Россыпь невинных цветов

      Как бы выразиться помягче, чтобы не задеть свою мелкую меркантильную душонку и всё сопутствующее, связанное с ней? Бим задолбался. Честное слово, задолбался. Еще одна попойка в сообществе таких же задолбавшихся людей и парень просто начнет выблевывать целые ящики алкогольной продукции и вряд ли хорошего качества. Каждое гребаное утро, после бесконечного влития в себя тошнотворного пива в действительно неохватном количестве отдавалось резкой головной болью, которая приходила далеко не одна, силой таща за собой отвратительный сушняк. Ладно, с этими товарищами он уже более-менее подружился, привыкая к их «великолепному» обществу, вот только какого черта порывистая тупая боль метким ударом пробила поясницу, спускаясь до самой, кхм, филейной части? Здесь два возможных варианта: либо он где-то от великого счастья приложился прямиком на твердый пол, отбивая всё, что только можно, либо нашел на свою задницу весе-е-е-лые приключения.       И вообще, где Бим, собственно, проснулся? Едко-яркий, раздражающий все зрительные рецепторы, приторно-розовый цвет потолка врезался железной хваткой, собираясь в ярости разъесть глаза, попытавшегося приоткрыть увесистые веки, второкурсника. Это была явно не его уютная комнатушка с белыми, как мел, стенами. Развернув чугунную голову немного в сторону, где предположительно должно находиться хоть что-то на подобии тумбочки, шкафа, стола, парень поморщился, в миг отворачиваясь от, слепящего лучами, солнца.       Бим`у кажется, или он только что увидел красные огромные сердечки на обоях такого же цвета, как и потолок? Что за хрень? Поражаясь безвкусию принципиального недоавтора, он попытался приподняться, что у него вышло, в общем-то, без проблем, однако ощущение прикосновения чего-то теплого в области низа живота заставило его застыть на месте, прислушиваясь к собственным внутренним ощущениям.       В голове сразу возникли разные картинки довольно-таки странного содержания. Благо рука, которая обхватила его, оказалось обычной человеческой, что, для насмотревшегося всякой третьесортной всячины, Бим`а стало вздохом облегчения. Впрочем, первый и бесспорно последний плюс превратился в мелкую незаметную букашку, ведь размер слегка огрубевшей лапы – рукой язык не поворачивался назвать – принадлежал далеко не хрупкой милой девушке. Широкая ладонь и длинные жилистые пальцы принадлежали парню. До дрожи знакомому парню.       Захотелось рассмеяться в голос от столь парадоксальной ситуации: увидеть в постели своего друга с инженерного, великого красавчика факультета «номер один», полностью оголенного, прикрытого лишь тонкой просвечивающей простынкой, крепко прижавшегося к нему и сладко сопящего, казалось чем-то нереальным, за гранью возможного. Это же сколько Бим вчера хлебнул, чтобы оказаться в любовном отеле – а то, что это был именно он, парень нисколько не сомневался – в обнимку с, черт его возьми, Форт`ом?       Воспоминания тихим шепотом начали проскальзывать, обнажая свои острые клыки, буквально впиваясь нестираемым пятном в сознание, из-за чего второкурсник был готов завыть от отчаяния. Столько сокровенных слов было сказано, сопровождаемых не менее постыдным продолжением. И если бы это все начал не он, то Бим мог со спокойной душой наорать, бессовестно пнуть спящего парня и гордо скрыться из виду, как обычная благородная особа во всех фильмах, но нет же! Это ж надо так ужраться, чтобы горячо поскуливая, как сучка во время течки, просить себя трахнуть, добровольно при этом раздвигая ноги.       Пора бросать пить. Иначе так недалеко и вовсе в голубые заоблачные дали укатить, раскладываясь под каждым желающим, и не очень. Как бы ни полыхало лицо, покрываясь густыми красными пятнами, от неизмерного стыда, нужно было срочно решать возникшую, по его вине, проблему. Собрав всё своё потрепанное мужество в кулак, Бим осторожно отцепил от себя руку, бесшумно выскальзывая из теплых объятий, и с максимальной сдержанностью поднялся на ноги, соприкаясь босыми ступнями с холодным полом, тут же болезненно ойкая. В него, что, две огромные скалки совали? Почему ж так больно-то! Хотя если подумать, то от истины было не так уж и далеко – большие у него были не только руки. Вспыхнув, как спичка под огненным потоком, второкурсник стыдливо скривился, мимолетом облизывая сухие губы, впопыхах отыскал разбросанную по всему номеру одежду, которую сразу же напялил, и побежал вон, пока «жертва» его сексуальных домогательств еще не проснулась. Ну, как побежал – заковылял, матерясь при этом, как самый отбитый сапожник, вспоминая не только Форт`а, но и его родителей, которые произвели на свет вовсе не человека, а долбанное произведение искусства, с явно выделенными определенными деталями.       