Устранить помеху любой ценой

— Я не поеду, прости, — Стив отводит глаза и пытается отвернуться, спрятаться и просто раствориться в пространстве. Ему тоже больно, но видеть боль в глазах Тони невыносимо. — Но почему, Стив? — он стоит на крыльце чужого дома и как никогда прежде ощущает пустоту вокруг себя. Роджерс словно чужой, холодный и отстранённый. Тони зябко ёжится, хотя на улице жарко и даже душно. — Я не могу оставить ее, — он всё-таки разворачивается и уходит в дом, стараясь не смотреть на Старка, отчаянно надеясь, что тот поймёт и простит его. Тони стоит на ступенях и не знает, как ему дальше быть. Стив закрывался от него последние пару недель, объясняя это усталостью и волнением перед экзаменами. Но вот всё сдано, в Нью-Йорке их ждёт квартира и университет, в который они всё же поступили вместе. Всё идет по намеченному плану, а Стив пропадает на два дня и отключает телефон. Тони не выдержал волнения и приехал к нему домой, чтобы услышать отказ. Это бьёт его в самое сердце и он не знает, сможет ли дышать. Он отступает назад. Ещё шаг, и ещё. Стив только что отказался от него, от их будущего. И Тони не вправе винить его, ведь он выбрал маму, а это самый важный человек в его жизни. Но отчего-то на душе нет никакого понимания, хочется кричать и ломать, хочется ворваться в дом и высказать этой женщине, как же сильно она не права. Но вместо этого он садится в машину и трогается с места резко и неуклюже. Ничего больше не будет как прежде, как он мечтал, как они надеялись. Стив отказался от него и это самое болезненное, что он только испытывал за свою непродолжительную жизнь.

***

Мама улыбается и старается выглядеть бодро, но он знает, что она переживает за него и только поэтому приехала в Нью-Йорк, который очень не любит, потому что отец часто здесь пропадает по делам. Завтра они оба уедут и оставят Тони в его новой, одинокой университетской жизни. Джарвис мнется позади него, и он сто процентов знает, что услышит от дворецкого. — Можно, я останусь? Мария улыбается, и она совсем не против, она будет рада, если за её сыном будет присматривать надежный Джарвис. — Конечно, Джа. Без тебя я тут с голоду помру и завоняю через неделю. Он пытается шутить, выглядеть бодро и счастливо, но внутри такая пустота, что он боится расплакаться и попросить отвезти его назад. Они не общались со Стивом всё лето. Всё рухнуло в один миг, и он корил себя за то, что упустил какой-то момент, не почувствовал, не удержал. Всё могло быть иначе, всё должно было быть по-другому и от осознания безысходности ему хочется выть сейчас. Но он улыбается и обнимает маму. Ему придётся научиться жить без Стива.

