От Лондона до США.

От автора: Вот и долгожданная прода!!! Прошу прощения, что я так ДОЛГО не выкладывала ее, но первый курс университета действительно отнимает почти все время !! ( меня не оправдывает) Надеюсь, что вам понравится и... Удачного прочтения! Жду отзывов, уж очень по ним соскучилась С: И да, это предпоследняя глава, ребятки С= Чем больше внимания, тем быстрее последняя глава ^^ (Наглый тип) Больничные палаты на самом нижнем этаже Британского посольства не многим отличались от обычных. Лишь одна из них выбивалась из обыденного вида остальных. Там не было кровати, не было ни одного больничного прибора. Посреди полупустой темной комнаты, напоминающей лабораторию, стоял огромный стеклянный куб с жидкостью внутри. В него проводились десятки проводов, присоединённых к компьютерам и прочим специальным приборам. Если приглядеться, то можно заметить, что три крупных провода проходят свозь куб, присоединяясь в воде к темному силуэту. Если подойти ближе, то можно увидеть человеческие черты. Если подойти совсем близко, упираясь взглядом вглубь куба, то можно разглядеть парня внутри, к которому и присоединялись широкие провода. Ужасающее зрелище дополняли черные трубы, пронизывающие парня насквозь. Это зрелище не для слабонервных, именно поэтому не каждому суждено наблюдать эту картину. На самом деле, об этом месте знают слишком ограниченный круг лиц, чтобы выискивать среди них слабонервных. Если совсем быть честными, то его единственный официальный посетитель – специалист по этому «инкубатору», который не очень-то любит засиживаться в жуткой полутемной палате. Глаза парня в кубе иногда подрагивают, отчего, кажется, что тот вот-вот очнется. Одна из медсестер, тайно пробирающаяся к парню по ночам, каждый день сморит на его глаза и молится, чтобы парень не очнулся. Лучше быть в неведении, лучше не знать, во что ты превратился. Но другая ее часть желала вытащить паренька из этого "аквариума", освободить от водяных пут. Чувствует ли парень внутри «инкубатора» хоть что-то? **************** Прошлое. Задание с Шелли. Вся жизнь Луи Томлинсона была буквально предугадана на годы вперед. Он знал, что делал раньше, что делает сейчас, и что будет делать после. Луи наслаждался каждой проведенной минуткой, хотя иногда и подумывал, что в его жизни не хватает загадочности. Многие люди задумываются о будущем, о лучшем конце для себя. А каков конец для Луи? В своем исключительном случае он мог даже не мечтать о конце. Какой же конец, когда тебя не берет ни пуля, ни яд, ни прочие радости работы шпиона? В его жизни все действовало четко и по плану. Противник умирает или сдается в руки Британскому правительству. Третьего не дано. Все его операции проходили с точностью и свойственным британским агентам профессионализмом. Что конечно являлось заслугой не только его ненормальных способностей, но и его сплоченной команды. Нет, Луи вовсе не собирался выпендриваться всем этим. Просто, недавно его жизнь стала загадочной. Не то, чтобы это пугало британца, но это точно заставляло его задуматься. Точнее, думать об этом постоянно, без возможности выбросить это из головы. Вот и сейчас Луи чувствовал себя странно. Правда, именно сегодня, кажется, в 7 часов утра бессолнечного понедельника, он все еще не понимал своей проблемы. Томлинсон тяжело вздохнул, переворачиваясь с живота на спину, не открывая глаз. Он сразу почувствовал тепло с правого бока, что привело к слабой утренней улыбке. Перевернувшись лицом к теплу, он по привычке сгреб источник тепла в охапку и прижал к себе, утыкаясь лицом в кудрявую макушку. Теплое тело в его руках шевельнулось, после чего Луи почти сразу почувствовал мягкие губы на своих. Не прошло и секунды, как целомудренный поцелуй превратился в развязный и пошлый. Луи самодовольно улыбнулся в поцелуй, все еще не открывая глаз. Он подмял парня под себя, оглаживая оголенные бедра, затем плавно перешел к заветному месту, тут же грубо сжимая задницу в ладонях. Парень под ним гортанно простонал, от чего Луи немного поморщился, плотнее закрывая глаза. - Луи, - томно простонал парень, чуть царапая спину агента, бесстыдно прижимаясь пахом к его животу, - давай же! Луи уткнулся лицом в шею, лениво покусывая местечко в изгибе шеи. Мгновение, и ноги парня оказываются на его плечах. Еще мгновение, и Луи без подготовки толкается внутрь, едва заметно морщась от липкого ощущения внутри. - Я трахал тебя всю ночь, карамелька, неужели тебе не хватило? – в тон стонам прошептал Луи, насаживая