Выйдя наконец-то из душного отеля, Бим немедля поймал такси, которых, к его глубочайшей радости, было достаточно, и уже через каких-то полчаса он ввалился в свою родную комнату, где ютился почти два года, скинул с себя одежду, которая пропиталась запахом алкоголя и табачного дыма, и поплелся в ванную. Как ни странно, из зеркала на него смотрел все тот же человек, а вовсе не чудовище заморское, каким второкурсник обычно выглядел после душевной пьянки. Только глубокие круги под глазами и губы «пельмешкой» выдавали о его непростой ночи. Ну, и еще множества красных пятнышек, которые рассыпались вдоль груди, как мокрый дождь на асфальте! Его, что, дома не кормят?! Форт же его просто чуть не сожрал! Рыкнув от досады, Бим истошно начал чесаться, словно хотел полностью стереть все воспоминания разом, покрывшие, как болезненная сыпь, его тело.       Бестолку. Плюнув на это дело, второкурсник дождался пока ванная наполнится водой и с блаженным стоном окунулся в горячую, укутывающую нежным покровом, влагу. Думать не хотелось. Расслабиться не получалась. То и дело мысли возвращались к вчерашнему дню, как острое лезвие, проходясь по чувствительной оболочке кожи. Из-за чего он так напился? Ах, да. Кит. Неужели, все настолько худо, что Бим действительно нажрался...влюбился? Каким, таким образом, многолетняя крепкая дружба превратилось лишь в кусок похотливой плоти, разрушая все ценности, полученные долгим ухабистым путем? И какого черта нужно было рассказать свои сокровенные размышления именно Форт`у, с которым их связывало лишь дружеское понимание?       Мучительно выдохнув, Бим соскользнул вниз, погружаясь с головой в воду, позволяя своим мыслям рассеяться, словно легкая дорожная пыль, осевшая после бури. Сколько проторчал он, как утопившийся истукан, в воде, второкурсник не знал, поэтому, потянувшись немного вперед, где на бортике лежал телефон, заранее им оставленный, он нехотя прошелся пальцем, привычным движением разблокировав его - на экране высвечивалось тринадцать пропущенных звонков и одно сообщение:       От кого: Китти.       «Через двадцать минут начнется пара по анатомии, и если твой тощий зад каким-то неведомым образом не окажется в нужном месте в нужное время, с тебя три шкуры сдерут, четвертую напоследок оставят! Бегом!»       Кажется, за всю прошедшую неделю беспрерывных гуляний по собственному потерявшемуся сердцу, Бим наконец-то искренне улыбнулся, а перед глазами сразу всплыл такой родной, с прелестными ямочками, друг. С души как будто тяжеленный камень покатился, увесистый разными недомолвками и недопониманиями. Решив, что с остальными проблемами он разберется потом, как-нибудь, парень лихо выскочил из ванной, спуская воду и накидывая на себе большое махровое полотенце, и лишь боль, прошедшая вдоль поясницы, напомнила, что самое сложное еще впереди.       Звонок громкой трелью раздался именно тогда, когда второкурсник уже пересек порог аудитории, ловя на себе молчаливо укоризненный взгляд учителя, который его бы точно не пустил, будь он на шаг позади – в коридоре, и, кривоватой походкой засеменив к свободному месту, услужливо оставленого именно для него, Бим аккуратно присел рядом с Кит`ом, боясь потревожить свой настрадавшийся зад. Друг его, как он и думал, встретил его сердитым взглядом, скорчивая лицо а-ля «злая мамочка», обещая всем своим видом, что избежать тяжелого разговора, с пристрастием, не получится. Да и парень, в общем-то, был совсем не против: лучше рано, чем поздно и никогда.       Поэтому, после написания тяжелого тестирования, которое решили устроить именно тогда, когда пустая голова Бим`а и вовсе отказывалась вытаскивать из себя хоть что-то полезное, он смиренно ждал своей участи, скрестив по бокам руки, и поглядывал на друзей.             - Какой-то ты растрепанный, Бим, - присвистнул Бум, заинтересованно плюхаясь прямо на парту, - Неужто ночка была такая отпадная?       Второкурсник непонимающе вскинул взгляд.             - Ну, судя по тому, как твоя шея просто стала рассадником для засосов, девушка была безумно горячей.       Бим мысленно выругался: сколько бы он не пытался прикрыть все это бесстыдство воротом рубашки, у него ни черта не получалось, поэтому пришлось идти прямо так, краснея лишь при одном, опущенном на него, взгляде.             - Кстати, вы же вчера с Форт`ом ушли вместе. Когда успели разделиться?       На удивленный, в который раз уже, взор Бим`а, Фа лишь пожал плечами, «мол увидели вас вместе с Йо», и что он делал с мальчишкой в столь поздний час никого даже не заинтересовало.             - Эм, мы разошлись сразу же, как только вышли из бара, - если уж врать, то с лихвой и, судя по тому, как друзья удовлетворительно кивнули, это вполне сработало.             - Слушай, у тебя же сто процентов остался ее номерок, - Бум склонился еще ближе, заговорчески пошептывая, - Может, поделишься, а? У нее по-любому просто шикарная фигурка.       Ага, шикарная. Только вот вместо пышной груди и длинных стройных ножек, у нее яйца между ног и рельефные округлые мышцы. Почему-то в аудитории стало совсем тихо, и второкурснику на секундочку показалось, что это он все вслух сказал, однако, любопытные взгляды были направлены вовсе не на него.       Как там говорится? По щучьему велению, по-моему хотению; на те, пожалуйста, получайте, распишитесь. Прямо возле входа в аудиторию, облокотившись о дверной косяк, стоял Форт собственной персоной, задумчиво смотрящий прямо на Бим`а, и, может, конечно, второкурснику показалось, но парень как-то осторожно успевал поглядывать в сторону Кит`а, при этом губы его периодически сжимались в плотную тонкую полоску.       Что уж там скрывать, Бим был просто в панике, и даже точно не скажешь: из-за боязни, что его маленький секретик будет раскрыт или же из-за того, что, нахлынувшие вдруг воспоминания, заставили его истомно выпустить воздух, в ненормальном предвкушение задерживая дыхание.       Друзья начали потихоньку здороваться, вскидывая в приветствии руки, но тот лишь неотрывно наблюдал, и в тот момент, когда Форт рывком двинулся в его сторону, второкурсник буквально окостенел, прирастая своей мягкой точкой прямо к стулу.             - Бим, нам нужно поговорить.       Кажется, в помещение стало еще тише, чем это вообще было возможно.             - Нам не о чем с тобой разговаривать.       И, правда, о чем им говорить? Ну, переспали разочек, с кем не бывает. Сексуальное удовлетворение нужд – это обыденное дело.             - Прошу, давай выйдем, - в голосе не было ни нажима, ни давления, а только мирное спокойствие, но Бим упорно не смотрел в его сторону, отстраненно покусывая кончик языка.             - Мне тогда при всех это сказать?       Вот же засранец! Притворяется невинной овечкой, а сам хитер, как наглый лис. Возмущенно осыпав убийственными взглядами непроницаемое лицо напротив, второкурсник срыву поднялся, тотчас хлипко вздыхая: все-таки передвигаться ему стоит медленно, очень медленно. Шикнув на не озвученный вопрос Форт`а, Бим схватил его за руку, вытаскивая в длинный, почти пустой, коридор, и не давая тому сориентироваться, тихонько оттолкнул его к стене:             - Послушай. Это был просто секс, понимаешь? Ничем не примечательный, - немного врет, - обычный секс. Всего на один раз. И то, что я там тебе наговорил, это все пьяный бред, который ты, между прочим, услышать не должен был.             - Врешь, - тихо, делая небольшой шажочек вперед, шепчет Форт, - Разве отдаются с таким отчаянием в чужие, едва знакомые, руки? Разве отдают всего себя без остатка, цепляясь, как дряблый кот, за кусочек корочки хлеба? Я хочу тебе помочь, Бим.             - С-с чем? – сердце начинает отдавать гулкими ударами, а холодные пальцы трясутся едва уловимой дрожью.             - Позабыть Кит`а. Я буду твоим, а ты будешь моим.       Второкурсник сначала не понял, заторможенно переваривая информацию, а потом засмеялся в голос, смахивая из уголков глаз солоноватые капельки влаги. Только вот смех был сухим, каким-то безжизненным, а слезы, казалось, были вовсе не от радостного чувства счастья.             - Это самая смешная шутка, которую я только слышал! – уверяет его Бим, шмыгая носом, после чего заливается новой волной хохота, огибая Форт`а и заходя в аудиторию.       