***

Университет принимает его с распростертыми объятиями и лихо закручивает в студенческие будни. Он гений, он звезда. К нему тянутся люди и совсем не так, как в школе. Здесь много звезд, много парней и девушек с богатыми родителями, но ни у кого из них нет его мозга. Тони находит утешение в творческих порывах и вечеринках. Он старается заполнить пустоту изобретениями, а когда не получается, то закатывает пирушку, на которую съезжается весь местный бомонд. Он смеётся, стараясь скрыть боль и слёзы. Он танцует с девушками, но в полумраке коридора целуется с парнем. Ему хочется вновь почувствовать тот трепет, когда чужие руки прикасаются к нему, а губы жадно ласкают его рот. Ему нравится первые пару минут, а потом он осознает, что это не Стив и хмель как рукой снимает. Он отталкивает парня и скрывается в своей комнате, предоставляя Джарвису выпроваживать гостей. Его душат слёзы, и он позволяет их себе, уткнувшись в подушку. Он прекрасно понимает, что никто не сможет заполнить его пустоту и от этого только хуже. Он находится практически в обмороке, когда заботливые руки обнимают его и вытирают лицо холодным, влажным полотенцем. — Всё будет хорошо, мой мальчик, — Джарвис ласково гладит его по волосам, нежно обнимает и даёт что-то выпить. — Ты сильный, ты справишься с этим. — С чего ты взял? — он икает и пьёт. — С того, что я знаю тебя всю жизнь. Ты всегда добиваешься поставленной цели, это в твоём характере. — Я не смог, не в этот раз. — Всё ещё будет, поверь мне. И он почему-то верит, так глупо и наивно, что можно было бы рассмеяться, если бы не боль. Родители навещают его иногда, и он каждый раз молчит, но спрашивает глазами. И мама отводит взгляд. Значит, Стив не искал его, не приходил ни разу и, скорее всего, давно забыл. Он зарывается с головой в чертежи вместе с отцом, и Говард горд им, конечно, но и встревожен. Они не обсуждают этот разрыв, но оба знают, как всё непросто. Его первый патент на изобретение отмечают шумной компанией. На Рождество прилетела Пеппер, и он бесконечно рад снова обнять её, уткнуться носом в рыжие волосы и забыть на мгновение последний год жизни. Она долго молчит, но не выдерживает, она никогда не умела молчать. — Разве ты не хотел бы с ним увидеться? — А какой смысл? Он сделал свой выбор, которого я, кстати, не ставил. И я не могу винить его в этом. У него кроме мамы никого нет, а парня можно любого найти, точнее, девушку. — Ты ведь так не думаешь, Тони. Ты не любой, ты единственный и он любит тебя. — Видимо, недостаточно сильно, чтобы поехать со мной сюда. — Ты мог бы остаться там. — А смысл? — он поднимает на неё взгляд. — Он закрылся от меня. Перестал отвечать на звонки и сообщения. Я даже толком ничего не понял. Вот мы готовимся к поездке сюда, всё шикарно и тут — бац — он никуда не едет, и я ему на хер не сдался. — Я в это не верю. — Поверь, Пеп. Поверь. Он просто бросил меня, сказал, что не может поехать и ушёл. Всё, конец. Подруга качает головой и хмурится. — Это совсем не в его духе. Что-то у них там случилось, я уверена. — И как я должен был поступить? Залезть ему в голову и узнать, что происходит? Ворваться в его дом и пытать его мать? Он не захотел делиться этим со мной, а я не стал навязываться. У нас всё кончено. Джарвис считает, что я скоро найду себе другого парня. — Он так сказал? — Нет, конечно. Я так услышал. Они едут на вечеринку в ночной клуб с новыми друзьями Тони, и Пеппер они определенно не нравятся. Она морщит носик, когда один из парней подкатывает к ней и намекает на секс. Старку это тоже не нравится, и он просит приятеля придержать коней. Всё сводится к шутке, но девушка озадачена. Её друг никогда прежде не дружил с такими поверхностными людьми. А когда к Тони подсаживается какой-то парень, и они начинают целоваться, мисс Поттс думает, что ей пора на воздух, иначе её стошнит. — Ну и чего мы так быстро ушли? — А ты не понимаешь? — Нет, я отшил Джейка, всё было в порядке. — Ты не в порядке, Тони. Ты очень даже не в порядке. И этот парень в клубе, он не заменит Стива. Старк сжимает кулаки и гневно сопит. — Спасибо, что указала мне на это. А то ведь я такой дебил, что не знаю этого. — Тони… — Хватит. Я уже не ребёнок и сам принимаю решение. Любой парень, который проявит ко мне симпатию, лучше Стива. Пусть это будет только секс, но это будет честно. Они не врут мне, не говорят, что любят, и не бросают с разбитым сердцем. Пеппер поджимает губы, но молчит в этот раз. Ей нечего сказать, нечем утешить и она не может позволить себе обнадёживать Тони. Ему и так больно.