Шелли на себя до упора. Джорджа хотелось жестко, грубо и властно, вторгаться в жаркое тело без всяких церемоний. Внутри осталось на удивление много после вчерашнего, точнее, уже сегодняшнего марафона, что не совсем нравилось Луи. Нет, Томлинсон любил трахать таких безотказных мальчиков, как Шелли, делать с ними все, что хотелось. Но теперь почему-то это не доставляло прежнего удовлетворения. Его голову занимали вовсе не эти кудри, разбросанные по подушке. Не эти глаза, которые не отливали зеленью. Не эти губы, которые, бесспорно, выглядели желанными, но не для него. Луи честно не понимал, когда именно начал думать лишь об одном. Луи не понимал, почему его мысли никак не покидал тот единственный, которого стоило избегать. И почему так сильно хотелось нарушить приказ и найти самому? И не отпускать. Почему? - Лууи, - слишком громко стонет Джордж, но без той хрипоты, которая так четко въелась в воспоминания Луи о его голосе. Луи только сейчас, очнувшись от размышлений, понимает, что он, видимо, все еще в процессе, причем, в самом его разгаре. Ему немного стыдно за задумчивость, но стыд тут же проходит, когда он открывает глаза и замечает, что Шелли вовсе не до разглядываний Луи. Лежит себе спокойно бревном, раздражающе стонет и неумело насаживается, делая хлюпающие звуки еще громче. В самом пике с губ Луи срывается единственный чуть хрипловатый стон, а затем он в который раз кончает внутри своего мальчика. На лице того блаженная улыбка, от которой Луи хочется умиляться. Точно эта угрюмая гримаса на его лице – чистейшее умиление ангельскими чертами Джорджа. Луи хочет произнести его имя, но оно застревает в горле. На языке только одно имя, но оно другое, это имя волшебным образом заставляет забыть все другие. И Томлинсон ведется на это, вновь уступая незнакомому чувству. От этого чувства приятно внутри. Британец вяло откидывается на влажную простынь, позволяя своим мыслям вновь заполнить его голову. Сердце бурно отзывается от одной мысли о нем. Почему? Луи хочет понять, почему он так зависим от человека, которого не знал и видел то всего пару раз. Гарри Стайлс был раздражающим, неповоротливым и надоедливым американцем, который вечно оказывался рядом, когда его совсем не ждали. Ставил Луи в неловкое положение, выводил из себя своими вульгарными шуточками, и вообще, был самым ненавистным для Томмо. Какого черта Луи вообще думает о нем? Наспех одевшись и пробормотав, что нужно срочно в университет, Луи буквально вылетел из огромного особняка, направляясь к своей машине. Милый ребенок в одной рубашке, а именно ребенком выглядел Шелли, выбежал во двор, активно махая руками, пока шатен остервенело давил на педаль газа, пытаясь развить свою малышку до скорости света. Когда такая приятная работа стала для него рутиной? Припарковав машину напротив дома с бордовой крышей, Луи впервые не знал, что делает, и что будет делать. Он просто приехал сюда. И просто сидит здесь, поглядывая на обычный с виду дом. Что такого в том, что он просто посидит в машине и понаслаждается атмосферой уюта и спокойствия? - Что ты забыл у дома Стайлса, Томмо? – гаденько спрашивает пакистанец, появляясь нечетким изображением в экране машины. Шатен на это закатывает глаза, выключая экран. Точнее просто пробивая его насквозь. - Не для твоего ПМС Пол тачку обустраивал, - гнет свое Малик, захватывая уже внешнюю связь. - Зат… - Вот за это ты мне и нравишься. С ходу предлагаешь то, что мне нужно, - Гарри беспардонно залезает в машину прифигевшего шатена, не обращая внимания на осколки от разбитого экрана. Зато очень даже обращает внимание на предложенный «зат», тут же пробираясь к заветной попке своими ручищами. Каждая их встреча напоминает цирк. Один задирает, а второй тут же лезет с кулаками. И повезет этому клоуну, если Луи сможет достаточно рассчитать силу для него. - Руки вырву, - спокойно оповещает шатен, внешне не реагируя на происходящее внизу. Гарри виртуозно прокладывает путь ладонью, желая одним движением перекинуть англичанина к себе на колени. Давняя мечта (в один месяц) выебать этого напыщенного идиота в его же машине. Через несколько минут упорного труда ему удается застать британца врасплох, одним рывком вытягивая на себя, отчего тот сильно ударяется ногами, вконец запутавшись в них. За секунды Гарри успевает удобнее расположить на себе шатена, поворачивая к себе лицом. На секунду ему кажется, что ярко голубые глаза отливают янтарем. Но, конечно же, так просто падает свет. Парень на коленях