И если бы все закончилось именно так, на легкой нотке, то злодейка-судьба перестала бы называться таковой, поэтому первую шоколадку в яркой цветочной обертке и, приклеенным на ней, светло-желтым стикером, на котором ровными буковками было выведено: «Для хорошего настроения», второкурсник обнаружил уже на следующий день прямо под дверью своей комнаты. И не сложно было догадаться, чьих рук это дело, поэтому он только пожал плечами, закидывая небольшой подарок в рюкзак. Однако, уже к концу недели Бим бы мог спокойно открыть собственный магазин отменного вкусного лакомства, при всём при том надписи каждый раз меняли не только свою окраску, но и содержимое: от легкого «хорошо сдать лабораторную работу» до смущающего «ты был сегодня великолепен». И так как парень со сладким никогда не перегибал, то почти все насильно уходило Кит`у, который был ужасным сладкоежкой, но при этом всевозможными способами пытался отказаться, констатируя тем, что он потолстеет.       И когда терпение подходило к своему апогею, вместо шоколадок вдруг начали появляться разные красивые цветы, которые от своего количества пропитали всю комнату чудесным свежим ароматом. А однажды, в первую половину дня в перерыве между практическими занятиями, перед носом второкурсника оказался целый букет полевых ромашек, завязанных тонкой светло-красной ленточкой. Он и опомниться не успел, как ему практически всучили его в руки, а в щеку прилетел легкий воздушный поцелуй. И под ободрительные свисты сокурсников, Бим, казалось, провалится сквозь землю от смущения. Его обхаживали, как девчонку! Кто бы знал, что брутальный напыщенный мачо, ездящий на своем отпадном черном байке, был таким романтиком! Теперь и его собственный имидж качнулся далеко в сторону от «ловеласа-красавчика».       И если бы всё только ограничилось бы этим. Но нет, незаметные маленькие подарочки появлялись чуть ли не каждый день, заставляя краснеть не хуже свежевыжатого томатного сока. А друзья только и усмехались, хихикая за его спиной столь рваной заботе, думается, припоминая все подколы, которыми парень с великим удовольствием разбрасывался почти в каждого.       Тем не менее, второкурснику, как ни странно, это даже нравилось. Но целый месяц такого обращения к себе, и ни шагу сделанного дальше, немного подбешивало, поэтому, рассчитав точное время появление хитрого лазутчика, Бим притаился у самой двери, прислушиваясь к внешним отзвукам.        Сначала не было ничего: ни шума, ни топота ног, ни тихого дыхания. Зато, когда появилось невесомое шебуршание, а шаги стали более увесистыми, второкурсник решительно открыл дверь, сталкиваясь с растерянным взглядом темно-коричневых глаз. В руках Форт`а таился очередной букет, на этот раз с...лилиями? С такими темпами, Бим невольно все виды цветов выучит, узнавая их лишь по одному только запаху.             - Еще один точно не влезет. У меня и так вся комната в растениях. Откуда я тебе столько ваз найду? – и словно в подтверждение, парень отошел в сторону, открывая вид на, чуть ли не полностью забитое, помещение.             - Тогда что мне делать? – озадаченно хлопнув ресницами, спросил он, из-за чего второкурсник не смог сдержать хитрой улыбки.             - Для начала, положи букет на столик.       Форт послушно выполнил указание, а когда ровная спина опять выпрямилась, Бим почти что накинулся на него, обвивая крепкую шею руками, и, облизнув в предвкушение губы, накрыл требовательным поцелуем чужие. Несколько секунд второкурсник лишь один участвовал в этом одностороннем «облизывании»: на цыпочках стоять было чертовски неудобно, и он уже было хотел разочаровано отстраниться, только вот сделать ему этого не дали, подхватывая под самые ягодицы и утаскивая прямо на кровать, прижимаясь всем разгоряченным телом.             - Ты уверен? – глаза лихорадочно горели, дыхание сбилось, а ленивые прядки спадали ниц, делая взгляд еще более томным. И как тут скажешь нет?             - Знаешь ли, я еще тот раз до сих пор не могу забыть.       Забудешь тут, такую адскую боль еще хорошенько поискать надо. Но Бим молчит, и лишь довольно щерится, наблюдая, как остатки самообладания Форт`а трещат по швам, а тонкие губы разъезжаются в остром оскале.       На этот раз поцелуй получился страстным, влажным, с привкусом тонкого аромата свежих цветов: в паху приятно тянуло, а в голове билось лишь желание, затуманенное черной пеленой похоти. Погрузившись в густоту новых сногсшибательных ощущений, Бим не сразу заметил, что кто-то зашел в его комнату, переступая маленькими шажками:             - Слушай, Бим, я хотел у тебя взя....             -...             -...             - Закрывайте дверь, дебилы!!       Голос смущающегося Кит`а прошелестел где-то на отголоске сознания, и второкурсник не смог сдержать тихого смеха.       Может не все так и плохо, как показалось в первый раз? Определенно.