Давай. Я буду на твоей стороне.

       Дазай сидел на подоконнике детективного агентства, всматриваясь в лица прохожих людей и размышляя что-то по поводу Портовой Мафии. Да, эта организация кого хочешь «нагнуть» сможет, вернее, могла, пока он был ее членом.        Вспоминая время, когда он работал на Портовую Мафию, он зачастую проводил вечера в баре. Да, ему действительно не хватало Его. Он был единственный человек, которому он доверял, единственный человек, который понимал его действия, единственный, кто выделялся на фоне садистов, что любили муки и смерти. Даже он сам, Осаму, был таким же, как все.        Ода Сакуноске, его единственный друг. Да, он всегда пробовал его тофу, даже не всегда удачные, он проводил с ним вечера на некоторых заданиях и просто засиживался с ним допоздна в баре «Lupin». Сказать по-честному, ему не хватало именно его, друга, который всегда выслушает, а порой и предложит способы самоубийства, хоть и очень нехотя.       Да, он запомнил себя плачущим только однажды. Когда стоял у безымянной могилы. Одасаку заменил ему брата. Тогда он не помнил себя. Он провел над его могилой день, а может и два, но все это время он рассказывал ему все о себе. Он открыл ему страшные тайны своей жизни, которые не доверил бы даже себе. В тот момент он осознал, что более он его не услышит. Он понял, что друг подарил ему причину жить, как истинный брат, хоть и поплатился этим советом жизнью. Он понял, что Ода испытывал, когда погибли дети, которых он старательно выхаживал. Он понял, что слова друга будут услышаны им.        На самом деле, он выполнял свое обещание – он продолжал жить. Жить, чтобы смерть Сакуноске не была напрасной. Сейчас, он ненавидел не Мафию, а лишь одного человека, к которому в то же время испытывал своеобразное уважение. Мори Огай.        На улице была зима. Согревая руки о чашку горячего кофе, он бросил взгляд на своего коллегу – Ацуши. Это был мальчишка с невероятной способностью даже по меркам эсперов. Слишком уж «читерная», выражаясь на языке геймеров, можно сказать. Сейчас мальчик со светлыми волосами вопросительно на него посмотрел: — Дазай-сан, Вам что-то нужно? – он склонил голову на бок, продолжая держать какие-то бумаги. «Положи эту маленькую стопку бумаг в шкаф, не забыв отсортировать по датам, алфавиту, сроку истечения и заключения договоров» - сказал ему еще утром Куникида, показывая на эту самую «маленькую» стопку. Дазай тогда действительно порадовался, что привел в агентство своеобразного козла отпущения, потому что бумаг было даже слишком много. — Ацуши, скажи, если бы Акутагава лишил тебя самого дорогого в жизни, ты бы мечтал о мести? – спросил брюнет, смотря в пустоту. Да, его взгляд зачастую можно было дать какому-либо описанию. Однако сейчас он был пустым, не иначе. Его эмоции было невозможно прочесть. Накаджима остановился, едва заметно прикрыв глаза: — Пожалуй, я мечтал бы о его смерти так же, как и Вы желаете узреть свою. - и поспешно направился в сторону шкафа.       Дазай засмеялся. Да, он прав. Месть сейчас то, что могло бы заполнить его пустоту. Он жил из-за обещания, данного Оде перед его смертью. Эта пустота на протяжении пяти лет заполняла его… Он ничего не мог поделать с этим. — Прости, Одасаку, - тихо сказал он и встал с подоконника, поставив чашку на свое рабочее место.        Его слова привлекли внимание Ацуши. Тигриный слух лучше, чем слух обычного человека. Он вопросительно посмотрел на него и хотел что-то спросить, но в этот момент стопка бумаг из его рук высыпалась вместе с теми, что он уже отсортировал, и все его внимание стало направлено в иную сторону. К моменту, когда он освободился, Дазая в комнате не было. — Странный он последнее время.. – тихо сказал он в пустом кабинете и принялся за бумаги далее. ***       В течение двух последующих недель в детективном агентстве не было ничего слышно о Дазае. Да, сейчас даже Куникида был несколько обеспокоен его пропажей, хоть вид и не подавал. Ацуши приставили к нему в пару.       