выглядит растерянным, но Гарри все равно ждет удара. Будет больно, ему опять вероятно сломают пару косточек, а потом выбросят за борт в свободное ковыляние до дома. Стайлс почти готов к полному списку, но ничего так и не происходит. Луи сидит неподвижно, смотря в глаза Гарри, почти не мигая. Через долгих пять-семь минут это становится немного жутковатым для кудрявого. - Не можешь поверить, что сидишь на коленях самого Гарри Стайлса? – неловко шутит кудрявый, ожидая хоть какой-то реакции. Парень перед ним опускает взгляд вниз, а затем вновь поднимает, не пытаясь сопротивляться магниту изумрудных омутов. Он просто не знает, что происходит. Это было настолько новым и странным ощущением для него, что он просто не представлял, как вести себя сейчас. Как объяснить то, что он чувствует? Какая буря эмоций пронизывала его насквозь. Злость? Ярость? Раздражение? Глаза Луи заметались по телу Гарри, а руки сами невольно тянулись к его лицу. Гарри все еще ждал удара, но уж точно не ожидал того, что руки британца лягут на его щеки, притягивая ближе к себе. Стайлс планировал лишь вывести из себя верного песика Англии, но в его планы не входили неловкие обжимания в машине. Он посмотрел в голубые глаза, не видя в них и намека на раздражение. Луи выглядел удивленным и... Испуганным? - Гарри - выдохнул Луи, наконец произнося заветное имя вслух. Внутри стало совсем приятно, а сердце начало биться чаще. Томлинсон улыбнулся своим ощущениям, в конец запутывая парня под ним. Шатен наслаждался моментом еще какое-то время, а затем придвинулся к Гарри еще ближе, большим пальцем проходясь по его губам. Идеальные губы, которые сводили Луи с ума. В них так хотелось... Гарри первым сократил расстояние между ними, решительно настраиваясь захватить неведомые территории во рту британца. Его все еще настораживало странное поведение Томмо, но парень был слишком горяч, чтобы тратить время на анализ его поведения. Не прошло и минуты, как обоих невозможно было отлепить друг от друга. Они целовались грубо, поочередно отвоевывая доминирование, кусая до крови, разрывая одежду друг на друге. Это было похоже на взрыв. Отсчитывающее устройство оттикало свое. Никто из них не мог вспомнить, как они умудрились выйти из машины и переместиться в дом Стайлса. Голышом. Луи и не задавался этим вопросом, продолжая с остервенением кусать и засасывать кожу на шеи Гарри, пока тот орудует двумя пальцами внутри него. Томлинсон на секунду задумался, что же будет, если его организм посчитает проникновение травмой. Тогда его тело вспыхнет. И он вероятно сожжет половой орган Гарри. Луи почти стыдно, когда он решает, что желание слишком велико, чтобы включать осторожность. - Ты такой узкий, - шепчет Гарри, борясь с желанием плюнуть на подготовку и начать уже трахаться в рваном ритме. Но что-то внутри подсказывало, что не в этот раз он будет таким. С Луи быть таким не хотелось. И Стайлс надеялся, что это желание лишь из-за идеальной задницы Луи, а не из-за чего-то большего. - Потому что ты первый, - спокойно отвечает Луи, славливая кайф от толчков внутри. Он всегда был по особенному чувствителен. И ему буквально сносило крышу от этих ласк. На мгновение движения остановились, Луи оторвался от ключиц Гарри, чтобы возмущенно посмотреть ему в глаза. Гарри выглядел шокированным. Томлинсон слегка (останется синяк, если не кровоподтек) ударил Гарри по руке, одновременно насаживаясь на пальцы. - Полегче, малыш, - стонет Стайлс, затем вновь двигает пальцами, решаясь прибавить третий. Внутри становится еще жарче, отчего разум туманит в конец. Стайлс просто не может больше ждать. - Это великая честь, мистер Томлинсон, оказаться первым, - Гарри сам удивляется, что находит терпение на целую фразу. Его хватает еще на подготовку себя и секундное любование невинным смущением агента, прежде чем он закидывает его ноги к себе на плечи и почти складывает его пополам под собой. Гарри старался войти плавно, а так же не завизжать, как девчонка, чувствуя, как восхитительно внутри Луи. Приятный жар обволакивал его член, срывая с его губ удовлетворенный стон. Он говорил уже, что внутри Луи просто до идеального восхитительно? Луи же не было так восхитительно, как Гарри. Нет, ему не было больно или неприятно. Просто он чувствовал, как жар внутри выходит из под контроля. Он закрыл глаза, уже догадываясь, что они потеряли небесный цвет. Какого хрена его тело собралось обломать ему кайф? Ну и было бы неловко объяснять Гарри почему его член можно будет подавать