per aspera ad astra

Незаметно вспыхнувшие летние дни захватили Сеул в свои жаркие объятия. По бескрайнему небу цвета лазури плывут редкие, белоснежные облака, напоминая ванильную сахарную вату из детства. Спрятавшиеся под кронами деревьев птицы заводят звонкие трели, перелетая с ветки на ветку. На улицах города жизнь течет бурным потоком, несется и торопится неведомо куда, преследуя лишь одной ей известные цели. Брюнет с улыбкой и нескрываемым укором в слегка прищуренных глазах наблюдает за снующими по улицам людьми, скрывая внутри немой крик сожаления. Ведь его жизнь остановила свой ход в самые прекрасные мгновения, которые парень отчаянно пытается запечатлеть в памяти, бесконечно наблюдая из-за стен своего укромного убежища. В стенах небольшой квартиры Чимин чувствует себя в безопасности и полном спокойствии, скрываясь от внешнего, суетливого мира. Свежий запах апельсинов, витающий в воздухе, и яркие обои разряжают атмосферу и успокаивают, отчего парень перестает нервничать, и одиночество не кричит так громко. Легкие дуновения ветра проникают в светлое помещение, и грубый шелест страниц разрезает тишину, заставляя отвлечься. Так же внезапно в холле хлопает входная дверь, Чимин невольно дергается и спешит спуститься с подоконника, но в комнату буквально врывается высокий, темноволосый парень, второпях исследуя содержимое шкафов и полок. В комнате образуется небольшой вихрь в лице младшего, который тщательно проходится по всем местам, выискивая необходимые вещи. Последствия не заставляются себя ждать: пара свернутых статуэток летит на пол в сопровождении громких матов, синяк, полученный в результате знакомства правой ноги с углом кровати и уборка, предстоящая после всего этого хаоса. — Чонгук, что происходит? — нервозно выдает Пак, когда беготня Чона уже начинает капать на нервы. — Собирайся, у нас мало времени, — резко выпаливает парень, даже не оборачиваясь на старшего, продолжая набивать вещами рюкзак. Слова Чона лишь сильнее озадачивают Чимина, отчего тот даже не двигается с места. — Ты забыл? Мне ведь нельзя уезжать из города, — как можно громче отвечает Чимин, чтобы до Чона дошло наконец и он остановил сей разгром. Чонгук в действительности останавливается и, осматривая комнату вороватым взглядом, возвращается к Паку. — Доверься мне, хён.

***

Прохладные струи ветра льются сквозь открытые окна машины, наполняя салон свежестью и запахом цветов. Чимин молчит, изредка покачивая головой в ритм мелодии, доносящейся из динамиков. Дорога тянется мучительно долго и скучно, за окном мелькают деревья и пустынные поля, и ему кажется, что это будет длиться чертову вечность, однако вскоре Чонгук оповещает, что совсем скоро его мучениям придет конец. Машина останавливается, Чимин спешит покинуть теплое место, следуя за Чонгуком, уверенно ступающим по вытоптанной тропинке. Вскоре перед ними открывает свои небольшие просторы озеро, водная гладь чуть поблескивает в свете заходящего солнца, озаряющего небо розовыми красками. Пак втягивает носом воздух, пропитанный влагой и запахом трав, и догадывается, что это за место. Мысли плавно перетекают одна за другой, в итоге заставляя приходить к самому больному месту, не затянувшемуся до сих пор, что напоминало ему их первую встречу. Он так и застывает на месте, не смея отвести взгляд от вечно торопящегося младшего, старающегося как можно быстрее поставить палатку. Чимин уже и забыл, когда Чонгук успел так здорово измениться, словно тот всю жизнь был таким суетливым, в постоянном бегстве от времени, в попытках подарить старшему как можно больше воспоминаний, как можно больше самого себя. Чимину жаль Чонгука, что так отчаянно старается удержать прекрасные моменты их жизни, пытается спасти их время, безжалостно ускользающее из рук. Чонгук больше не станет прежним. Пак винит себя. Чимин слышит как разбивается собственное сердце, и острая боль пронзает где-то под ребрами, разрушая его маленький мир, наполненный одним Чонгуком. Глаза кажется стали еще темнее и затуманились слезами, но он не смеет отвести их от младшего, любуясь прекрасными чертами, словно в последний раз. Он все глубже погружается в океан мыслей, практически задыхаясь, чувствуя невидимый камень, что тянет на самое дно, однако тихий голос Чона заставляет вынырнуть. — Все в порядке? — голос парня подрагивает от волнения, но Чимин лишь натянуто улыбается и прижимается ближе, стараясь укрыться в теплых объятиях парня. Когда солнце покинуло небосклон, уступая место заметно проявляющимся звездам, парни улеглись на теплый плед, разговаривая о всяких глупостях, что приходили на тот момент в голову. — А помнишь, хён, ты говорил, что однажды наша душа улетит к звездам? — с легкой усмешкой рассказывал Чон, глядя на ночное небо, усыпанное множеством мерцающих точек, и обнимая лежащего рядом хёна. Чимин глупо улыбается, вспоминая как Чон спорил, называя это полнейшим бредом и детской глупостью. Ведь он был серьезным малым, который не верит в сказки и прячет под подушкой комиксы про супергероев. — Так и будет! Вот увидишь! — с напускной обидой пищит Пак, слабо ударяя того в бок.

