concert

— Сейчас 8 утра, может, объяснишь мне все же зачем мы так рано вышли? — О, мой дорогой Джош, поверь мне, это еще не рано! Да, пожалуй, вспоминая идею с ночевкой в палатке около концертного зала, он ему поверит. Хотя, сказать, что Джошу не понравилась перспектива ночевки в тесной палатке в обнимку с Тайлером, который определенно замерз бы и жался поближе — чистой воды наглое вранье. — Я вижу его, побежали! — Джозеф хватает его за руку и переходит на бег, завидев здание концертного зала. Дан даже не успевает вставить и слова против, но крепко держится за друга. Они чуть ли не врезаются в последних пришедших в очередь людей. Им повезло, собралось всего человек 30. Самые отчаянные поклонники, сидящие тут, накрытые пледами, с ночи с чашкой кофе из ближайшей забегаловки. — Ты счастлив? — парень тяжело дышит, до сих пор не понимая, зачем надо было лететь так быстро и чего они добились этим. — Да, да, да! — он кидается на шею Джоша, крепко-крепко обнимая его. Пожалуй, эти теплые объятия того стоили. Два неразлучных подростка — Тайлер Джозеф и Джош Дан. Самые лучшие на свете друзья, проводящие нездоровое количество времени вместе. Они есть друг у друга, больше им никто не нужен. Пока люди медленно подходят и становятся за ними в колонну, парни сидят рядышком друг с другом на асфальте. Тут к ним подходит девочка, в фирменной футболке, вся увешанная кулонами и браслетами, с разрисованным символикой лицом и розовыми волосами. Она улыбается во весь рот и просит протянуть руки, чтобы поставить номерки. Тайлер усмехается, потому что знает, что эта акция каждый раз заканчивается ничем, но послушно подставляет свою ладонь под кончик черного маркера. 34 и 35. Вполне вероятно можно сказать, что Тайлер «сумасшедшая фанатка» этой группы, эти ребята ему безумно нравятся и однозначно стоят того, чтобы прийти пораньше и встать поближе к сцене. Джош не является фанатом, что говорить, он и слова всех песен наизусть не помнит, а половину вообще не слышал, потому смысла идти на мероприятие не видел, а приходить рано — тем более. Но Джозеф умеет уговаривать, а убеждать тем более. Они как обычно делали домашку вместе, развалившись на кровати в доме Данов. Дверь в комнату Джоша была закрыта, чтобы не отвлекать мальчиков от подготовки к важной контрольной работе. Билеты тогда были уже давно куплены и ждали своего звездного часа. Был уже вечер, на них были надеты пижамы — ночевки для них нечто настолько обыкновенное и неотъемлемое, как, скажем, воздух. Мамы обоих нисколько не возражали, поведение их сыновей не вызывало никаких подозрений. А ставить под сомнение некоторые вещи очень стоило, хотя бы иногда. Что же касается домашней работы, которой эти двое были так заняты, а может и не очень заняты; Джош сидел по-турецки, читая учебник, усердно стараясь запомнить занимательнейшую формулу, которая, конечно же, пригодится ему в дальнейшей жизни. Тайлер лежал рядом с его ногами, тоже зубря и почесывая живот. — Джош, — протянул парень, откладывая книгу в сторону и пододвигаясь к нему ближе. — Что? — он не отрывал глаз от страниц старого тома учебника по физике, иногда смотря в потолок и одними губами повторяя замысловатую формулу, чтобы оставить ее в памяти. — Джош, — проговорил Тайлер настойчивее, на что Дан раздраженно хмыкнул. И тут он почувствовал, что на его бедро, точнее, правое бедро, легла наглая голова наглого Джозефа. Джош до последнего старался не обращать внимания на друга, игнорируя его, но напор парня был сильнее. Наконец, он соизволил посмотреть на Тайлера, распластавшегося перед ним и елозящего в опасной, очень опасной, близости от его паха. Эти прекрасные оленьи глаза с длинными ресницами пристально изучали его лицо. Губы, заранее облизанные, были слегка приоткрыты. Тонкий белый хлопок пижамы задрался на животе до самых ребер, обнажая плоский живот. Выставленная напоказ длинная шея с острым кадыком, по которой так и хотелось провести языком и искусать везде, наплевав на все, заставила Джоша выйти из транса, сглотнув слюну. — Мы