От Лондона до США.

Я знаю, что вы ожидали чего-то доброго и рождественского от проды в Новом Году. И эта глава действительно связана напрямую с Рождеством, но... В общем, это мой подарок для вас ^^ Надеюсь, что он вам понравится. С Новым Годом, котятки <3       Гарри усердно наряжал уже пятую по счету елку, в старательных попытках аккуратно повесить каждую гребанную хрупкую игрушку, которую они купили буквально на днях. О гирляндах он перестал мечтать где-то после третьей елки, когда и она канула в пламени, прожигающем свежую древесину. И дело вовсе не в плохой проводке или в браке самих гирлянд, даже не в том, что Гарри просто победитель по жизни. Нет, Гарри вовсе не считал себя Гринчем, но он действительно ненавидел Рождество. Стайлс не мог вспомнить за что именно недолюбливал всемирный праздник, но, определенно, он бы никогда не захотел справлять его, но Луи настаивал. А кто он такой, чтобы лишить своего парня праздника из-за своих проблем? Свои способности он так до конца и не освоил, периодически извиняясь за взорванные лампочки и прогоревший камин. Вот и сейчас, аккуратно вешая маленькую лошадь на елку, он был предельно «спокоен». Именно его «спокойствие» привело в итоге к пятой прогоревшей елке за этот чудесный вечер. Если честно, то только недавно из-за его настроения начала меняться температура. Когда он был зол, все будто горело в пламени, но самого огня не было. Луи успокаивал его, что это нормально и вскоре они узнают о каждой особенности Гарри. И не стоит этого бояться, ведь Луи так же долго осваивал контроль над своим телом. Но Гарри не Луи. Его пугает каждая мелочь, происходящая с ним. Потери памяти, случайные поджоги, бесконечные кошмары во сне. Ему снились силуэты по ту сторону куба. Он каждый раз заново ощущал, как провода пронизывают его, вызывая боль. В «подводном мире» ощущений кроме боли нет. Вообще ничего кроме бескрайней пустоты во тьме. Первая сотня дней, как удар по лицу. Никогда не привыкнешь к существованию в «нигде». Через пол года начинаешь видеть во тьме, слышать и чувствовать в пустоте водной глади. Мир окрашивается хоть и блеклыми, но красками. Добивает ощущение, будто прошло уже несколько тысячелетий в этой клетке, где «нигде» и «ничто» уже что-то. Стайлс встряхнул головой, пытаясь насильно выкинуть мысли о своих кошмарах. Игрушка в руках Гарри успела расплавится, стекая вниз и не причиняя дискомфорта кудрявому. Гарри не обжигал огонь, у него был иммунитет к любой высокой температуре. - Прекрасно, - прошипел кудрявый, еще больше злясь, когда огонь до конца прожег елку до пепла, но дальше елки так и не распространился, затухая на железной основе. Рядом мирно ждал своего часа давно переполненный пеплом пылесос. Гарри спокоен, расчетлив и счастлив, как никогда. – Просто прекрасно. И почему нарядить елку для него сложнее, чем обезвредить бомбу? Почему Рождество вызывает у него столь бурные эмоции, способные пробуждать то, чего применять он не планировал? Они уже давно завязали, распрощавшись с полными приключений заданиями, с перепалками на фоне рабочих будней среднестатистического шпиона, вообще со всем тем, что составляло большую часть их жизни. Нет, Гарри не жалел об этой отставке, но порой так тяжело было смириться, что ты уже не такая важная часть своей страны, твоя жизнь вовсе не в смертельной опасности, да и государственные секреты теперь не в твоей компетенции. Хотя, кудрявый уверен, что его бывший куратор еженедельно взламывает пентагон, чтобы узнать хоть что-то. Гарри ставит шестую елку в железную треногу, когда в просторную комнату заходит Зейн, а за ним и Луи. Вот по их лицам прямо таки заметно, что скоро Рождество, а за ним и Новый Год, который они почему-то тоже празднуют. На них надеты нелепые красные колпаки, а на Луи еще и раздражающе зеленый свитер. Угадайте с чем? Да, конечно же с раздражающими елками, которые будто насмехаются над растрепанным парнем с елью в руке. Древесина трескается под ладонью, хотя Гарри и пообещал себе беречь ель до последнего. Ведь она единственная, которая осталась в этом доме, где вокруг витает праздничный запах лучший перемен. Запах, который виртуозно огибает Гарри, оставляя его Гринчем классическим, с угрюмым лицом и слегка небрежным видом. Еще немного и он точно начнет поедать осколки от игрушек, надежно спрятанных за диваном. - Гарри, я попросил тебя нарядить елку еще утром, а ты ставишь ее только сейчас, - голос Луи вовсе не разочарованный или разозленный. Скорее Луи просто интересуется, ведь кто же злится в Рождество? Гарри Стайлс. Тот самый Гарри Стайлс, который вместо того, чтобы честно признаться в собственной беспомощности, натянул широкую улыбку, наконец, выпуская многострадальную елку из