***

Лежать целыми днями в палате под капельницей в давящей тишине, ожидая результатов очередного обследования - не самое интересное занятие. Однако тем не менее это было обязательным для Пака, ведь в любой момент в его организме может произойти сбой, и тогда, думает он, не останется никаких надежд на счастливое будущее. Но Чимин смирился, ведь судьба давно решила все за него. И Чонгук обещал, что они всегда будут вместе. Пак не смеет сомневаться в нем. Взгляд карих глаз часто останавливается на стрелках часов, которые точно ровно час назад, кажется, были на этом же месте. Время идет особенно долго в те дни, когда Чонгуку не позволяют его навестить, и это не может не раздражать, потому что Чимин скучает. И особенно нервно себя чувствует Пак, когда до ушей доносится тихий стук, и дверь со скрипом пропускает в светлую палату его лечащего врача. Уставшим взглядом он изучает мужчину, уже в который раз отмечая, что ничего не меняется. Чимин никогда не спрашивает, лишь выжидающе смотрит, предугадывая слова большого, усатого дяденьки в белом халате. Как назло врач очень долго всматривается в бумажки, затем натягивает очки, вчитываясь снова и снова, и только после обращается к самому больному. — Ну что ж, на этот раз все значительно лучше, — с широкой, сияющей улыбкой сообщает врач, пряча руки за спиной. Однако брюнет улавливает едва ощутимую фальшь в словах, но эта новость не может не радовать, и Чимин невольно улыбается, желая поскорее покинуть стены ненавистной ему палаты. Белый определенно его нелюбимый цвет. Этим же вечером брюнет уже собирается домой, проверяет в последний раз сумку и, с тоской в глазах осмотрев знакомую комнату, выходит в длинный, почти пустой коридор, где его уже ожидает Чонгук. Он бегает из стороны в сторону, уткнувшись взглядом в пол и нервно кусая губы, отчего и не сразу замечает появления Пака. Тот успокаивает его, передает все, что сказал врач и возвращается вместе с Чоном домой.

***

С наступлением осени время начинает лететь неимоверно быстро, часы пролетают подобно секундам. Солнце едва проявляется на небосклоне, затянутом темными тучами, будто кто-то докуривает дорогую сигару, пуская по небу химерные кольца. Сегодня утром выпал легкий, первый снег, отчего заметно похолодало, но это не мешало непоседливым детям выбегать на улицу без рукавиц и шапок, боясь быть простуженными. На самом деле Пак не любил зиму, из-за ужасной погоды и от того, что становится слишком серо и тоскливо, все вокруг застывает, покрываясь толстым слоем льда. Шерстяной плед не спасает, Чимину по-прежнему не хватает тепла, и кажется, что уже ничего не спасет его замерзшую душу. Настроение с утра паршивое, подобно погоде за окном, в сердце закралась грусть и тоска, а еще вечно раздражающий Чонгук достает своими вопросами и неподдельной, такой искренней заботой. Старший лишь игнорирует, копит в себе весь негатив, в попытках устранить поднявшееся откуда-то из глубин отвращение к Чону. Чимину противно, противно скорее от самого себя, от того, что он сотворил с любимым ему человеком. Противно от осознания того, что жизнь их потеряла краски, превратилась в постоянную гонку за временем, потускнела, окрасилась в серые, холодные оттенки. А Чонгук все не унимается, носится туда-сюда, свитер принесет, чаю заставит выпить, а Паку ни разу не легче, а только тяжелее и противнее. Вскоре терпению Чимина приходит конец, и заботливо принесенный стакан воды летит на пол, разбиваясь на множество осколков, а содержимое выплескивается бесформенной лужей. Точно так же разбивается хрупкая чиминова душа, вымотанная, выжженная изнутри, но до сих пор преданная одному лишь Чону. Пак знает, что это конец. — Х-хён, — Чон поднимает голову, испуганным взглядом осматривает старшего. Пак выглядит плохо: до ужаса исхудавший, бледный парень с темно-серыми синяками под глазами и потухшим, безжизненным, словно стеклянным взглядом. — Хватит! Уходи, пожалуйста, — в голосе звучит раздражение и обида, но Чонгук не может просто так оставить хёна одного, ведь ему требуется помощь и поддержка. Чон обязал себя никогда не оставлять Чимина одного, даже под дулом пистолета он бы ни за что не отказался от него. — Все хорошо, успокойся, — младший лишь осторожно обнимает, пытаясь поделиться своим теплом и заботой, шепчет тихо, что все будет хорошо, но Чимин вырывается и грубо, со злостью отталкивает, смотрит с отвращением и застывшими слезами на глазах. — Убирайся, я не намерен больше это терпеть, я устал, Чонгук, — парень делает небольшую паузу, глотая тяжелый всхлип, — Мне не нужна твоя помощь, не нужно меня жалеть! У Чонгука страх в глазах, дрожь по всему телу и Пак, думающий, что жизнь уже кончилась для них обоих и единственное, что их связывает - это жалость, навязанная младшим в виде заботы. Чон совсем забыл о ком заботился все это время, ведь в первую очередь это его любимый человек, которого нужно поддержать и лишь в последнюю - больной, умирающий от страшного диагноза. Чимин не выдерживает и срывается с места, бежит куда глаза глядят, стоит услышать от младшего очередное «прости, мне жаль». Этот день определенно станет роковым.

