Первый раз, когда я плакал.

Утром 28 декабря 1925 года Россию разбудила страшная новость: тридцатилетний Сергей Есенин найден мертвым в ленинградской гостинице "Англетер". Он повесился на водопроводной трубе в своем номере. Все газеты кричали о печальной новости. Все родственники, друзья оплакивали поэта, но никто не знал, как отреагировал на смерть Есенина его главный неприятель Владимир Маяковский. Этим утром Владимир обычно сидел в пустой кухне за шатким деревянным столом и пил горячий крепкий кофе. Рядом лежала свежая газета, сообщающая о страшном известии. Футурист уже который раз пробегался глазами по печатаным строками отказывался верить в самоубийство Есенина. Это было невозможно... Ничего не предвещало подобного. Есенин все так же пил и гулял, писал свои стишки и, смотря на него, никто не мог сказать о том, что этот человек не хочет больше жить. Хотя... А ведь Сергей все же стал более тихим и больше не искал возможности как-то уколоть Маяковского. Из каждого нового напечатонного произведения он больше не делал грандиозный праздник, да и не радовался этому как раньше. Он превратился в безразличного ко всему человека. Владимир медленно отпил кофе, рассматривая фотографию еще живого имажиниста. Черно-белая фотография не могла передать все состояние Есенина. Глаза поэта смотрели так задорно и мягко, а полноватые губы были растянуты в легкую улыбку. Маяковский отлично помнил каждую их встречу, особенно последнюю. Футурист помнил каждую складку на рубашке Сергея, каждую веснушку на небольшом носе, помнил, как игриво Есенин приподнялся на носочках и, поддавшись странному порыву, неловко обнял Владимира. Худые руки обвили мощную шею, в нос ударил горьковатый запах парфюма, и собственные руки легли на чужую спину, легко прижимая к себе в ответ. Горячее дыхание обдало ухо, и из Сергеевых губ полился сбитый шепот. - Удачи, Володя. Больше я тебе не помешаю. Объятья длились всего пару секунд, но чувства, вспыхнувшие в груди Маяковского были настолько необычными и яркими, что когда Сергей напоследок мягко улыбнулся и ушел прочь, поэт долго стоял на одном месте, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти как можно лучше. Владимир прикрыл глаза. Больше я тебе не помешаю. Может это и был намек на то, что они боле никогда не встретятся? Футурист отодвинул, словно внезапно потяжелевшую пустую кружку. Ровно месяц, как прошли похороны известного поэта, имажиниста Сергея Есенина. Народ стал понемногу забывать о боли утраты. Холодный зимний ветер раздувал серый шарф Маяковского, тяжелые ботинки скрипели на снегу Ваганьковского кладбища. Поэт торопливо петлял между захоронениями, пока не нашел высокий каменный памятник, изображающий Есенина, сложившего руки на груди и смотрящего куда-то вдаль. Владимир грустно усмехнулся и присел около кучи замерших цветов. Он долго просто смотрел на золотые буквы, складывающиеся в фамилию, имя и отчество умершего, потом встал, поднялся на парапет и коснулся ладонью каменной щеки памятника. Печальная улыбка снова тронула губы Маяковского, и, неожиданно для него самого, из глаз потекли слезы. Это был первый раз на памяти поэта, когда он плакал. - Не торопись, Есенин. Мы еще встретимся... И порыв ветра сорвал серый шарф с шеи и соленые слезы с щек.