с соусом "Барбекю". Он сильнее сомкнул свои глаза, сжимая руки в кулаки. Надо взять себя в руки. - Все хорошо? - заботливо спросил Гарри, ловя себя на удивительной терпимости. Он почти не двигался, давая время на то, чтобы Луи привык к новым ощущениям. И когда это Стайлс стал таким романтичным? - Лу, - хриплым голосом продолжил он, склоняясь над покрасневшим парнем. Он невесомо дотронулся губами до щеки британца, а затем слегка подул на его губы. Луи открыл глаза, чтобы встретить нежный взгляд кудрявого. Нет, правда, Гарри выглядел до невозможности чутким партнером. И это заставляло Луи пылать, но не из-за своих способностей, а из-за того самого чувства, которое так нравилось Луи. Томлинсон, убедившись, что жаренным не запахнет, сам насадился на Гарри, напоминая ему о себе. Тот понял его без дополнительных уведомлений, сразу набирая скорость. Они подходили друг к другу идеально. Их движения были отлаженными, казалось, что они даже дышали в унисон. Гарри был уже на пике, когда Луи протянул ладонь к своему члену. Не смотря на желание скорейшей разрядки, Стайлс остановился, убирая руку шатена обратно на простынь. Которая была превращена в кучу тряпок, порванных ногтями Луи. У него настолько острые ногти? - Я знаю, что ты сделаешь это сам, - хрипло шепчет Гарри, отчего Луи совсем сносит крышу. Он сам начинает двигаться на его члене, вызывая у последнего хриплые стоны, которые звучат в голове Луи чуть ли не ангельской трелью. Их хватает всего на несколько минут, а затем они кончают почти одновременно, задыхаясь от непрерывных вскриков и стонов. Проходит достаточное количество времени для того, чтобы понять, что Гарри, будучи сверху, чувствует себя безбожно оттраханным. Все его тело в приличных синяках, а плечи просто невыносимо ломит. Зато Луи, как ни в чем не бывало, сидит на своей оттраханной заднице и с обожанием смотрит на ворчливую кудряшку. - Гарри, - зовет Луи своим до фанатских визгов приятным голосом, эхом отдающимся в голове Гарри. Стайлс лениво открывает глаза, всматриваясь в счастливое лицо. Это вновь становилось странным для Гарри. - Что, малыш? - лениво отвечает Гарри, не сводя взгляд с лица шатена. Луи немного краснеет, сминая в руках лоскуток простыни, очевидно решаясь на что-то важное. - Что значит любить? - неуверенно спрашивает он, закусывая опухшую губу, - Что чувствуешь при этом? - Ты не знаешь? - Томлинсон качает головой, а Гарри понимает, что тот вовсе не лукавит. Он довольно часто слышал, что британские агенты будто из другого теста слеплены. Из бесчувственного, жестокого теста, делающего их марионетками в руках правительства. Поэтому ему не стоило удивляться, когда он услышал этот вопрос. Но почему он волнует Луи? - Это то чувство, когда при виде любимого человека становится приятно внутри, - решается объяснить Гарри, хотя и сам не до конца понимает смысла сказанных слов. Но он смотрит в эти голубые глаза и слова сами срываются с его губ, - Это когда хочется быть с человеком все свое время, отдавать всего себя. Это когда ты думаешь о нем постоянно. Когда лишь его присутствие в твоей жизни делает тебя счастливым. Когда тебе нравится в этом человеке абсолютно все, когда ты готов сделать для него все, что угодно и... - Я люблю тебя, Гарри - прерывает его Луи, не верящим взглядом рассматривая свои руки. Все эти приятные ощущения, все это счастье. Все то, что являлось ошибкой, имело свой собственный термин. Любовь. Повисла гробовая тишина. Один из них никак не мог поверить, что влюблен. Второн не мог поверить, что первый влюблен. В него. Когда это могло произойти?! - Гарри, - отчаянно зовет британец, поднимая свои невозможные влажные глаза на Гарри. Стайлс почти срывается с места к этому растерянному малышу, но так и не делает этого. Он продолжает молча смотреть на Луи, который выглядит так одиноко, хотя и сидит всего лишь на расстоянии вытянутой руки. - Гарри, - едва слышно шепчет он, - Почему? И Гарри летит в пропасть, позволяя себе упасть на самое дно своих эмоций. Он обнимает Луи крепко, шепча, что это ничего страшного, что он любит. Это восхитительно. Это идеально для них двоих. И они обязательно будут вместе. И прежде чем Луи начинает верить, Гарри исчезает. Ощущение тепла и радости исчезает вместе с ним. - Гарри! - зовет он, но никто его не слышит. ****************** - Гарри! – повторил Луи, но уже наяву. Он резко встал на кровати, оглядывая незнакомую комнату. Она была ничем не похожа на ту, в которой он был минутами назад. Он не