Восстание падших

***

Несмотря на бурную реакцию Клауса, Марсель был более менее спокоен, ну или пытался быть таким. Он уже несколько раз пытался успокоить Клауса, но все было безуспешно, он его попросту не слышал и, кажется, не видел. За всю свою долгую, - хотя, по сравнению с Майклсонами, его двести с лишним лет казались ничтожными, - Марсель никогда не видел, чтобы Клаус вел себя так. Жерар был уверен, что заточив Клауса здесь, он сделал одолжение Хоуп. Ведь, как не крути, а Клаус был, может и есть, отцом для него. На протяжении многих лет Марсель был благодарен Клаусу и его семье зато, что те помогли ему, избавили от тирании отца. Будучи ребёнком, он любил Ребекку, уважал Элайджу, побаивался Кола, изредка слышал о спящем Финне и восхищался Клаусом. Но также Марсель прекрасно помнит, словно это было вчера, как наказывал его Клаус за любые проступки. Он ревновал Марселя к своей сестре. Дико звучит, верно? Клаус боялся, что они так полюбят друг друга, что забудут о нем. Паранойя, тысяча лет ужаса и огромное количество смертей за плечами оставили немаленький след. И не только на Клаусе. Вся его семья является таковой, они прожили более десяти жизней. Как говорила их собственная мать: "Никто не должен столько жить". Марсель ненавидел, хотя даже ненавидя Клауса, где-то глубоко в душе он продолжал любить его. Ведь он его воспитал, и ему он, как бы ему не хотелось это признавать, обязан, но это звучит как-то неправильно. Согласны? - С Хоуп все в порядке, - произнёс Марсель, когда Майклсон перестал "метать молнии". Конечно Марсель не в курсе, в порядке она или нет, он просто пытается убедить Клауса успокоиться. Клаус перестал метаться по кругу и взглянул на Марселя обезумевшим взглядом. - Это точно? - Майклсон не хотел, чтобы Марсель ему отвечал, он лишь пытался избавится от тех ужасающих картин, о Хейли и Хоуп, ведь жестокости в своей жизни он повидал достаточно, и воображение не скупалость на ужасные картины. Он точно знал, что Хейли скорее умрёт, чем позволить хоть кому-нибудь навредить их дочери. А врагов у семьи Майклсонов достаточно... Скажем так, если людей на планете Земля семь миллиардов, то где-то три из них точно недолюбливают семью Майклсонов. - С Хоуп все в порядке, - вновь сказал Марсель. - Но... - Что "но", Марсель? - Клаус бросил вперёд, но магический барьер удержал его. - Я клянусь, если с ними что-то случиться… - Но не с Хейли, - Маресель перебил Клаусу и замялся, - она мертва. Верите, или нет, но Марселю было тяжело произнести последние слова. Из Клауса будто выбили весь дух один ударом. Он недоверчиво посмотрел в глаза своего протеже, надеясь, что то соврал, обманул, решил поиздеваться. - Я не вру, Клаус, и не шучу, над таким не шутят. - видя опустошенный взгляд Майклсона, сказал Марсель. - Мне жаль. Клаус сделал несколько шагов назад и облокотился об камень. Подняв взгляд на Жерара, Клаус смотрел на него долго, мог конечно и дольше, но все было бы без толку, ведь он не врёт. Если на каждую новость о Хоуп, он отреагировал достаточно бурно, то на известие о смерти Хейли он отреагировал, как-то странно, непривычно для себя. Ну и этому есть простое объяснение - он ещё не может принять происходящее. Как бы это банально не звучало, но смерть Хейли довольно больно ударила по нему. Как удар молнии, если так это можно описать. Хотя описать, то, что сейчас происходит с ним, не хватит ни слов, ни времени, ни страниц, поэтому даже не буду пытаться. Скажу лишь то, что может этого и не видно было, но Клаус уважал и защищал Хейли, хоть между ними не было никакой связи, хотя, стоп была, ведь как родилась Хоуп. Ладно. Романтической, или какая там ещё бывает, не важно. Он хоть и не признавал, да и не признаёт никогда, он любил её. Нет, это не дикая любовь, от которой обоим сносило голову. Эта "любовь" в корни отличалась от той, что была, и может будет, у них с Элайджей. Он любил её по-своему. Она была для него вроде хорошего друга, которого у него больше не нет. Клаус не мог свыкнуться с мыслью, что его дочь лишилась матери. Что его малютка (уже давно не малютка) одна там, и что она могла пострадать. И от это становится паршиво, и хочется проводится сквозь землю. Он вспомнил не только о своей дочери, но и о другом... Об Элайдже, о том, кто пожертвовал для Клауса многим. Его брат вновь лишился возлюбленной, и это ещё один шрам на его сердце, но теперь этот шрам будет настолько огромным, что пройдёт насквозь. Даже страшно подумать, что будет с семьёй Майклсон после столь тяжкой потери. Конечно, они оправятся, не скоро и не все. Напоминанием о смелой волчице, будет не менее смелый волчонок. Думаю объяснять, кто это не стоит. Но жизнь такова. Ты что-то находишь, что-то теряешь и от этого бывает больно. А чтобы избавиться от боли приходиться врать. Хотя, бред это, но говорят помогает. Но не сейчас. Сейчас ложь не поможет.