Устранить помеху любой ценой

Стив в каком-то отупении рассматривал сбитые костяшки рук и старался не смотреть по сторонам. Произошедшее не укладывалось у него до сих пор в сознании, и он просто надеялся, что это страшный сон, и он вот-вот проснётся. Но время шло мучительно медленно, и ему пришлось признать своё поражение — всё свершившееся было явью. Он рискнул поднять глаза, и его сердце сжалось. Тони сидел напротив, в этом дурацком одеяле, с кровоподтёками на лице и стеклянными глазами. Их посадили так после того, как привезли в полицейский участок, и они почему-то не смели встать с этих мест. Ужас произошедшего медленно расползался по телу Стива, и он начал задавать сам себе вопросы. Что, если бы он не успел? Что, если бы не поехал к школе, не дозвонившись до Тони? Что, если бы внутреннее чутье не привело его в закуток под трибунами? Что, если бы эти ублюдки причинили Тони вред? Господи, как же сильно он ненавидел этих парней, как же ему хотелось вышибить мозги из башки Брока и растоптать их по земле. Любой, знающий Стива человек, мог бы с уверенностью сказать, что он миролюбивый и спокойный парень. Вся его агрессия, если таковая и имелась, выплёскивалась на поле. И то, даже в игре он оставался всегда адекватным и зря ничего не крушил. Но увидев, как Тони пытается отбиться от троих игроков его бывшей команды, он пришёл в такую ярость, что её отзвуки до сих пор грохочут в нём. Он посмотрел направо и задохнулся. С офицером полиции разговаривала его мама, она была взволнованна и бросала в его сторону тревожные взгляды. Через пару мгновений лифт за её спиной открылся, и из него вышли двое. Говард Старк излучал поистине праведный гнев, и его жена старательно удерживала его, видимо, зная крутой нрав мужа. Стив снова посмотрел на Тони. Он не плакал, он, скорее, был эмоционально опустошён, и это пугало. Такого он его ещё никогда не видел, Тони был сломлен. А у него вновь зачесались руки. Бросив ещё один короткий взгляд на взрослых, Стив наплевал на всё и пересел к своему парню. — Как ты? Тони молча покачал головой и опустил её. Ему не было больно физически, потому что его накачали обезболивающим, но боль внутри него жгла так сильно, что, казалось, лёгкие скоро откажут. Стив испугался. — С тобой всё нормально? Может, врача позвать? — Нет, — голос хриплый, сломленный и безжизненный. От него веяло холодом и болью, и Стив не знал сможет ли он это когда-нибудь исправить. — Тони., — он придвинулся ближе и робко приобнял его. Старк тут же прильнул к нему и уткнулся лицом в широкую грудь. Стив уже спас его, быть может, он и сейчас делает это. У него крепкие, но такие заботливые руки, он обнимает нежно и гладит его по спине через это чёртово одеяло, что призвано согреть его. Но он ощущает озноб всем телом и понимает, что ещё долго не сможет согреться. — Спасибо, Стив. — Эй, тебе спасибо. Я бы убил его. — Он этого не стоит. Стив обнял Тони крепче и почти невесомо поцеловал в макушку. Они должны забыть это, скоро они забудут, потому что так будет легче жить дальше. Отвращение перекрывало все остальные чувства и ощущения. Тони не чувствовал боль, не чувствовал страх. Он просто не понимал, как три нормальных с виду парня могли опустится до подобного. Его оттащили от багажника машины, куда он складывал несколько книг из библиотеки, чтобы они не мешались ему в салоне. Стив по его настоянию уехал домой, а сам он задержался — нужно было сделать доклад по английскому, чтобы