понимал, почему он оказался здесь. В этой белой полупустой комнате, где единственным звуком было не ровное дыхание Гарри, а назойливое пищание где-то сбоку. Шатен резко повернул голову, вглядываясь в больничный аппарат. Понимание происходящего накрыло его спустя минуту, короткими обрывками из памяти преставая перед глазами. День смерти Гарри. Даниэль. Записка. Темнота. Зачем он проснулся? Руки зарылись в волосы, а взгляд застыл. Белая простынь окрашивалась в более темный небольшими каплями. Луи хотел кричать, звать обратно этот приятный сон. Погрузиться хоть еще ненадолго туда, где Гарри был рядом с ним. И пускай пройдут века, и он превратится в неподвижную статую, но он останется с тем, кто дорог. Без которого его жизнь не имела смысла. Зачем он проснулся? - Мистер Томлинсон, - Луи резко поднял голову, замечая девушку в дверном проеме. Она стояла, неуверенно сжимая ручки двери, боясь, что ее прогонят раньше, чем узнают. Но Томлинсон отлично помнил ее. - Диана? – девушка слегка улыбнулась, затем вышла в коридор. Через минуту она уже уверенней вошла внутрь, плотно закрывая за собой дверь. - Мистер Томлинсон, - вновь позвала она, опасливо и торопливо подходя к больничной койке. Она села на самый краешек, испуганными глазами смотря на шатена. - Диана, - начал было Луи, но маленькая ладошка прикрыла поток громкой речи. Она приложила указательный палец к губам, оборачиваясь к двери. К чему такая конспирация? Луи начинал медленно закипать, вообще не понимая что происходит. - Мистер Томлинсон, вы должны помочь мне, - быстрым шёпотом затараторила она, все еще косо посматривая на дверь, - Пожалуйста, помогите мне. Прежде чем Луи начал отвечать, она вновь прикрыла его рот ладонью. Медсестра закачала головой из стороны в сторону, давая понять, что разговаривать нельзя. - Прошу вас, мистер Томлинсон, - зашептала медсестра, вставая со своего места и направляясь к двери, - После полуночи, я вас прошу отключить охрану, - еще тише добавила она, скрываясь за дверью. Луи так и сидел, удивленно провожая ее взглядом, а затем просто смотря на дверь. Что здесь происходит? Он мог бы забыть про эту глупую просьбу, убиваясь по Гарри дальше, но что-то подсказывало, что он обязан помочь. Поэтому, когда время было без пяти двенадцать, Луи уже стоял у двери, готовясь к выходу. В больничном коридоре было на удивление светло, а так же было странным то, что охраны для больницы посольства было действительно много. У каждой палаты стояло по человека два-три, в конце коридора пять, еще пять в начале. Они тут же повернулись в сторону Луи, некоторые сразу его узнали, приветливо улыбаясь. Остальные же выглядели настороженно, держа пушку в достаточном расстоянии до руки. - Томмо, - один из охранников, кажется Ник, подошел к Луи, протягивая ладонь для рукопожатия, - Давно не виделись! - Ник, зачем вы здесь? – оборвал последующий треп Луи, считая количество тех, кого предстоит убрать. - Да один чиновник приболел, - будничным тоном начал лгать охранник, боясь поднять глаза на первоклассного агента, - Знаешь же, какой кипишь они поднимают, когда дело обстоит с верхушкой. Кстати, не бродил бы ты здесь по ночам. Дружеский совет. - Упал бы ты сейчас сам. Дружеский совет, - шепнул на ухо охраннику Луи, прежде чем вырубить его одним ударом. С его падением добрая половина охранников уже держала Луи на мушке. Томлинсон лишь улыбнулся, с предвкушением разминая руки и шею. - Ну что, как говорится, настало время посвящения? - хохотнул он, с легкостью уворачиваясь от первого выстрела. Это заняло чуть больше времени, но зато Луи немного поднял себе настроение, отрываясь на беззащитных тушках вооруженных охранников. Когда с охраной было покончено, Луи начал открывать палату за палатой, но внутри каждой было пусто. Что же они охраняли? Его мысли оборвал клацанье каблучков по кафелю. Не нужно было оборачиваться, чтобы узнать обладателя этих каблучков. - Мистер Томлинсон, - позвала девушка, неловко обходя тела на полу. – Как же я рада, что вы помогаете мне. - Диана, что происходит? – медсестра молча обошла раздраженного агента, ведя по коридору в самую даль. Перед одной из дверей она остановилась, кладя ладонь на ручку двери. - Мистер Томлинсон, вы должны помочь ему, - вновь тихо заговорила она, так же нерешительно открывая дверь. Луи прошел вперед, удивленно смотря, как сильно дрожит молоденькая медсестра. А ведь когда-то она без каких-либо колебаний вытаскивала пули из его тела. - Прошу вас, - с дрожью в голосе сказала она, а