Паутина судьбы

На 14 февраля, о котором Питер Паркер совершенно и бессовестно забыл, не смотря на все праздничные вывески, как на улицах, так и в школе, Ева вручила ему небольшую коробочку. Тёмный, слегка горьковатый, шоколад с миндальными орехами. Как он любит. Запомнила. Но переполняющая его радость длилась не долго. Стоун вручила молочные шоколадки так же и Неду с Мишель, и даже попросила Питера передать ещё один тёте Мэй. И для всех всё было разным, что наводило на мысли о том, что девушка решила позаботиться обо всех своих друзьях. И Питер не такой уж и особенный, каким бы ему хотелось быть. Джонс не упустила возможности съехидничать по этому поводу и пригрозилась у Паркера девушку увести, ибо слишком уж она хороша. Черноволосая ведьмочка на такое заявление только улыбнулась многозначительно, но не сказала и слова против, вызывая у брюнета едва ли не истерику. Линс же от радости был готов подругу зеленоглазую задушить, ведь ему ещё никто, кроме мамы и всё той же тёти Мэй, шоколад не дарил. К тому же, Стоун учла его вкусы, а так же аппетит, и именно поэтому его шоколадка была раза в три больше, чем у остальных. Но от объятий в конечном счёте Нед благоразумно воздержался, ибо Паркер Мишель не сделает ничего, а вот его может запросто без особых последствий подвесить на какому-то мосту и оставить болтаться, давая пару часиков подумать о своем поведении. Возвращаясь домой после изнурительных занятий, Питер чувствовал облегчение. Тони пообещал, что вызывать не будет, да и полиция сегодня на чеку, поэтому Паучок может спокойно и с чистой совестью расслабиться. Держа за руку свою обожаемою Стоун, парень улыбался под нос и искоса любовался ею. - Ты замерзла? – ощущая, что её ладонь слегка прохладная, ибо перчатки она потеряла, а он не носит за ненадобностью, спрашивает обеспокоенно. - Нет, - девушка мотает слегка головой в разные стороны. – Всё в порядке, - и идёт дальше, стараясь скрыть свой румянец и счастливую улыбку. Его нежность и забота просто сводят с ума. Без всего этого она уже и не представляет себе жизни. Паркер же не верит наглой лжи, и, поднимая руку в которой хранилась её ладошка, аккуратно касается своими горячими губами озябших девичьих пальцев. Стоун застывает столбом, пораженно смотрит на его манипуляции и начинает сгорать от смущения, чувствуя, что ей уже не холодно вовсе, а очень даже жарко. Брюнет, заметив столь бурную реакцию, сам занервничал, но виду не подал. Ева столь мила, что он готов целовать её вечно, ведь главное, чтобы на её лице сияла улыбка. Посидев немного у неё дома, поделились впечатлениями за день, пожаловались друг другу на слишком требовательных и придирчивых учителей, а потом принялись за домашнее задание. Питер, как и обещал, помогал ей, не позволяя запустить сложные предметы, чтобы потом было легче. К тому же, они уже выпускники, поэтому и требования шли куда жестче обычного. Ева же тоже старалась белым барашкам любви не дать затуманить разум, и прилагала максимум усилий, чтобы потом не выть от безысходности и напрягать своего парня, у которого и без неё проблем по горло. Сидя на диване у него между ног и спиной чувствуя его широкую грудь, она ощутила себя самым счастливым человеком на свете. Он за столь короткий срок смог подарить ей больше любви и радости, нежели родители за всю её сознательную жизнь. И именно поэтому, зная, что такое одиночество, она ценила Питера Паркера. Его очаровательную улыбку, искреннюю заботу, забавную неловкость и желание быть рядом с ней. И открыться ему уже не казалось ложным решением, ибо разочарования или очередных разбитых надежд больше не было. И касаться его слегка обветренных губ своими, стало не только волнующе-трепетным, но и чем-то необходимым.

***

У Питера после дня влюбленных за спиной, кажется, отросли крылья. Он порхал, улыбался, был собранным и активным. В школе учителя хвалили, Тони Старк только хитро щурился и подшучивал, пытаясь разузнать всё у самого парниши. Но Паучок упрямо молчал, смущенно улыбался и глупо переводил темы. У Питера была последняя стадия Любви к Еве Стоун, которая была уютнее любого пушистого пледа. У Питера в крови искрилась нежность, а в груди от щемящих чувств и вовсе рёбра трещали. И у Питера едва не остановилось сердце, когда он возле школы увидел, как Ева Стоун слазит с крутого черного байка, обнимает на прощание высокого, мускулистого и крайне привлекательного парня постарше. И она незнакомцу улыбалась так же по-родному, как и ему. И совсем не смутилась, когда тот чмокнул её на прощание, надел шлем и умчался восвояси.