исправить плохую оценку из-за заваленного теста. Брюс побыл с ним, делал доклад по биологии, но вскорости тоже уехал, и оно понятно, завтра Рождество. Можно было бы плюнуть на все эти занятия и отложить их на каникулы, но Тони хотел, чтобы ему ничего не мешало и не отвлекало от Стива. Эти ублюдки подкрались сзади, заломили ему руки за спину и оглушили. Очнулся он в полумраке, под трибунами, скрученный двумя крепкими парнями и с разбитыми губами. — Ну что, принцесса, очнулась? — голос Брока был издевательским и мерзким. Тони недоумевал, чего им, дуракам, нужно. Избить его? Что-то доказать? — Интересно, что капитан нашёл в такой непривлекательной шалаве? Хотя губы у тебя минетные. Любишь сосать члены, Старк? Тони дёрнулся, но тут же пожалел об этом, руки пронзила адская боль, и он прикрыл глаза, кусая губы изнутри, чтобы не вскрикнуть. Он не даст этим козлам ни одного повода посчитать его слабым. Глаза Брока изучающе разглядывали его и прежде, чем он нанёс удар, Тони увидел в них гнев и презрение. Парень ненавидел его и желал причинить боль. Его избивали методично, несколько ударов в живот, по лицу и рёбрам. Двое, что держали его, гаденько смеялись и подбадривали своего нового капитана. Тони терпел, он молча сносил побои и старался не отключаться. Они даже не представляли во что ввязались, тупые пьяные отморозки, он сейчас явственно ощутил запах. Когда Броку надоело бить его, он сжал его за волосы и поднял голову повыше. — Интересно, что в тебе такого, что Стив стал педиком? Хорошо сосёшь? Задница горячая? Может, и нам попробовать? Двое пьяно загоготали, а Брок плотоядно облизнулся. — Знаешь, я готов дать тебе шанс убедить меня в том, что пидорасы хорошие парни, — с этими словами он опустил руку на свой пах и немного сжал его. У Тони поплыло перед глазами и он подумал, что его сейчас стошнит. То, что говорил Брок, было отвратительно и мерзко, Тони с ужасом осознавал, что сейчас он полностью во власти пьяных качков, и они собираются унизить его самым отвратительным способом. Этого он никак не мог допустить. Он никогда прежде не делал минет, он даже чужой член в руках не держал, а эти отморозки собираются надругаться над ним. Мозг лихорадочно начал искать выход из этого положения. Пока Брок тешился своими извращёнными монологами, он прицелился ногой и ударил стоящего справа в колено, что-то неприятно хрустнуло, и парень заорал. Его хватка ослабла, и Тони смог освободиться настолько, чтобы врезать второму парню, держащему его. Брок опешил от внезапной атаки и смены ролей, но тут же пришёл в ярость. Наброситься на Старка ему помешал взявшийся откуда-то Роджерс. Тони и сам не понял, откуда тут появился Стив. Он упал на колени, этот рывок отнял у него последние силы, и он чувствовал, как сознание ускальзает от него. Но отключаться нельзя, Стив не справится один, ему нужно помочь. Краем глаза он заметил оброненный телефон и дрожащими руками подобрал его, думая, что нужно вызывать полицию. Последнее что он помнил перед тем, как всё-таки отключиться, это то, что он повис на Стиве, не дав ему вышибить дух из обмякшего Брока. Дальше блаженная темнота и забвение. Полицейский подвел родителей к обнявшимся на скамье подросткам и оставил их. — Стив. — Тони. Две женщины присели около них и попытались привлечь внимание, но Тони словно бы не слышал. Он дышал, уткнувшись в грудь Стива, и старался не думать. Врач обработал его раны, но губы всё равно саднило, а