***

Врачи говорят, что все плохо и Чимину осталось недолго, Чонгук отказывается верить, чувствуя жгучее чувство вины внутри, ведь он не справился, не смог защитить, не смог предотвратить то, чего так ужасно боялся. Парень бережно берет холодную руку Чимина в свою, согревая и сообщая, что все будет хорошо, но Пак даже не смотрит в его сторону, ему стыдно и... противно. Чонгук улыбается, нежно гладит руку старшего, пытаясь удержать рвущиеся наружу эмоции, с трудом сохраняя спокойный вид. Чимин - особенный человек для него. Он единственный, ради кого Чонгук не спал ночами, боясь, что тот растворится и исчезнет без следа. Единственный, для кого он живет, улыбается и терпит все, что уготовила для него жизнь. Чимин стал неотъемлемой частью его самого, словно они связаны невидимой нитью, разделяя радость и печаль на двоих. Пак слишком много значит для него, его личный космос, его звезда, которую Чон не хочет отпускать, без которого не представляет себя. Слишком слащавые мысли для девятнадцатилетнего парня, но от правды не убежать, да он и не собирается. Навязчивая идея кажется ему ужасно неправильной, но иного выхода парень не находит, он сходит с ума. Он уверен, Чимин поймет его и сочтет этот выбор правильным, Чимин простит. Однажды вечером он пробирается к нему в палату, неуверенно осматривается и заходит внутрь, оповещая Пака о своем визите. Старшему уже лучше, но он совершенно не понимает причины визита Чона, с испугом и недоумением в глазах спрашивает, но младший лишь глупо улыбается и просит пойти с ним. Под предлогом подышать свежим воздухом, потому что в палате душно, они выходят во двор больницы, где также отдыхают больные. Чонгук конкретно не понимает как, но им удается покинуть пределы этого злосчастного и унылого места, навивающего беспокойство. Парень приводит Чимина на крышу какого-то жилого здания, отчего у Чимина мурашки по коже и чувство свободы зарождается, стоит ему глянуть вниз. Голова кружится от высоты и восхищение захлестывает с головой, потому что ночной вид с крыши высокого здания завораживает. Чонгук крепко обнимает хёна со спины, опуская подбородок на плечо и прижимаясь к его щеке своей. Бесконечно волшебно наблюдать с высока на противоречивый мир, наблюдать как он живет и дышит. Звезды мерцают и пылают, притягивая к себе взгляд, отчего Чимин счастливо улыбается и жмется к Чону ближе, забывая обо всем. Сейчас существуют только они и звезды. — Прости меня за все, Чимин-а, — горячее дыхание обдает ухо, и Чимин незамедлительно кивает, слабо улыбаясь. Чонгук ни в чем не виноват, но это необходимо для Пака, ведь так он простит самого себя. — Я так люблю тебя. Ты мне веришь? — Я верю тебе и люблю безумно, — едва слышно отвечает старший, полностью отдаваясь моменту свободы, позволяя легкому волнению закрасться в сердце. Чимин доверят. Чонгук сильнее обнимает, поднимая взгляд к небу, полностью уверяясь в своих действиях. Больше ничто не посмеет встать у них на пути, они падут в вечность, в черную бездну пространства, оставляя позади целый мир и никто не сможет догнать их. - Не бойся, хён, мы летим к звездам.