затем все же вошла в палату, закрывая за собой дверь. Он обернулся, удивленно смотря на нее, ведь палата была пуста. Девушка лишь кивнула головой, давая знак, чтобы он обернулся. Луи только сейчас понял, что эта палата отличается от остальных. Проводов и аппаратов было гораздо больше, а по середине был… Аквариум что ли? Томлинсон подошел ближе, рассматривая огромную емкость, наполненную водой. Он повернулся к приборам, отходя от непонятного аквариума, провода из которого были проведены к многочисленным мониторам. Показатели жизни были стабильны, уровни каких-то препаратов вливались исправно, организм внутри был в состоянии покоя. Внутри находился человек? - Кто это? – спросил Луи, все еще считывая информацию с мониторов. - Я не знаю, но его держат здесь уже год. – более уверено ответила Диана, подходя к кубу и дотрагиваясь ладонью до стекла. - Зачем? - Я не знаю, мистер Томлинсон. – Она вдохнула, а затем двинулась в сторону шпиона, - Они говорят, что он стабилен, но они не хотят его будить. Они хотят его оставить здесь. Но они не должны, мистер Томлинсон, этот парень должен жить, - девушка сжала руку шатена, слезливо вглядываясь в его глаза, - Он должен жить. Луи успокаивающе погладил девушку по руке, которой она держала его. Затем он решил посмотреть, кто внутри. Он подошел вплотную, чтобы лучше увидеть. Диана наблюдала, как агент все медленно приближает лицо к кубу, а затем его глаза расширяются, заливаясь ярко желыми красками. Она думает, что ей мерещится, и так падает тусклый свет, но его глаза горят намного ярче по сравнению с ним. Девушка в ужасе отходит к стене, смотря, как лицо парня искажается. Его горящие глаза наполняются слезами, он кричит и наносит удар по стеклу. Глупый, думает она, ведь такое стекло не пробить простым ударом. Но она вновь ошибается, когда после третьего удара стекло разбивается, с громким шумом падая на пол. Вода заполняет палату до щиколоток. Холодная жидкость ненадолго приводит медсестру в себя, но она все еще не может сдвинуться с места. Луи продолжает что-то кричать, сквозь осколки пробираясь к телу на дне куба. Он срывает провод за проводом, на секунду медлит с тем, что проходит насквозь. Он бережно вытаскивает его, рукой сжимая место, откуда начинает течь кровь. - Диана, полотенце! – девушка не сразу приходит в себя, но горящие и полные ярости глаза заставляют ее вернуться на землю. И ,наконец, разобрать хриплый рык парня. Она тут же срывается с места, желая поскорее покинуть, но так же желая поскорее вернуться. - Гарри. Луи не знает, что сделает с собой, если Гарри не очнется. Он должен был изучить материалы с мониторов до конца. Должен был правильно изъять оттуда Гарри. Но он не смог взять себя в руки. Что, если он своими руками погубил его? Томлинсон не видел ничего из-за слез, но отчетливо слышал, как слабо начало биться сердце в холодном теле на его руках. Луи утер слезы, лихорадочно осматривая драгоценную ношу в руках. Гарри был бледным, его волосы отрасли до самых плеч. Но он был точно жив. Его сердцебиение было музыкой для ушей Луи. - Мистер Томлинсон, - прошептала Диана, протягивая ему простынь, полотенце и бинты. Она тихо села рядом, заставляя себя попросить его отдать парня для перевязки и наложение швов. Диана хотела уже подползти ближе, но передумала. Там, где провода проходили насквозь, было чисто. Даже царапины не осталось. - К-как? – едва слышно спросила она, но никто не ответил. Хотя, после недавних событий было бесполезно удивляться. Поэтому, она медленно встала и беззвучно скрылась за дверью. Что-то подсказывало ей, что она должна оставить их наедине. Она сделала все, что могла и должна была. Сегодня она будет спать спокойно. Луи сидел неподвижно около трех часов, прижимая к себе тело в простыни и слушая ровное дыхание. Иногда он опускал голову вниз, чтобы полюбоваться родными чертами лица. Один раз он даже едва слышно хихикнул, заметив, что длинные кудри делают Гарри уж совсем женоподобным. - Я люблю тебя, Гарри, - едва слышно прохрипел Луи, смахивая уже сухие волосы с лица Гарри. Он держал его над водой, хотя сам до сих пор чувствовал ее холод. Но это было не важно. Еще около двух часов прошли для британца почти мгновением. Он готов был сидеть на месте сколько угодно, лишь бы Гарри открыл глаза. Лишь бы его сердце не прекращало биться. Около шести часов утра Луи услышал шаги, а затем и голоса, исходящие по звукам с начала коридора, где находился лифт. - И какой идиот поместил Томлинсона сюда? Ты