Они шли по аллее, распутывая незамысловатое дело в убийстве семейства на улице Е. План действий был уже давно выстроен, и ловушки для преступника расставлены. Осталось только дождаться, когда рыбка проглотит наживку.        Ацуши посмотрел на небо. Сейчас было на удивление солнечно. Пожалуй, надеть солнечные очки вовсе не плохая идея. — Господин Куникида, как Вы думаете, куда делся Дазай?        Блондин тряхнул головой, возвращаясь в реальность. Поправив очки, он повернулся к новоиспеченному напарнику и вздохнул. Накаджима готов был поспорить, что услышал в этом вздохе обреченность и раздражение: — Послушай, шкет, - он постарался как можно лучше выпрямиться, чтобы казаться выше его по званию. Подобные действия уже давно вошли к нему в привычку. - Этот человек мог пропасть на целый месяц, а потом его находили в каком-нибудь баре, где он выносил мозги новому приятелю. Или же на окраине города. Или докучающего Мафии. Не вижу причин особо сильно волноваться за его пропажу.        Ацуши поежился от холода, клацнув зубами. Он обдумывал слова Доппо. Если верить словам Акутагавы, то Дазай был его наставником. Он говорил, что это тот человек, что не имеет причины жить, однако делает это. Правда, почему он это делает, Акутагава так и не сказал, отмахнувшись стандартной фразой: «ты слишком глуп, чтобы понять». Парень уже принял за должное, что напарник (как Ацуши велел воспринимать Акутагаву Дазай) никогда не выдаст свою организацию. Может, конечно, сказать что-то поверхностное, но никогда не углублялся. Да, они стали действительно чаще выступать дуэтом против общих врагов. Благодаря их общему учителю. — А… Нет ли вероятности того, что Дазай таки покончил с собой? – спросил он спустя минутное молчание. Да, его сейчас действительно тревожила жизнь наставника. Если его предположение окажется верным, то, пожалуй, между Мафией и Агентством будет война. Каждая из сторон будет обвинять другую в смерти своего прошлого или нынешнего агента. Как не крути, Осаму был гением, которых еще стоит поискать на свете.        Куникида резко остановился, смотря в одну точку. Светловолосый юноша прошел пару метров, предполагая, как наставник мог покончить с собой. Осознав, что его спутник находится вовсе не в своей вселенной, он подошел к нему и проследил за его взглядом. Несколько дальше по улице шли двое мужчин, одетые в темную одежду. Один, очевидно, был из Портовой Мафии, его выдает рыжая копна волос, а вот второй… — Дазай, какого черта ты ошиваешься с этим отморозком из Мафии?! – закричал на всю улицу Куникида, направляясь к ним. Ацуши решил не отставать.        Чуя и Дазай встали на месте, в ожидании ора бывшего напарника брюнета. Пока к ним направлялся блондин тяжелыми шагами, Накахара недовольно фыркнул: «Вот теперь еще его ор выслушивать. Я тебе, скумбрия, говорил, что с ними лучше не пересекаться!», на что его напарник лишь пожал плечами.        Когда идеалист и тигр подошли к мужчинам, Доппо со всего размаху решил ударить бывшего напарника. Для профилактики, чтобы мозги проветрились. Когда между кулаком и его лицом осталось меньше сантиметра, Куникида отлетел на небольшое расстояние. Чуя. — О, Куникида, я уже думал, что не увижу тебя вновь! – улыбнулся брюнет, в это время жестом здороваясь с Ацуши. Мальчик-тигр лишь странно посмотрел на своего наставника и, склонив голову на бок, принялся разглядывать его. Особо он не поменялся: все то же пальто, которое он носил в любое время года, те же светлые брюки и, полюбившиеся ему, жилет с рубашкой. Бинты все также украшали его тело. Вот только выражение лица казалось несколько иным. — Дазай-сан, почему вы не на работе? – все таки выдавил из себя юноша. Брюнет удивленно захлопал глазами и спустя мгновение хлопнул себя по голове: — Точно, спасибо, что напомнил. Я ухожу из детективного агентства.       