рёбра тупо ныли, и был шанс, что что-то сломано. Он очнулся в карете скорой помощи и заметался, зовя Стива. Его успокоили, что всё в порядке, хотели отвезти в больницу, но он отказывался и пытался встать. Ему разрешили приехать сюда вместе со Стивом, сказали, что известили родителей и те скоро будут здесь. Он слушал в полуха, пытаясь сохранить самообладание и не расплакаться. Только не здесь, не при Стиве. Мама тихонько провела рукой по его волосам, и он поддался на эту ласку. Она в детстве всегда так успокаивала его после кошмарного сна или если он разбивал коленки, убегая от Джарвиса и заигрываясь с ним в салки. Мама рядом, и его обдало каким-то теплом, как тогда в детстве. Стив всё ещё держал его в своих объятиях и хотелось, чтобы так было всегда. Чтобы не было этих уродов, считающих их чувства неправильными и желающие унизить, избить, изна… Он судорожно вздохнул, он прекрасно помнил, что хотел сделать Брок, и тошнота снова накатила на него. Он зажмурился и позволил маме отнять его от груди Стива, прижался к ней и всхлипнул, но сдержался. Тони не отвечал на звонки и смс, и это тревожно отдавало куда-то в область живота. Стив ощущал растущее беспокойство и решил съездить до школы, проверить там ли Тони. Быть может, он просто засиделся за учебниками, а звук отключил. Старк часто и прочно погружался во что-то, что ему необходимо было сделать. Стив за эти несколько дней отметил для себя, как быстро его парень вовдекается в уроки, науку и беседы с Брюсом. Когда они спорят о чём-то, чего Стив не понимает, то весь мир перестаёт существовать. Эти парни точно гении. И одного из них он бесконечно любит. Паника накатила на него, когда он увидел красный «Мустанг» Старка на парковке. Машина оказалась открыта, с ключами зажигания в замке, и когда он набрал номер в сотый раз, телефон зазвонил в машине. Тони не было, и это было плохо, он нутром чувствовал, что произошло что-то неприятное. Он не знал, что заставило его побежать в сторону стадиона, то ли шестое чувство, то ли какая-то догадка. Он крепко держал в руке свой телефон и вглядывался в темноту. Вскрик слева послужил ему тем самым ориентиром, который в конечном итоге спас Тони. Он видел, что с ним трое, и Брок собирается нанести сокрушительный удар. Он набросился на него, и ярость заволокла его разум. Один из парней валялся на земле, держась за ногу, третий дал дёру, но вся его ярость обрушилась именно на нового капитана команды. Они причинили Тони боль, он видел боковым зрением его разбитые губы и припухший след под глазом. Тупые отморозки, как он ненавидел их сейчас. Тони вызывал полицию, а он с остервенением бил обидчика и отступил только тогда, когда Тони вцепился в него, шепча: — Не нужно, Стив, хватит. Ты убьёшь его. Он и хотел этого, впервые в жизни в нём было столько ярости, что он готов был убить. Тони потерял сознание, и только это привело его в чувство. Он подхватил его на руки и понёс к стоянке. Уже на подходе к освещённой парковке он услышал вой сирен и увидел машину полиции, а за ней скорую. Он смутно помнил, как у него забрали Тони, как понесли к карете скорой помощи, а он рвался за ним, боялся отпустить, боялся, что ему снова навредят. В чувство его привёл полицейский и звонкая пощечина. Он затих и упал на колени, содрогаясь от рыданий. Это всё из-за него, он не смог защитить любимого, позволил ему быть одному, и трое ублюдков воспользовались этим. Как он сможет теперь исправить это?