же выйдем рано утром, да, Джош? Дан прочистил горло, и вернулся к изучению теории, изображая из себя эдакого недотрогу. — Я же тебе уже говорил, что нет, Тай. Зачем приходить за 12 часов, когда можно прийти вовремя? — Ну, пожалуйста! — Тайлер, нет. — Тайлер, да! — он перевернулся и одним резким рывком навис над несчастным, покрасневшим Джошем, прижавшем к груди книжку, как щит, и вылупившем на него глаза. — Ты заставляешь меня применить крайние меры! — Нет, нет! Только не это! — и ловкие пальцы Джозефа заскользили по его телу, безжалостно щекоча. Комната заполнилась громким хохотом и визгом, вперемешку с мольбами о помощи. Джош извивался, похрюкивал, чем вызывал истерику у своего мучителя. Спустя пять минут активных пыток, Тайлер лег на грудь Джоша, обнимая его. — Ну что, мне повторить? — он был доволен, как кот, объевшийся сметаны. — В 10, пожалуйста! Только без ночевки около концертного зала! — В 8, — Джозеф стал щипать его за бока, все еще сидя сверху. Аккорд в виде растрепанного Тайлера, кусающего губы и так двусмысленно сидящего на нем, стал финальным. Ему не оставалось ничего другого, как согласиться и скинуть с себя друга, иначе пришлось бы объяснять, почему у него вдруг стояк и откуда. Джош стоит и хмурится, перетаптываясь с ноги на ногу, пытаясь размяться и развеять наваждение. Эти воспоминания двухдневной давности до сих пор не дают ему покоя, преследуют, словно приведения. Что-то в поведении Тайлера было не так, как обычно. Или ему показалось? — Тебе понравился тот мальчик? — Джозеф тыкает его пальцем в бок. — Что? — Ну, тот парень впереди. Он уже сгорает от твоего взгляда, даже побаивается немного! — он шепчет ему в самое ухо, чем сильно его смущает. — Ты смотришь на него в упор уже несколько минут. — Не было такого! Я просто задумался, честное слово, — парень пытается разглядеть того, кто принял его ступор за флирт. — Я правда не смотрел, даже не могу понять, кого ты имеешь в виду. — А то я уже испугался немного. — Испугался чего? — но вопрос остается без ответа. Лишь розовый румянец Тайлера, глядящего куда-то вдаль, показывает некую недосказанность. Секьюрити уже начинают ставить металлические решетки целым лабиринтом, чтобы оградить толпу безумных фанатов от внешнего мира. Люди все прибывают и прибывают. Час дня — толпа огромная и неуправляемая — 500 человек, не меньше. Все поют песни наперебой, кто-то одну, кто-то другую, а кто-то вообще пришел со своим фандомом на этот праздник жизни и при этом нашел единомышленников. Куча подростков, обряженных в мерч, кто стоит в обнимку с гитарой, кто с укулеле, подводка, значки, волосы всех цветов радуги и одежда таких же оттенков. В воздухе пахнет едким сигаретным дымом и кофе. Тут раздается крик, все оборачиваются, через толпу проходит шепот — кто-то пускает слушок о запуске. Срабатывает стадный инстинкт, все люди вскакивают на ноги, снова начинается толкучка. Каждый старается вылезти вперед. Тайлер и Джош стоят в ожидании, прижавшись друг к другу, со всех сторон стискиваемые человеческими телами. И вот, спустя час, начинается движение. Толпа делает неожиданно резкий рывок, несясь сокрушающим потоком вперед, сбивая на своем пути все, включая рослых крепких охранников. — Джош! — он хватает его за руку в очередной раз, держит крепко-крепко, боясь отпустить. Они бегут внутри выстроенной ограды змейкой, как по полосе препятствий, спотыкаясь, но, не давая друг другу упасть, как и не давая себя обогнать. Последний поворот, прямая линия, тупик. Тайлер смотрит на Джоша и улыбается. Они, растрепанные и запыхавшиеся, не отпускают рук, все еще переплетая пальцы. Джозеф смеется и утыкается лбом в плечо Дана. Они недолго стоят, держа дистанцию с очередью, дыша полной грудью. Сзади наплывают все новые и новые люди, толкаясь, сжимая своими тушами все плотнее и плотнее. Когда паника заканчивается, а люди потихоньку начинают остывать и успокаиваться, тогда и только тогда Тайлер замечает, что его пальцы переплетены с пальцами Джоша уже слишком долго, чтобы быть обычным