Слова как гром среди ясного неба пронеслись у Ацуши и Куникиды в голове. Оба стояли и не знали, что сказать на его заявление. А ведь даже и причины неизвестны. Хотя… То, что он отшивается вместе с мафиози о чем-то, да говорит. Молчание нарушил Чуя, схватив его за воротник рубашки, и принялся мотать Дазая из стороны в сторону: — И ты не удосужился даже заявление написать?! Осаму поднял руки в жесте «виновен, сдаюсь» и улыбнулся, посмотрев на двоих детективов: — Заявление лежит у меня на столе, под книгой о самоубийствах. А теперь, Чуечка, нам пора идти.        Следующие события предугадать не сложно: Чуя со всей своей силы дал ему звонкий подзатыльник за столь странную попытку обратиться к нему. Куникида и Ацуши пришли в себя, когда два силуэта уже заходили за угол улицы. В реальность агентов ввел звонок от Ранпо: — Ну и какого черта Вы не ловите убийцу? – лениво протянул лучший детектив. Куникида тяжело дышал. Они забыли о деле. И все из-за этого придурка... *** — Эй, скумбрия, как думаешь, долго до них будет доходить то, что убийцами были мы? – спросил рыжеволосый, смотря в окно из одного уютного заведения, где он и его новый напарник пили кофе. — Думаю, господин Ранпо это знал с самого начала, - он улыбнулся и взял одну из булочек, что принесла им официантка. — Да и ладно. Перешли дорогу Мафии – с жизнью попрощались, - он повторил действие Осаму и принялся поглощать ее. - Вкусно. Чем-то похожа на то тофу, которым ты угостил меня в Рождество. Дазай вскинул брови: — У тебя слишком странные ассоциации, признаю, - он глотнул кофе и посмотрел на улицу. Куникида и Ацуши бежали куда-то дальше, даже не подозревая о том, что убийцы у них над головами, — Думаю, что они долго еще не будут знать о том, что я теперь вновь мафиози.       Осаму откинулся на спинку диванчика, на котором сидел и прикрыл глаза. Он опять держал в руках чашку с кофе, но так и не пил его — казался слишком горячим. — Чуя, почему ты решил встать на мою сторону? – неожиданно спросил брюнет, открыв один глаз и всматриваясь в лицо напарника. Рыжеволосый, похоже, был смущен. — Я знаю, что заставило тебя уйти. Я тебя полностью поддерживаю.        Дазай открыл оба глаза и внимательно посмотрел на голубоглазого. Он, конечно, пил кофе, так что его лица не было видно. Хотя, сейчас оно должно быть в бесценном выражении. *** Пять лет назад        Акутагава бежал по лестнице, тяжело дыша. Он искренне проклинал то, что лифт решил не работать именно сейчас. Усмехнувшись про себя: « Дазай-сан постарался», он продолжил своеобразную пробежку.        Сейчас его волновало вовсе не физическое состояние себя, а нечто более важное – его учитель. Акутагава знал, что случилось. Акутагава обещал сказать только одному человеку. Тому, кто был очень близок с ним. Чуя.        Ворвавшись в его кабинет, он решил отдышаться — диалога бы не получилось. Спустя несколько минут он посмотрел в удивленные глаза бывшего напарника Дазая. Да, в них читалось заметное беспокойство. — И… Ты говоришь, что он ушел из-за смерти Сакуноске?        Акутагава кивнул. Он сейчас потерял человека, который был ему дороже всего. Говорить о нем было тяжело настолько, что говори он о смерти семьи, испытывал бы меньший дискомфорт.        Пока Рюноскэ рассказывал, Чуя мысленно про себя проклинал напарника. Бывшего напарника. Мог бы хоть сказать об его уходе ему. Ему, другу, кем он себя считал для него. Но, похоже, считал он ошибочно.        