отвечаешь за это крыло головой. Молись кому угодно, чтобы связь здесь просто не работала. Если Томлинсон узнает что-либо… - в то же мгновение голос оборвался, а потом послышался выстрел и грохот падающего тела. Глаза Луи вновь приобрели желтоватый оттенок. Луи узнал, кому принадлежит этот голос. Томлинсон бережно уложил Гарри в сухое место, а затем прошагал к двери, скрываясь за стеной. Через какое-то время обладатель голоса зашел в палату, брезгливо смотря на мокрый пол. - Твою ж мать, - прошипел Хаус прежде чем Луи с размаху ударил его в живот. Он упал прямо в воду лицом вниз, окрашивая ее в красный. Луи перевернул его на спину. - Ты не подохнешь так просто. – Прошипел шатен, борясь с желанием порвать Хауса на куски. А потом вообще разрушить здесь все к чертям. Томлинсон хотел было всерьез заняться охраной, но слабый шорох со стороны кресел отвлек его. Луи резко повернулся, смотря в зеленые глаза, смотрящие прямо на него. Томлинсон опять начал плакать,точнее он хотел взять себя в руки, но слезы сами выскальзывали из его глаз, не облегчая ком в горле. Он так и не сдвинулся с места. Все тело будто сковало, все взрывалось прямо внутри, но он был счастлив. Просто видеть, что Гарри, мать вашу, жив. Сидит в одной простыни, скатившейся до бедер, сидит и смотрит на него. Живой Гарри. Как же Луи обожал эти два слова. - Луи, - хриплый голос отдавался эхом в ушах британца. Он отчаянно желал, чтобы это было правдой. Чтобы он не очнулся в пустой палате, но помня кто он. Чтобы не очнулся без него. - Почему ты плачешь, Лу? – голос Гарри был все еще хриплым, но более звонким, чем в первый раз. Гарри вообще не понимал, что происходит. Вчера он отбивался от людей Эрипьера, сегодня он в одной простыни в комнате, полной воды. На полу лежит его босс, а над ним стоит Луи, рыдающий и странный. Правда, какого хрена сам Луи Томлинсон плачет? И молчит? Это нонсенс! Гарри неловко встает, ступая в воду, оборачивает простынь вокруг бедер, завязывая на животе. По воде идти неприятно, но он должен. Почему-то Гарри кажется, что Луи просто необходимо почувствовать, что с Гарри все в порядке. А он боялся, что Гарри не справится. Живой же. - Я же говорил, что я справлюсь, Лу, - Гарри прижимает парня к себе, но тот так и не успокаивается. Стайлс вообще не понимает, что происходит, пока не видит свое отражение в двери. Его лицо обрамляют длинные кудри примерно до плеч, его лицо более бледное и вытянутое, сам он кажется чем-то несуразным и точно не похожим на себя. Он оборачивается к странной емкости, около которой лежат крупные осколки. Он голый, не считая простыни. И Гарри точно знает, для чего предназначен этот куб. Гарри сильнее прижал к себе Луи, не замечая, как у самого начинают скатываться по щекам слезы. Ему не хочется верить, что он все же не сдержал обещания, а так же узнавать, сколько же он находился «в спячке». Стайлс уводит Луи из чертовой палаты, не удивляясь лежащим на полу телам. Он уверенно завел Луи в одну из нормальных палат, сразу двигаясь в сторону кровати. Томлинсон шел за ним покорно, не сводя глаз с него ни на секунду. Когда Гарри лег, чувствуя безграничную слабость, Луи без колебаний лег рядом, прижимаясь к нему всем телом. - Сколько меня не было? – тихо спросил Гарри, перебирая мокрые волосы Луи. Глаза Томмо все еще были ярко желтого цвета, но тот и не думал выходить из себя. Гарри был его якорем. И теперь, когда Луи был достаточно близко, он мог почувствовать, что Гарри такой же. - Год, - прошептал Луи, до боли закусывая губу. Он хотел забыть этот год. Стереть из памяти каждую секунду, проведенную без него. - Я надеялся, что справлюсь, - усмехнулся Гарри, смотря в потолок, - Надеялся, что буду сидеть около тебя и штопать твои боевые раны, когда все закончится. – Гарри покачал головой, не замечая, как щеки вновь становились влажными, - Я хотел сказать: «Я же говорил, что справлюсь!». Господи, я был уверен, что с этим-то я справлюсь. Прости меня, Лу. - Я думал, что ты мертв, - прошептал Луи, отчего у Гарри все сжалось внутри. Как Луи жил без него этот год? Переживал ли он? Или переживания пришли к нему только сейчас? Был ли Луи подавлен? Было ли ему больно? - Я уверен, что ты был сильным, - предположил Гарри, не решаясь посмотреть в янтарные глаза. Это было странным. Вот так разговаривать с Луи, который целый год считал его мертвым. Гарри не знал, что сказать в этом случае. Он действительно не знал, было ли это пустяком для Луи или чем-то серьезным. - О, я даже не заметил твоего