дружеским жестом. Он очень смущается и краснеет, смотря на серьезного друга, оглядывающего толпу, но руку не отпускает. — Хм, а почему мы не бежим дальше? — он хмурится, поднимается на цыпочки, пытаясь высмотреть, что происходит за многочисленными макушками бешеных фанатов, выстроившихся в узкий ряд. — Тайлер, — Джош достает из кармана телефон, быстренько смотрит на время и убирает его, — Не хочу тебя огорчать, но запуск только через 5 часов. — О Боже, нет! Я больше не вынесу! Джош захохотал внутри себя, ликуя. «Я же говорил тебе, Тайлер. Не надо было приходить так рано, Тайлер. Я был прав, черт возьми, Тайлер. А раз я был прав, Тайлер, то отсо…» — Что же, подождем, — немного раздраженно и самодовольно произносит он вслух, чуть крепче сжимая его руку в своей руке. — В конце концов, мы же вместе. Люди вскоре начали успокаиваться, так сказать, подустали стоять, и снова загорланили любимые песни. Тай не уступает остальным фанатам, повторяя каждое слово. Джош слушает его голос и наслаждается, незаметно поглядывая на довольного парня. Получается неплохой такой хор, привлекающий внимание проходящих мимо простых смертных. Кто-то снимает на видео, кто-то подходит и спрашивает, что вообще происходит. Некто немного позади в очереди достает огромный ЛГБТ — флаг, размахивая им, как самым значимым знаменем этого шествия. Джош и Тайлер улыбаются и делают по паре фотографий. Один для снапчата, другой для инстаграма. — Тебе зачем эта фотография, Джош? — А тебе? Оба смущаются и утыкаются в свои телефоны. Время тянется убийственно медленно. Светило выглядывает из-за туч, заставляя людей жариться на палящем солнце. Джозеф снимает свою кофту и завязывает ее на поясе. Дан поступает аналогично. Жутко, просто адски, хочется пить. Люди передают воду, стараясь выручить товарищей по несчастью. Но даже это не помогает. Кого-то, кто очень устал и потерял сознание, увозят на машине скорой помощи. Наверное, это самое обидное, когда, даже несмотря на свое желание и возможность попасть куда-то, ничего не получается. — Подержи меня немножко, пожалуйста. Я очень устал, — Джош открывает свои объятия и Тайлер падает в них, положив руки на его плечи. Тяжеловато, но ему нравится. — Нельзя сдаваться, осталось совсем чуть-чуть, Тайджо. Совсем скоро ты увидишь эту группу, ты же так об этом мечтал, — он гладит его по спине и голове. — Все хорошо. Ты нормально себя чувствуешь? — его ладонь ложится на его лоб, проверяя температуру. Тайлер угукает и притирается своей щекой к его щеке. Чертов Джозеф! Джош в уме считает до ста, до сих пор поглаживая спину своего друга, стараясь думать, что это котенок, маленький пушистый котенок, а не самый желанный для него человек на всей Земле. Краем уха Дан слышит приторно-сладкие высказывания, вроде: «какая чудесная пара», «как они классно смотрятся», «вот бы на меня кто-нибудь так смотрел», «хочу по ним фанфик», «ничего милее я не видел» и прочее. 19, 20, 21… Конечно, ему хочется, чтобы они были парой, потому он слушает все эти словечки с упоением. Единственное, что ему не ясно, почему Тайлер до сих пор не отпрянул, хотя он точно слышал, что о них говорят. — Я хочу пить, — он отлип, когда стало невыносимо жарко от объятий. Черт бы побрал это гадкое солнце! — Да, сейчас, — Джош достает из своего небольшого полупустого рюкзака маленькую бутылочку воды и открывает ее, протягивая Тайлеру. — Хочешь пить? Вот, держи! — Рядом стоящая миловидная барышня дает Джозефу бутылку чая. — Спасибо, но я буду пить только из его бутылки, — девушка опешила немного, совершенно не ожидая услышать такого ответа. Она смотрит в пол, не зная, куда себя деть. Джошу жутко неудобно за поведение своего друга. Не мог же он предупредить всю очередь. «Извините, мой Тайлер пьет только мою воду, не предлагайте ему ничего, пожалуйста. Не берет из рук незнакомцев, именно так». Были прецеденты, да. «Я люблю только твоих микробов». И с того момента, как это было сказано, у него всегда с собой есть своя вода — во-первых, он сам не пьет чужую воду, во-вторых, его воду пьет Тайлер. Все же знают про косвенный поцелуй.