***

Джарвис принес ему чай и шоколадный кекс со свежей клубникой, но Тони завернулся назад в одеяло и пробубнил оттуда, что не голоден. — Тебе нужен гормон радости, мой мальчик. Поэтому вылезай и съешь кекс. А потом возьми свой телефон и ответь своему парню, он уже оборвал городской. Тони вынул голову из-под одеяла и виновато посмотрел на дворецкого. Тот ему улыбнулся и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. Слова как раз были и не нужны. Тони ощущал себя отвратительно, и ничто не могло это изменить. Пока нет. Вчера с них взяли показания, ему пришлось рассказать кто и зачем на него напал. Он утаил только одну деталь, то, что хотел сделать Брок перед тем, как появился Стив. Этого он никому не расскажет, потому что это отвратительно настолько, что у него снова свело судорогой живот. Мама плакала, отец хмуро поджимал губы, и он знал, что эти три придурка нажили себе огромные проблемы. Краем уха он слышал, что Стиву пытались приписать превышение самообороны, потому что Брок угодил в больницу, но отец это тоже слышал и тут же вызвал адвоката. А ещё он видел недоумение на лице его матери, миссис Роджерс, судя по всему, была до сих пор не в курсе, что они встречаются. И тут он искренне сочувствовал Стиву. Не так это нужно рассказывать, не при таких обстоятельствах. Их забрали домой, мама что-то говорила про психолога и больницу, но он качал головой и просил просто лечь поспать. Ему уступили, пока. Он взял в руки телефон и нажал на последний пропущенный вызов от Стива, были и другие — от Пеппер, Брюса и Роуди, но он проигнорировал их. Он не готов говорить об этом с другими, а то, что они уже в курсе, он не сомневался. Стив снял трубку после первого же гудка, словно бы не выпускал сотовый из рук. — Слава Богу, Тони. — Привет, Стив. — Привет, как ты? — Как муха, которую прибили тапком. — Больно, да? — Да, но жить буду. Джарвис напичкал меня таблетками, и мне пока нормально. — Прости, Тони. Это моя вина, я… — Что? Нет. Нет, Стив. Не смей так говорить. Ни ты, ни я, мы не виноваты в этом. Ты… Ты спас меня. Ты не виноват. — Я должен был остаться с тобой. — Послушай, — Тони залез назад под одеяло и свернулся клубочком. — Ты уехал помочь маме, сегодня Рождество и это самое нормальное и правильное, что должно было произойти вчера. Всё остальное на совести этих уродов. Это они напились и решили, что будет забавно избить гея. Только они не учли одного, мой отец их теперь в порошок сотрёт. Он задушено посмеялся и скривился. Ему не было легче от осознания, что у его обидчиков будут неприятности, вовсе нет. Это не делало его боль меньше, а унижение легче. Всё, что произошло, наложило на него отпечаток, который не забыть и не смыть под душем, сколько не три себя мочалкой. Они хотели надругаться над ним только потому, что он любит парня. Это не укладывалось в голове. — Тони., — голос Стива вырвал его из мыслей, и только сейчас он понял, что по его щекам текут слёзы. Вот чёрт, он не хотел плакать при Стиве, пусть тот и не видит его. — Что? — Можно я приеду? Мне невыносимо сидеть дома и чувствовать на себе мамины взгляды. — Ты сказал ей? — Сказал… — Приезжай. Стив со вздохом снова посмотрел на маму и так же опустил глаза. Мама была в шоке, он никогда прежде не был ни задирой, ни просто любителем подраться. Он был послушным, Баки даже утверждал, что чересчур. А теперь мама смотрит на него и не может поверить, что её примерный сын выбил два зуба у товарища по команде в припадке ярости. — Ты можешь объяснить мне, Стив? Я постараюсь понять, честно. Просто скажи. Стив молчал, он не знал, как сказать матери, что заступился за своего парня, что тот всплеск агрессии был только потому, что Тони был в беде. Он не знал, что именно сказали ей полицейские, но теперь мама смотрит на него и не верит своим ушам и глазам, а ему нужно как-то рассказать ей о том, что он гей. — Стив. У тебя что-то случилось? Какие-то неприятности? Ты ведь всегда был таким миролюбивым и добрым. Зачем ты так избил мальчика? — Мальчика? — он поднял глаза на мать и фыркнул. — Этот мальчик нападающий и весит 165 фунтов*, не меньше. — И всё-таки ты выбил ему два зуба, а так же бил после того, как он потерял сознание. Я не понимаю, Стив. Что случилось? Роджерс тяжело вздохнул и посмотрел на маму. Этот момент пришёл, нужно сказать ей. Видеть страх и непонимание в её глазах было невыносимо, он очень сильно любит её. Как же больно будет видеть отторжение и презрение, с которым он сталкивается последнее время. — Мам, — женщина вся напряглась и постаралась сосредоточиться на нём, всем видом показывая своё внимание, заботу и участие. — Тони мой парень, я люблю его. Секунда, вторая, третья. Информация очень тяжело и долго доходила до его матери. Она покачала головой, не доверяя собственным ушам. — Ты, что? — Я люблю Тони Старка, и мы встречаемся. Вот почему я избил этого ублюдка и готов избивать каждого, кто посмеет невредить Тони. Женщина села на стул, сжав горло, ей стало плохо, и Стив вскочил, чтобы подать стакан воды. Мама приняла новость не очень хорошо.