своих рук. - Я не хотел наряжать елку без тебя, Лу, - ложь была прекрасна в своем исполнении, полностью удовлетворяя интерес шатена. Зейн на это лишь скептически приподнял бровь, оглядывая кучки черного порошка, небрежно выглядывающие из-под кресла. Он давно заметил, что с Гарри что-то не так. В последнее время он пугал их своими минутными срывами, которые сам же и не помнил на следующий день. Малик давно начал спрашивать себя, а стоило ли уходить в отставку? Стоило ли отпускать Гарри, не обследовав его полностью? Ведь никто не знал, что именно происходило с американским агентом за целый год. Как именно проявилась на нем сыворотка, превратившего его в равного Луи. Хотя, Зейн не был уверен, что их силы равны. Особенно в последний месяц, когда Гарри начал поступать с Томмо жестче. Луи ели успевал вылечится перед выходом на сцену. И это злило и одновременно пугало пакистанца. - Хорошо, - Луи по праздничному обворожительно улыбнулся, подходя к немного косой ели, которая качалась из стороны в сторону на треноге. Луи точно был уверен, что покупали они утром совершенно другую, но тему поднимать не стал. Гарри итак в последнее время был весьма раздражителен и резок. А в Рождество Томлинсон не особо хотел пробивать собой стену или выбрасывать Гарри из окна. Один Саймон знает, в какую сумму им влился этот акробатический полет, который имели честь увидеть не один десяток человек. Просто Луи и Гарри ссорятся в своем стиле. Да и мирятся они весьма оригинально, заранее покупая несколько одинаковых кроватей, диванов, столов, да и запасной кафель уныло хранится в шкафу, двери которого, кстати, заменялись уже не один раз. Просто обыденные мелочи, которые вовсе не волновали немного необыденную пару. - Гарри, а где те игрушки, которые мы купили на прошлой неделе? – он обернулся к кудрявому, который все с тем же натянутым оскалом смотрел в потолок, с которого одиноко свисала обгоревшая местами омела. Вот черт. Гарри переполнил страх, что Луи узнает обо всем. Что Луи отправит его обратно в куб, отправит на пытки и исследования. Глупая мысль, не правда ли? Он сам прекрасно знал, что мысли в его голове полная хрень, но ничего не мог поделать со вспыхнувшими внутри эмоциями. Легкая дымка замутнила рассудок, Гарри хотел крикнуть, чтобы Луи уходил, но не смог. Что происходит?! Луи! - Гарри? – Луи отвернулся от елки, настороженно вслушиваясь в сердцебиение своего парня. Вдохнув лишь раз, его легкие заполнились запахом гари, теперь он чувствовал, какой жар исходит от его любимого. Томлинсон резко развернулся, с опаской встречаясь взглядом с мутными и чернеющими глазами Стайлса. Что же происходит с ним в последнее время? - Зейн, - шатен обернулся к другу, жестом указывая на дверь, - Не мог бы ты принести кое-что? Малик лишь кивнул, тут же догадываясь за чем его отправил добрый друг. Добрый друг, который вовсе не поинтересовался тем, что у Зейна давно нету тех припасов, которые могли бы составить чудотворную микстурку. Ту самую микстуру, которая не раз спасала человечество от выходок Луи. А теперь все чаще спасала их самих от беспочвенной ярости Гарри. - Гарри, что происходит?- осторожно спрашивает Луи, незаметно отрезая путь к двери. Нет, он не думал, что его парень сбежит, но и возможность его выхода все же следовало ограничить. - Со мной все нормально, - так же осторожно ответил Гарри, не сводя глаз с гребанных елок на гребанном свитере Луи. Так и хотелось разорвать этот свитер в клочья, сжечь каждую ворсинку этой чудовищной вещицы. Он ведь только свитер подпалит, верно? Луи же поймет, просто не может не понять. Гарри объяснит, как только… Луи не имеет право возвращать его обратно. Луи такой же, как он. Гарри не должен страдать, он не заслужил страданий. Американец окончательно отключился, предоставляя контроль сущности. Томлинсон не может поверить в свои ощущения. С каждой секундой его тело нагревалось все больше, доставляя не малый дискомфорт. Его глаза уже начали гореть цветом пламени, тело восстанавливало внутреннюю температуру, но этого не хватало. Регенерация шла медленнее того, что с ним творил кудрявый. - Гарри! – зарычал шатен, срываясь с места, чтобы образумить. Стало жарче, намного жарче. Невыносимо жарко, будто пламя сжигало его заживо. Он упал на половине пути, сдерживая собственный крик. Так больно. Господи, так больно. Одежда плавилась прямо на нем, открывая вид на опаленную, а местами и сошедшую кожу. Томлинсон выл, не в силах добраться до Гарри. А Гарри не видел, будто вообще ничего не видел. Глаза цвета вороного крыла были открыты, но Томлинсон не мог понять, куда именно смотрит его парень, который на данный момент сжигал его заживо. Это закончилось, когда от свитера не осталось и следа, как