***

Первый год пролетает очень быстро, как и второй. Но ему скучно, всегда было скучно в школьных стенах и только желание быть как все, а ещё интерес к капитану команды по лакроссу держали его в школе. Университет же открывает перед ним новые горизонты, и он уже не привязан к одному человеку, не хочет понравится ему и быть с ним всю оставшуюся жизнь. Он пускает Нью-Йорк в своё сердце. Он начинает любить этот город, с его ночными огнями и безумными вечеринками. Он пробует пить, но быстро разочаровывается в этом способе забыться. Лучше уж наука, прогресс и изобретения. Они дают ему ощущение жизни. Поэтому он заканчивает университет за два года. Он с головой уходит в дела фирмы отца, и патенты идут один за другим. Говард гордится им, он берёт его на заседания совета директоров, в деловые поездки и на выставки. Они идеальная пара — сын и отец — американский образец успеха. Ему всего двадцать, но он успешный, деловой и богатый. И это не деньги отца. Он сам сделал себе имя, он заявил о себе всему миру, и мир принял его. Теперь он Тони Старк — гений мира технологий. Он не возвращался домой ни разу с того дня, как уехал из него. Он скучает по маме, по дому, по эклерам миссис Хоули, но другая тоска не торопится отпускать его, и он не спешит домой. Он пытается наладить свою жизнь, но его удел — одноразовый секс с симпатичными парнями, которых утром выпроваживает Джарвис, и он благодарен ему за это. Никто из них не трогает его сердце, а некоторым он даже платит деньги, потому что так проще. Это честность и строгий расчёт, простая арифметика, от которой ничего не болит в душе. О плохом самочувствии мамы он узнаёт случайно. Они летят с отцом на конференцию, и Мария звонит, чтобы узнать как дела. Отец интересуется, как она, и Тони напряжённо вслушивается в их разговор. — Мама больна? — Да, неважно себя чувствует последнее время. — Почему мне не сказали? Говард пожимается плечами. — Ты не летаешь домой, а ей летать пока нельзя. — Мы вернёмся сразу же после конференции, отец. Нужно было сказать мне. Никакие мои детские заморочки не сравнятся с маминым здоровьем. — Хорошо, сын. Прости, но мама не хотела тебя волновать. Тони в ответ лишь раздражённо повел плечами и уставился в иллюминатор. Он не забыл его, но и страх вернуться домой прошёл. Они всё равно не встретятся, слишком далеко живут друг от друга, в слишком разных слоях вращаются. Стив наверняка играет в своей лиге и вообще может быть сейчас, где угодно. О нём в последнее время никто не слышал, хотя он и не спрашивал специально, но Брюс как-то упоминал его в разговоре, как и Роуди. А Пеппер, так вообще всю плешь проела. Но это было давно.

***

Мама расцветает, стоит только ему переступить порог их с отцом спальни. Она так счастлива, что Тони понимает, как же тяжело и плохо ей было без него. Как сильно она скучала, сильнее, чем он. — Как ты? — Уже намного лучше, мой дорогой. Я так рада, что ты приехал. — Я тоже рад. Джарвис пошёл целоваться с цветами в саду, — они оба смеются и ласково гладят друг друга. — Я скучал. — Я знаю, хорошо, что ты дома. Пеппер будет прыгать от восторга. — О, нет. Ты уже телепатически сообщила ей? Они снова смеются, и они оба счастливы. Словно бы и не было этих двух с небольшим лет вдали от родных стен. Тони любит свою комнату. Она большая, просторная, поделена на несколько функциональных зон, но сейчас она будит в нём ненужные воспоминания, он хотел бы вычеркнуть их из своей жизни. Мама по-прежнему ответила ему на немой вопрос покачиванием головы. Хотя он и не надеялся ни на что. Быть может, просто узнать, что со Стивом всё в порядке. Пеппер знает, что он приехал. Откуда, не известно никому, но она врывается в дом пару часов спустя и виснет на нём, умудряясь и говорить, и целовать, и тискать его. — Пеп, Пеп, задушишь. — Тони, как я рада. — Да, я понял, понял. Реально ведь задушишь. В дверях мнётся Хэппи, и Тони рад, что они до сих пор вместе. Поступили после школы в Калифорнийский университет, живут в съёмной квартирке и выглядят так счастливо, что хочется украсть немного этого счастья.

