Сейчас Сал не может не улыбаться. И пусть только кто-то попробует ему сказать, что счастье выглядит не так. End