***

Они оба не хотели праздновать. Рождество — светлый праздник, полный радости и веселья, а они зализывали раны и старались не падать духом. Тони спустился вниз, как раз когда Джарвис впускал Стива в дом. Они мягко обнялись, и Тони немного поморщился. Переломов не было, но по всему телу расцвели синяки и было больно. — Ты ел? — Стив заглянул в карие глаза, и Тони хотел соврать, но Джарвис не дал. — Нет, отказывается от любой еды, кроме таблеток. — Это плохо, нужно поесть. Идём, где тут у вас кухня? Джарвис указал направление, и Роджерс потащил Тони за собой. Тони любил кухню, тут всегда вкусно пахло, кухарка сама пекла хлеб, и ему в детстве всегда доставалась хрустящая горбушка и чашка какао. Сейчас же тут готовили праздничный ужин, и они со Стивом замерли на входе. Роджерс не ожидал застать кого-то, тем более двух человек, которых не знал. Тони представил всех друг другу, и их усадили за высокий стол, тут же появились тарелки и приборы. И заботливые руки миссис Хоули раскладывали оладьи, доставали джемы и варенья. Стив немного прибалдел от такого и смутился. Он-то собирался напоить Тони чаем с какими-нибудь бутербродами и совсем не учёл, что это не обычный дом. Это дом очень богатых людей и тут есть кухарка, дворецкий, садовник и ещё куча народа. Они молча ели, украдкой посматривая друг на друга, но не смея коснуться или заговорить. Видя их смущение, двое переглянулись и покинули кухню со словами, что им нужно съездить в магазин, докупить продукты. Тони был им благодарен. — Первый раз ем такие вкусные оладьи, — Стив оглянулся. Кухня просто огромная, куча техники, наверняка ресторанная и профессиональная. — Может, останешься на ужин, будет ещё вкуснее? — Мама, боюсь, этого не оценит. — Всё плохо? — Хуже, чем я думал. Она молчит и плачет весь день, а вчера сказала, что простить себе не сможет, что неправильно меня воспитала. Тони поморщился и сочувственно пожал руку Стиву, слегка придвигаясь к нему. — Она это от шока. Ей просто нужно время. — Твоя мама долго в себя приходила? Тони закусил губу, снова поморщился от боли и покачал головой. — Нет, она, кажется, и до моего признания догадывалась. Я с детства из всех девочек общался только с Пеппер, но никогда не говорил им, что она моя девушка и мы с ней влюблены друг в друга. Ничего такого, просто друзья. Вот для отца это было шоком, он так кричал, — Тони повёл плечами стряхивая неприятное воспоминание. — Он сказал, что отрекается от меня и прогоняет из дома, он вообще очень вспыльчивый, но мама умеет это успокаивать. Мы где-то месяц с ним не разговаривали, я старался не попадаться ему на глаза и почти всё это время слонялся у Пеппер и Брюса. — Давно это произошло? — Летом. Потом всё стало меняться. Он начал скучать по мне, мама ему кучу каких-то доводов привела, и он оттаял. Я особо ничего для этого не делал, кроме того, что не отсвечивал. Да и потом, чего ему было дальше злиться? Я нормально учусь, нормально выгляжу. Я не одеваюсь в женские тряпки, не прокалываю себе уши и не таскаю у матери косметику. Я всё тот же сын, что и был у него до этого, с одним только уточнением. Мне нравятся парни. Точнее, один парень. Ты. Стив не мог больше сдерживаться и обнял Тони, мягко