***

Джарвис не менее озадачен, чем сам Тони, когда говорит ему, кто пришел в их дом и просит встречи. — Ты уверен? — Конечно, это миссис Роджерс. Она так представилась, и я помню, как она выглядит. — И что ей нужно? — Я пытался выведать, но она просит о разговоре с тобой. Сейчас с ней твой отец и если не хочешь её видеть, то мы что-нибудь придумаем. Тони отчаянно хочет согласиться и трусливо сбежать в свою комнату, пусть он и не спал всю ночь в своей постели, слишком уж тяжёлым камнем навалились воспоминания. Но он берёт себя в руки и качает головой. — Нет, я поговорю с ней. Вдруг что-то со Стивом. — Хорошо, но мы будем рядом, — Джарвис тепло ему улыбается, и Тони кивает в знак благодарности. Что бы он делал без верного дворецкого? Миссис Роджерс выглядит неважно. Это мягко сказано. У неё круги под глазами, которые не смогла замаскировать косметика. Она уставшая, разбитая и подавленная. От той высокомерной дамы, что отчитала его как-то на крыльце собственного дома, не осталось и следа. У Тони сжимается сердце, и он чует неладное. — Добрый день. — Добрый день, Тони. Спасибо, что согласился поговорить со мной, — она стоит, и он указывает ей на кресло рядом со столом отца. Они в его кабинете и это просто отлично, всё официально и без сантиментов. Они садятся друг напротив друга, и он пытливо смотрит, не желая облегчать ей задачу, но вскоре не выдерживает. — О чём вы хотите поговорить? Она мнётся и теребит рукав на белой блузке, ей неловко и стыдно и Старк знает это, видит её насквозь. — Мне нужна твоя помощь. Удивление отражается на его лице, и он даже не пытается его скрыть. — Помощь от меня? — Да. Я знаю, что поступила неправильно и раскаиваюсь в этом. Я разлучила вас со Стивом, хотела для моего мальчика самое лучшее. Карьеру, хорошую жену и семью в будущем. Но вышло так, что всё рухнуло, — она нервничает слишком уж сильно, и Тони встаёт, чтобы подать ей стакан воды. Она судорожно пьёт и старается успокоиться. — Что случилось? — Стив… Он изменился после школы. Очень сильно изменился. Я не могу достучаться до него. — Что с ним? — он чувствует, как холодеют руки и надеется, что чтобы ни произошло — это поправимо. — Он пьёт. Каждый день. Я уже и не помню, когда он был трезвым последний раз, — она опускает голову и плачет, а Тони смотрит и не может поверить своим ушам. Стив пьёт? Парень, который на день рождения Тони выпил всего один бокал шампанского и не давал ему напиться? Этот Стив? — Я не понимаю… — Это всё из-за меня. Я заставила его остаться со мной, сослалась на то, что сильно больна и мне нужен покой. Он остался, он всегда был хорошим мальчиком. Но потом он начал пить… — Он вылетел из команды? Она кивает и поднимает заплаканное лицо: — Мне очень жаль, правда. Я не знала, что это так сильно повлияет на него. — И что вы хотите от меня? Мы не виделись два года, мы давно чужие друг другу. Она судорожно всхлипывает и качает головой: — Он помнит о тебе. Он столько раз упрекал меня в вашем разрыве, столько раз говорил мне плохие вещи... — она снова плачет и Старку неловко. Он ищет глазами салфетки и находит их на комоде около окна. Она благодарно принимает коробку и пытается успокоиться. — Мне страшно… Пожалуйста. Его не нужно умолять, он поворачивается к ней спиной и быстро выходит из кабинета. Красный Мустанг стоит около парадной лестницы, и он благодарно кивает Джарвису. — Приглядите за ней. — Да, Тони. Машина срывается с места, и он пытается успокоиться. Через несколько минут он увидит Стива. Первый раз за два с половиной года. И Стив в плохом состоянии. Он-то, идиот, думал, что Роджерс давно забыл его. Что у него карьера идёт в гору, толпа