* Осознание того, что их губы касаются друг друга, совершенно не прямо и не так, как нужно, все равно безумно воодушевляет Джоша. Тайлер делает пару глотков и отдает бутылку ее владельцу. Дан тоже делает глоток и ухмыляется. Ад начинается уже за несколько часов до запланированного запуска. Все притираются друг к другу невыносимо близко, лишая последних остатков воздуха. Ребра буквально трещат, ноги ломаются и оттаптываются, превращаясь в котлеты. Никто не может пошевелиться или сдвинуться с места по своей воле — теперь действует великое и ужасное, неконтролируемое стадо. Кто-то плачет и требует воздуха, по толпе проходит волна, люди из первых рядов требуют сделать два шага назад. В общем, все как всегда. Несложно понять, когда нужно идти. Идти, в принципе, и не надо — вас куда-то несут сами, главное сохраняйте самообладание и не поддавайтесь панике. Именно этого Тайлер и не умеет. Он судорожно хватает ртом воздух, его глаза бегают, нездорово блестя. — Тайлер, все будет хорошо, — Джозеф хватает Джоша за руку, сильно, до боли сжимая. Он паникует, ему страшно. — Я с тобой. Скоро мы уже будем там. Его воодушевляющая речь прерывается по воле неадекватной очереди, вдруг дернувшейся вперед. Кто-то успел упасть, потянув за собой и других, начинается куча мала, сопровождаемая криками отчаяния и боли. — Джош! Джош! — их тянет вперед. Люди пытаются вклиниться между ними. — Держи меня, пожалуйста! Только не отпускай. Он никогда его не отпустит. Наконец, они пробегают через узкий проход и летят на всех порах вперед. Вход, проверка билетов, браслеты — и вот они в зале, стоят на заслуженном ими месте. Первая линия, руки касаются холодного металла, испытывая невероятное наслаждение. — Мы сделали это, Джош! — Тайлер качается из стороны в сторону, чуть ли не подпрыгивая на месте от счастья. Он крепко обнимает Дана. — Спасибо огромное, что ты со мной здесь и сейчас. Спасибо! До выступления остается совсем немного. В слабоосвещенный зал заходят все новые и новые люди, сотни, тысячи самых разных людей. Время здесь пролетает почти незаметно — это какой-то особый вид магии концертного зала. Когда огни резко выключаются, толпа переходит на ультразвук, оглушая своими голосами. Думаю, они могли бы снести стену силой своих криков. Наконец, на сцену скромно выходит группа в полном составе, заставляя, кажется, всех фанаток умереть от экстаза. Тайлер трясет Джоша за плечо, чуть ли не плача от эмоций. Он достает телефон, делает пару хороших снимков. Раздаются чарующие звуки инструментов, первые аккорды песни из нового альбома, которую знать не знает Джош, но, похоже, обожает Тайлер. И в очередной раз за день Дан улыбается от того, что Джозеф счастлив. После первой песни вокалист произносит вдохновенную речь, благодарит каждого фаната за присутствие и желает всем приятного вечера. Звучит песня, которой может подпеть и Джош. Он поддается общему прекрасному настроению, растворяясь в звуках. Сердце сливается с неспешными ударами барабанов, голос певца заполняет его, кажется, всего целиком. В голове вспышками, похожими на фейерверки, раздаются цвета. В зале зажигаются яркие огни фонариков, в темноте напоминающих звездное небо. Это восхитительно. Действительно стоило того. Спустя несколько песен, в зале ярче зажигается свет. Вокалист выходит на подиум, тепло улыбаясь. Он дает пять паре фанатов, пожимает им руки и машет. — А сейчас давайте постараемся сделать одну вещь. Если вы согласны с тем, что я говорю, поднимайте руки, хорошо? — весь зал наполняется визгом из самых отдаленных уголков. — Вы счастливы этой ночью? — люди кричат, образуя своими конечностями целый лес рук. Джош скептически закатывает глаза, облокотившись на металлическую решетку, ограждающую их от сцены и персонала, игнорируя все происходящее. Тайлер замечает это и пихает того в бок, показывая ему язык. Ну, если так надо, то почему бы и нет? — Вы пришли с друзьями? — Дан и Джозеф поднимают руки, переглядываясь. Наконец-то