прикасаясь к его губам. Поцелуй был невесомым, как пёрышко, чтобы не навредить ещё не зажившим губам. Тони судорожно выдохнул, но то, чего он боялся с самого утра, не случилось. Он не испытывал неприязни от прикосновений Стива, наоборот, ему было хорошо и уютно с ним. — Мне повезло, — Роджерс провёл рукой по непослушным волосам и чмокнул его в висок. — Повезло, что ты есть, Тони. И что мы теперь есть друг у друга, невзирая на уродов вокруг нас. — Тони мелко вздрогнул, и Стив ощутил вкус ошибки, не стоило напоминать ему о вчерашнем. — Прости, прости меня. — Всё хорошо, Стив. Рано или поздно это всё равно бы всплыло. — Я бы хотел, чтобы этого больше никогда не было в нашей жизни. Чтобы вчерашний день просто стёрли из твоей памяти. — А из твоей? — Нет, — он поджал губы и застыл. Тони чуть отодвинулся и заглянул в голубые глаза. — Почему? — Потому что хочу помнить какими сволочами могут быть люди, которым я доверял много лет. Не то чтобы мы с Броком были друзьями не разлей вода, но я хорошо к нему относился. Мы были в одной команде, ходили в один душ, чёрт возьми, и я понятия не имел, что он гомофобный ублюдок и может так поступить. Да, я хочу помнить это, чтобы уметь различать опасность и больше никогда не подвергать ей тебя. — Стив., — юноша уткнулся лбом в грудь напротив и судорожно вздохнул. — Ты не виноват, сколько раз мне это повторить? Ты не должен брать на себя такой груз — защищать меня ото всех. Я в принципе и сам могу за себя постоять, когда их не трое. — Я знаю, Тони. Ты держался молодцом, и я просто немного помог тебе, но я должен о тебе заботиться. Всегда. — Да? — карие глаза заглянули в пылающие праведным гневом глаза напротив. — Почему? — Потому что я люблю тебя. Тони, я люблю тебя и не хочу, чтобы тебе хоть раз ещё было больно. Старк, сам того не желая, расплылся в какой-то идиотской улыбочке. Они не признавались друг другу в любви, ещё нет. Симпатия — да, они нравились друг другу и очень сильно, они сразу же поладили и привязались, но любовь… Он, если честно, стеснялся признаться первым, ведь они только начали встречаться, и Стиву было совсем не обязательно знать, что он сохнет по нему уже больше года. Но теперь можно. — Я тоже люблю тебя, Стив. Очень сильно люблю. Роджерс взял в ладони избитое лицо любимого и нежно прикоснулся к его губам. Как бы ему хотелось сделать это со страстью, поддаться порыву и смять эти пухлые губы своими, ощутить жар и желание. Но он не мог и принялся покрывать лицо напротив мелкими поцелуями, шепча слова любви. — Мы идиоты, ты знаешь? — Отчего это? — Мы сидим на кухне и смущаем кучу людей, хотя могли бы подняться ко мне в комнату. — Кого мы смущаем? — Стив тут же отстранился и огляделся. Никого не было. — Садовник заглядывал, чтобы принести свежие цветы. Горничная хотела попить чаю, а миссис Хоули нужно дальше готовить. Пошли, — Тони встал и потянул недоуменного парня за собой. Им стоит побыть одним какое-то время, потому что шансы провести каникулы вдвоем вчера рухнули, как карточный домик. Родители отменили поездку в Европу, и он слышал, как отец говорил маме про телохранителя. Свободная жизнь определённо заканчивалась, но он не хотел думать об этом прямо сейчас. * 75 кг