поклонников, с которыми он трахается и думать забыл о Старке. Но это же Стив. Как можно было думать о нём так? Хотя и тот факт, что с ним теперь, тоже не укладывается в голове. Он без стука входит в дом и по наитию идёт в сторону кухни. Стив сидит за столом, около него бутылка дешёвого виски и наполовину полный стакан. Он смотрит в одну точку и не сразу замечает, что его одиночество нарушено. Он поднимает мутный взгляд и качает головой. Тони молчит и с болью смотрит на любимого до сих пор человека, боясь проронить ненужное слово. Он пытается увидеть в этом хмуром и осунувшемся парне своего Стива, но не может. Этот Стив чужой, пьяный и неопрятный. — Стив? — М-м? — Роджерс смотрит на стакан и снова качает головой. — Что-то в этот раз быстро, даже ещё не полбутылки. Старк не совсем понимает, что происходит сейчас, но делает шаг вперёд и пытается обратить на себя внимание. Кажется, Стив не считает его настоящим. — Стив, здравствуй. — А, это ты., — голос хриплый и, кажется, прокуренный. — Давно не виделись. — Он пьяно смеётся и отпивает добрый глоток из стакана. — Кажется, всего несколько часов прошло. Да, Тони? — Стив, это я. Настоящий. — Да-да. Ты всегда это говоришь. Ты настоящий, ты меня любишь, ты вернулся. А на утро ты испаряешься и тебя нет. Никогда нет, — он сжимает стакан, и Тони боится, что тот сейчас полетит в него. Но пальцы расслабляются, и Роджерс снова делает глоток. — Это действительно я, хватит пить, — Тони резко подходит и отнимает бокал из ослабевшей руки. Но Роджерс всё равно не реагирует на него. Он тянется к бутылке, но Тони перехватывает её и отводит руку в сторону. — Это я, мать твою, Роджерс. Приди в себя. — Мать? Моя мать? А, давай поговорим о ней. О моей любезной матушке, чья неизлечимая болезнь сердца разрушила наши отношения. Знаешь, я думаю, она соврала мне. Уверен в этом. Иначе, как бы она ходила на работу и пахала там, чтобы содержать нас? Она хорошая, ты не думай. Просто не смогла пережить, что её сынок оказался педиком. Церковь же осуждает содомию, а она любит церковь. Старк понимает, что это обычный разговор для Стива в таком состоянии. Что он часто видит его в приступе белой горячки и несёт весь этот бред, в котором скрыты его горе и боль. Он опускается перед ним на корточки и гладит по ноге. — Стив, малыш. Это действительно я. Из плоти и крови. И я здесь. Просто поверь мне. — Это больно. Уйди, — Стив отряхивает его руку со своей ноги и пытается встать, но заваливается на стол, и Тони помогает ему. Он тащит Роджерса в сторону гостиной и хочет найти ванную комнату. Стив сам стремится туда, потому что его тошнит и стоит им войти в уборную, как его выворачивает над унитазом. Тони придерживает его, потом включает холодную воду и смачивает полотенце, чтобы обтереть лицо и грудь привалившегося к стенке парня. — Зачем ты приходишь? — Я не приходил, это твоё воображение. Но сейчас я здесь. Я не оставлю тебя, обещаю. Больше нет, — Тони гладит его по руке, по плечам. Пытается снять с него рубашку и Стив позволяет это. Он часто дышит и прикрывает глаза. — Давай, тебе нужно принять душ. Он помогает Стиву встать, предварительно стянув с него домашние штаны и удержавшись от снятия боксеров. Сейчас не время, как бы сильно ему не хотелось. Он видит, как исхудал Стив, и как кожа выглядит болезненно серой и сухой. Он впихивает его в кабинку, быстро раздевается сам до трусов и входит в неё, чтобы включить душ. Стива окатывает холодной водой и он задыхается от этого. Минута, другая и он начинает приходить в себя. Его бьёт озноб, и он мотает головой из стороны в сторону. Неверяще трогает Тони за руки, щупает и пытается