В начале рассказа Накахара хмурился, поледенел и успел покрыться краской от злости. А потом он не нашел ничего лучше, чем облокотиться на стену и закурить. Его мысли были заняты этим делом. Если бы Ода умер просто на задании, это не сподвигло бы Осаму уходить. Возможно, тут замешано что-то еще, то, что Акутагава даже не предполагал.        Однако, Осаму покинул Портовую Мафию. Он – самый молодой исполнитель в истории и он же первый, кто покинул Мафию, оставшись в живых. Он теперь предатель. Возможно, однажды даже расскажет, что случилось на самом деле. Когда-нибудь. ***        Чуя поднял глаза на напарника. Он смотрел на него с неподдельным интересом. — Я знаю, что ты сейчас единственный, кому можно верить.       Во время работы Дазая на Портовую Мафию, они были очень близки. Их способности дополняли друг друга, их характеры были идеально совместимы. Все движения друг друга, намерения, они могли понять по одному лишь взгляду. В то время, когда Дазай делал вдох, выдох делал Чуя. Порой они сидели на кухне в офисе и также пили кофе, как и сейчас. Правда, общались на обыденные темы, например: «Пошли сегодня выпьем в баре» или же « Пройдемся по магазинам? Мой плащ пострадал опять!».        Они доверяли друг другу все, что только можно было. Дазай не раз говорил, что если бы и хотел быть убитым, то, пожалуй, от рук Накахары. Это очень льстило последнему, потому что брюнет никогда бы не позволил сделать это кому-либо без его желания.       На удивление, как бы он не стремился к смерти, у него не вышло бы умереть. Он слишком дорожил жизнью. И Чуя знал это, как никто другой. Порой он вытаскивал его с того света, но это получалось несколько странным образом – Дазай был вполне жив. Пока он работал в Мафии, он жил ради нескольких людей – Ода, Чуя и Анго.        Последнего Накахара видел лишь пару раз, когда приходил за документацией в отдел Сакагути. Вообще, Дазай не особо знакомил напарника с друзьями, как и друзей с напарником. Он держал всех как-то в отдалении друг от друга.        Когда он ушел из Мафии, Дазай жил по двум причинам: обещание, данное Оде, и вторая, которую он никогда бы не признал — ради Чуи.        Все эти пять лет они поддерживали связь. Пусть очень натяжную, от количества работы на месте исполнителя и работы детектива, однако, они писали друг другу перед сном и по утрам. Правда, заканчивались все мирные беседы фразой «Завались», после шуток о росте Чуи.        Отношения их двоих, Дазай не считал похожими на свои отношения с Одой. Ода был ему как брат, а Чуя был ему как друг. Самый близкий друг. Однако смерть брата вывела его из колеи.       Чуя понимал, что он для Дазая он даже не друг – просто знакомый, напарник или кто-то в этом роде. Это ранило, от части. С другой стороны подобные отношения не отразились на его будущей работе в Мафии, после ухода Дазая – его не посчитали бы предателем.       Однако предателем он был. Слишком велик соблазн поддерживать связь с этим человеком. Он знал его с самого детства, когда брюнет ходил с костылями, весь в бинтах, только от ран. Они были знакомы с десяти лет, кажется. В то время они были одного роста, Чуя часто подкалывал Дазая на тему того, что он старше, пусть и на несколько месяцев.        Он все это время писал Дазаю, а Дазай писал ему. Они не звонили, это было ни к чему. При встречах они вели себя, как полагается людям, ненавидящим друг друга. Постоянные подколы, оскорбления и унижения. Но перед сном обязательные извинения за грубость, хотя порой и заканчивались они несколько теми же оскорблениями. — Акутагава- достаточно проблемная личность, - фыркнул рыжеволосый. - Однако, Дазай, - он привлек внимание собеседника. Чуя, повертев чашку в руках, поставил ее на стол со звонким ударом. - Я знаю, что ты меня используешь во время порчи и не только. Сейчас я хочу сказать лишь одно. Давай. Действуй так, чтобы я был пешкой в твоей игре. Манипулируй мной как раньше. Но я -буду на твоей стороне.