это чудо довольно, прямо-таки светится от счастья. — Вы влюблены? — толпа фанатов орет в очередной раз, многие из присутствующих поднимают руки. Тайлер и Джош тоже тянут руки вверх непроизвольно, и оба замечают это друг у друга. Для обоих этот новый факт становится шоком. «Влюблен? Как влюблен? В кого? Как это возможно и почему он раньше мне не рассказал об этом? Почему скрывает это? Может, это случайность и он ослышался? Или это мне показалось?» Джош грустно опускает глаза, как и Тайлер. Но не мог же он сказать ему, что любит его и только его уже очень давно? Нет, он не может этого сделать, никогда и ни за что он не стал бы рушить эти отношения. Тайлер — самое дорогое, что есть в его жизни. — Вы пришли сюда с любимым человеком? — визг и крик сотни людей. Рука Джоша дергается, собираясь ползти вверх, но он вовремя себя останавливает. Тайлер куда-то отворачивается в бок, обхватив свои предплечья. — Вы пришли сюда с человеком, в которого вы влюблены, но не можете в этом признаться? — вокалист ухмыляется, оглядывая фанатов. Он понимает, насколько судьбоносной может быть сейчас поднятая вверх рука. Сейчас или никогда. Джош собирается с силами и поднимает руку вверх, зажмурившись, а когда открывает глаза, то видит поднятую руку Тайлера. Их взгляды встречаются. Щеки Джозефа алеют даже в темноте концертного зала, а лицо Дана может похвастаться ещё более красным цветом. Кончики ушей у обоих горят. Они не дышат, уставившись друг на друга, хватая губами воздух. — Что? — спрашивают оба синхронно. К ним приходит осознание простой, но такой важной истины. Они скрывали, считая тяжким бременем, неразделенным чувством, свою любовь друг к другу. Они боялись потерять друг друга, ведь они одни против целого мира. Хочется сказать бесконечное количество слов, что так долго томились в заложниках фантазий. Складывались в сундук никогда не произнесенных важных фраз, закрытый на тяжелый железный замок. Хочется закричать во все горло о своей любви, но не хочется, чтобы кто-нибудь услышал. Это не важно. Слова — это лишнее. Они снова берутся за руки, но понимают, что ничего уже не будет, как прежде. Теперь все будет по-другому, все будет лучше, чем они могли себе представить. — Ваш любимый человек ждет вас дома? — ни Тайлер, ни Джош уже не слышат, что бормочет парень на сцене, полностью плененные друг другом. Они — самые счастливые люди в этом зале. — Мы ваша любимая группа? — неконтролируемый гомон толпы. Голова Тайлера осторожно ложится на плечо Джоша, целующего его в макушку. — Прошу, в эту ночь, сейчас, забудьте обо всем плохом, обо всем, что вас тревожит. Ненависть, война, расизм, сексизм, гомофобия, мы все объединены здесь, нас объединяет музыка. Музыка делает этот мир прекраснее! Вы прекрасны, друзья, это все для вас. — и тут вступает гитарист и начинается очередная песня. Музыка — действительно самая чудесная вещь на свете. Любовь подобна музыке, почти так же хороша. Эти две вещи пробуждают в сердцах самые сильные эмоции, на которые способны люди. Эта ночь станет одной из самых важных в их жизни. Та ночь, что они никогда не забудут. Джош теперь точно будет одним из самых преданных фанатов этой группы, ведь каждая песня будет напоминать об этом дне, об этом моменте. О Тайлере. Они держатся за руки все время, не в силах отпустить. Наконец ночной город встречает их обволакивающей тишиной. В ушах немного звенит, голова гудит, а ноги давно не слушаются, но это нисколько не мешает им. — Так значит… мы с тобой… ты и я… — мямлит себе под нос Джош, не переставая улыбаться. — О, Боже, поцелуй меня уже! Они стоят под фонарем на безлюдной темной улице в объятиях друг друга. Тайлер осторожно убирает выбившуюся прядь с лица Джоша, и тот робко целует его в мягкие теплые губы, краснея. Прикосновение получается неловким, совершенно неумелым, таким, каким и должен быть первый поцелуй. Дан медленно отстраняется и смотрит на лицо Джозефа. Его глаза прикрыты, на щеках розовый румянец. Они улыбаются. Они счастливы, как никогда. Тайлер и Джош идут домой.