стряхнуть воду с глаз, а потом в какой-то момент хватает и прижимает к себе. — Чёрт, это действительно ты. Тони обнимает его и гладит по спине, он чертовски замёрз, но продолжает стоять рядом и шепчет на ухо успокоительные слова. — Всё хорошо, малыш. Я рядом и теперь всё будет отлично. Ты мне веришь? — Тони, Господи. Тони, — Стив плачет и только крепче стискивает его в объятьях. — Это ты, Господи, это действительно ты. Но как? Откуда? — Не важно, малыш. Главное, что я здесь. Давай, нужно согреться, — он выключает воду и пытается вытащить их из душевой кабинки, но это не так-то просто, потому что Стив прилип к нему мертвой хваткой. Кое-как они выходят, и он берёт махровое полотенце с вешалки, укутывает в него Роджерса и пытается найти второе, чтобы самому вытереться. Стив снова прижимает его к себе, обнимая и утыкаясь носом в ложбинку на ключице. — Только бы не сон, пожалуйста. Я так устал видеть эти сны, Тони. Ты приходишь ко мне, целуешь, говоришь, что любишь, а потом уходишь и мне нужно снова напиться, чтобы увидеть тебя. — Я не уйду, обещаю. Идём, где твоя спальня? Стив всё ещё не твердо стоит на ногах, но тащит Тони за собой на второй этаж. Дверь налево открыта и в комнате полный бедлам. Тони усаживает Стива на кровать, стряхивает с неё мусор и гору грязных вещей, пытается уложить Роджерса, но он боится отпустить его. — Я здесь, Стив. Всё хорошо, просто ложись, — он укладывает его, снимает мокрые боксеры и ищет одеяло, которое находится на полу с другой стороны кровати. Он укрывает им дрожащего парня и приоткрывает окно, чтобы проветрить смрад. — Ты ляжешь со мной? — Да, сейчас, — он избавляется от собственных боксеров и ныряет под одеяло. Постельное бельё не первой свежести, но ему наплевать. Он прижимается ближе, они оба мокрые и холодные и он старается согреть Стива. — Прости меня, если сможешь, — Стив задыхается от ощущений, от рвущихся наружу рыданий и признаний в любви. Он так долго и медленно пытался угробить себя, потому что потерял смысл жизни, что сейчас действительно боится, что всё это очередной алкогольный бред. — Всё хорошо, малыш. Я не злился на тебя, никогда. Мне было плохо, но я не злился. — Тони... — он дрожит и пытается прижаться ещё сильнее, он укладывает Старка себе на грудь и дышит, дышит им. Это его запах, его кожа. Это его Тони. — Я хотел умереть, всегда надеялся, что напьюсь и смогу что-нибудь сделать, наберусь храбрости, позвоню тебе и попрошу прощение, а потом перережу себе вены. — Тише, тише. Стив, хорошо, что ты не смог. Я бы никогда в жизни не простил себе этого. Слышишь? — Слышу, — слёзы катятся по его щекам, и он понимает, что впервые в жизни плачет при Тони. Но это не страшно, не стыдно, ему нужны эти слёзы, он так долго копил их в себе. — Ты ведь не уйдёшь? — Не уйду, Стив, обещаю. Поспи, всё будет хорошо, — он нежно гладит Роджерса по спине, целует в шею и старается успокоить. — Тише, тише, мой хороший. Теперь всё будет хорошо. Под его шепот и ласковые движения Стив успокаивается и проваливается в беспокойный сон. Он вздрагивает, иногда стонет и крепче сжимает его. Тони сам не понимает откуда в нём столько уверенности в светлом будущем, он никогда не имел дел с алкоголиками и понятия не имеет кем стал Стив. Но в сердце возрождается запрятанное там чувство, и он еле дышит, стараясь не спугнуть его, уберечь от собственного цинизма и сарказма, коими он наполнился за последние пару лет. Это его Стив, их чувства не могли умереть в разлуке, их не могла разрушить одна не очень понимающая женщина. Он не замечает, как тоже проваливается в сон и только всё ближе жмётся к любимому, стараясь согреть его и успокоить.