и от кожи на груди шатена, да и в других местах. Томлинсон обессилено осел на колени, устремляя горящие глаза в пол. Он до последнего сдерживал порыв свернуть голову Гарри. Он просто не мог убить его, даже если это остановило бы его только на время. - Луи? – Гарри, кажется, очнулся. Перед ним предстала действительно ужасающая картина. Вся комната была заполнена едким дымом, от елки не осталось и следа, как и от мебели. Перед ним сидел Луи, который секундами назад только спрашивал о елочных игрушках. Сейчас же он сидел на полу, тяжело дыша, а его плечи и живот медленно покрывались новым слоем кожи. Стайлс вообще не понимал, что происходит. Что за хрень? Что-то взорвалось? Им подкинули бомбу в окно? Это было единственным вариантом, который пришел в голову американцу. - Ты в порядке, Лу? – Гарри рухнул рядом с шатеном, дотрагиваясь пальцами до покрасневшей щеки. Луи тут же дернулся, поднимая огненный взгляд и смотря уже в привычно зеленые глаза Гарри. - Чем ты стал, Гарри? – Луи встал на отяжелевшие ноги, покачиваясь из стороны в сторону. Вдох. Шаг на пути к двери. Выдох. Еще один шаг. Вдох. Гарри не понимает, почему был задан именно этот вопрос. Выдох. Луи почти добрался до двери. Вдох. Свитер уничтожен, ель уничтожена, от колпака на голове Луи не осталось и следа, Гарри шумно выдыхает, начиная понимать. Выдох. Томлинсону хочется разрушить здесь все, а еще больше ему хочется отомстить. Но он лишь уходит, желая оставить воспоминания о произошедшем внутри прожженной комнаты, желательно вместе с тем человеком, который там остался. Через десять минут в комнату ворвался Зейн, в немом шоке оглядывая развернувшееся бедствие. Туман рассеялся, представляя во всей красе черные стены и пепел. И Гарри в центре всего этого. От него уже не веяло жаром, он выглядел вполне адекватным. Но картину портила обстановка вокруг, да и Луи он не видел с того момента, как тот послал его за сывороткой. Зейн только надеется, что Луи жив. И не составляет компанию огромной куче пепла в углу около окна. Малик осторожно подходит ближе, замечая, что Гарри плачет. - Я все равно вколю тебе это, - холодно произнес Зейн, скрывая за стальным голосом страх. Одним движением он вколол кудрявому в шею двойную дозу. Запах опаленной кожи, который неприятно забивается в нос, ему уже никогда не забыть. – Ты не имел права поступать с ним так. Гарри, что же происходит с тобой? Не дожидаясь ответа, он уходит. Зрачки расширяются. Тело заполняется свинцом. Боль. Но эта боль ничто по сравнению с тем, что чувствует Гарри внутри. Последний взгляд Луи, его полный отчаяния голос, все это стояло перед глазами Гарри, будто происходило прямо сейчас. Взгляд, вопрос и он один. Взгляд, вопрос и он вновь один. Почему же он так реагирует на Рождество? Что ему сделали елки? Почему не радуют новогодние игрушки? Сыворотка не облегчает жизнь, не прогоняет мысли прочь. Почти убил. Ты почти убил его. Убийца. Не достоен…[…] Уходи. Не возвращайся. Шепот. Ему нужна помощь. Но нет сил на то, чтобы открыть рот. Простит ли его Луи когда-нибудь? Чудовище. Жалкая ошибка! За окном кричат фанаты. Гарри чувствует слабый запах Найла. Зейн ушел, как и Луи. За окном кричат фанаты. Гарри боится даже подумать о том, чтоб они замолчали. Ведь они могут действительно замолчать. Навечно. Ему не место здесь. Особенно сейчас, когда он не мог контролировать себя. Когда из-за его глупости пострадал единственный человек, которому он никогда не желал причинять боль. Но он продолжает это делать, даже против собственной воли.

***

- Сэр, аномальная активность в указанной точке, - работник оторвался от экрана, чтобы посмотреть в сторону босса. Из тени вышел человек, с довольной ухмылкой наблюдая за красной точкой на карте. Он жестом указал работать дальше, одновременно доставая телефон. - Доктор Эрипьер, все сработало. - Я же сказал, что смогу устранить дефект своей любимой игрушки, - Доктор на той стороне связи вздохнул, вспоминая голубые глаза, наполненные страхом и болью. Ох, как бы он хотел взглянуть хоть раз в небесные омуты, чтобы собственными глазами наблюдать, как ломается его милая зверушка. Он предвкушал этот момент. - Когда же он станет полностью ручным, доктор Эрипьер? Не терпится заполучить его в личное пользование, - русский акцент резал уши, последующий гогот раздражал. Эрипьер мысленно пообещал себе, что этот русский обязательно исчезнет в ближайшем времени. - Время. Для этого нужно лишь время, дорогой друг. Я не знаю, как именно вы отреагируете на такое вот развитие сюжета, но надеюсь, что вы не поленитесь оставить свое мнение об этом ^^ Возможно, я продолжу писать продолжение во второй части, если вам понравится С= С ночными кошмариками, ваш Монстрик <3