отсутствия, - бодро пробурчал британец, на секунду прикрывая глаза. - Не помню, чтобы ты так плакал при каждой нашей встрече, - ехидно ответил Гарри, но так и не получил ответа. Луи на нем уже мирно спал, все еще сжимая его ладонь в своей. Это было даже милым, учитывая, что Томлинсон даже не заметил прошедшего года. Да и Гарри не заметил, пропустив его полностью. Было до жути обидно, что он мог потерять Луи за это время. Влюблен ли Томлинсон до сих пор? С этой мыслью Гарри закрыл глаза, засыпая так же быстро, как и Луи. Солнце неприятно светило в глаза, отчего Гарри поморщился и перевернулся на другой бок. Он пошарил по узкой кровати рукой, но так и не обнаружил искомый объект. Нехотя, он открыл один глаз, но в палате так же не нашел искомый объект. Но зато обнаружил Найла и Зейна, которые смотрели на него большими глазами. Это было бы даже смешно, если бы не нескрываемая боль на их лицах. - Гарри! – крикнул блондин, а потом просто напал на Гарри, сжимая его в руках. Стайлс же смотрел на Зейна, глаза которого стали темнее. Он злился. - С возвращением, Стайлс, - ядовито выплюнул он, не отходя от стены. - Не обращай внимания Гарри, он был рад твоему воскрешению не меньше остальных, - весело пропел блондин, не выпуская Гарри из объятий. Найл тряс Гарри в своих руках, всячески щупал его и, казалось, до разрыва лица от улыбки ему осталось совсем немного. После часа разговоров к ним присоединился и Лиам, а Луи все не было. Гарри немного расстроился, но виду не показал. Хотя это расстроенное лицо было невозможно не заметить. - Где Луи? – спустя еще час спросил он, взволнованно оглядывая каждого из них. Лиам и Найл упорно молчали, переглядываясь. Найл выглядел обиженным на что-то, а Лиам просто растерянным. - Он болтает с твоим боссом, да и со своим тоже, - нехотя отвечает Зейн, закуривая уже пятую сигарету. Да, Гарри вернулся, но это не значит, что все вокруг должны плясать вокруг него. Малик помнит каждую минуту, проведенную с полностью сломленным другом. Да, Найл тоже был убит горем, но это было ничем по сравнению с тем, что чувствовал Луи. И Зейн никогда не простит Гарри ни за одно из этих минут, ставших личным адом для них. Его не волнуют причины его отстутсвия, он просто не имел права так поступить с Томмо. Чертов ублюдок. - Я жив, а он чаепитие устраивает, - обиженно бормочет Гарри, сжимая кулаки, чем окончательно выводит Зейна из себя - У меня отняли целый год, а он даже не заметил! Наступила тишина. Гарри недоуменно посмотрел на потухшие пустые лица, но лицо Зейна явно было переполнено эмоциями. Точнее яростью. Он потушил сигарету об окно, резкими шагами приближаясь к Гарри, с силой ударяя его по лицу. - Вышли, - прошипел пакистанец, смотря только на Гарри. Найл сжал его плечо, а потом быстро скрылся за дверью вместе с Лиамом. Гарри удивленно проводил их взглядом, удивляясь, с каких это пор они так отлажено выполняют приказы. - Слушай ты, - Зейн грубо опрокидывает Гарри на кровать, собираясь ударить. Или просто стараясь убить взглядом, - Не смей говорить так! Ты не понимаешь, что происходило с Луи весь этот год. Со всеми нами. - Голос Зейна с каждым словом становился печальнее. И только от этого Гарри уже чувствовал свою вину, - Я видел, как перед глазами умирал мой друг. Но знаешь что, Гарри? Мой друг не может умереть! Он не мог избавить себя от страданий! Никто не мог. - Но… - Ты оставил его. Луи страдал, не имея возможности уйти от этого, - Зейн встряхнул Гарри за плечи, опускаясь ниже, чтобы добить Гарри, шепча ему прямо в ухо, - Его боль не становилась слабее со временем. Ты уничтожил его, Гарри. Зейн бесшумно слез с больничной койки, направляясь к двери. Напоследок он обернулся, наблюдая, как Гарри прячет лицо в ладонях. Пускай. Пускай ему будет стыдно за все, что произошло. И пусть он не виноват, что его продержали здесь так долго, но он был все равно в ответе за того, кого "приручил". Кого научил любить. Кому объяснил, что любовь самое великое чувство. Но совсем забыл упомянуть, что любовь самое жестокое чувство. И нету сравнения тому, что чувствует человек, потерявший любимого. И Гарри только предстоит понять какого это. - Я не могу убить тебя, но желание велико, - холодно произнес Зейн, одновременно открывая дверь, чтобы выйти, - Но, думаю, ты сам в состоянии наказать себя. Но не смей больше причинять Луи боль. - он вышел, дополняя реплику скорее для себя, но Гарри все равно услышал, - Или я выпотрошу тебя, а ты будешь смотреть. Гарри остался один.