Звук океана

      Диана всегда ложилась спать в детское время и сразу засыпала. Должность королевской фрейлины так утомляет…       Но на этот раз все было по-другому. Она несколько часов не могла заснуть.       «Видимо, от тентогонок устают только участники», — улыбнулась фея, увидев, как сладко спит Василиса.       В голове Дианы роились обрывки впечатлений: мелькающие лица соперников, свист ветра, а самое главное — Ярис. Его насмешливый взгляд, его равнодушие, когда он зачасовал ее. Странное, неприятное, но притягивающее чувство.       Фрезер решила подняться на самую высокую ветку, чтобы посмотреть на луну. Ей хотелось немного одиночества, чтобы разобраться в себе, в этом странном смятении, которое она ощущала после тентогонок.       Добравшись до назначенного места, девушка увидела, что не у одной нее бессонница. На ветке уже сидел Ярис. Она уже хотела возвращаться назад, но какая-то необъяснимая сила развернула её.       «Вот ещё, буду я менять свои планы из-за какого-то бронзового ключника», — упрямо подумала она, присаживаясь рядом с ним. Это была гордость, но не только она. Было и любопытство, и что-то ещё, что она не хотела признавать.       Уже через несколько минут наколенной тишины Диана начала жалеть о своем поступке. Ярис на неё никак не отреагировал, даже ни разу не посмотрел в её сторону. Она чувствовала себя глупо, даже неловко. Но, несмотря на это, Фрезер продолжала сидеть. Гордость не позволяла ей уйти первой, но внутри всё дрожало от смеси обиды, недоверия и странного притяжения. Не каждому приятно сидеть рядом с тем, кто тебя зачасовал, кто когда-то лишил тебя свободы. И всё же она осталась.       — Знаешь, а ведь я не хотел тебя зачасовывать, — раздался тихий голос ключника. Диана вздрогнула от неожиданности. Слова были сказаны с какой-то усталой искренностью, что удивило её.       — Ага, просто играл в крестики-нолики. — Фрезер старалась сохранить свою обычную колкость, но голос немного дрогнул.       Ярис поморщился.       — Тебе надо меньше общаться с Огневой.       — И всё же? — она не отводила от него взгляда. Её раздражало его спокойствие, но вместе с тем это и интриговало.       — Время не на моей стороне, Фрезер. Каждую ночь мне снится моя смерть, а потом поломанный циферблат, — его голос был ровным, без тени страха или сожаления. Это было так странно, так чуждо её пониманию.       — Но ведь никогда не поздно что-то изменить, — Диана чувствовала, как в ней просыпается желание возразить, переубедить его. Возможно, спасти?       — Нет, это не наша игра, а Астрагора, а от него невозможно спрятаться. Да и как можно пойти против судьбы? — его спокойствие удивляло Диану. В нем не было обреченности, скорее принятие.       — Как можно так спокойно об этом говорить? — Чаклош встал. Фрезер тоже. Только сейчас фея заметила, что бронзовый ключник выше неё. Их взгляды встретились. В его глазах не было злости, только какая-то угнетающая усталость и обреченность, которая, как ни странно, не отталкивала, а притягивала.       — Может, это прозвучит и дико, но я привык к мысли, что не жилец. Эти сны начались еще на Остале, когда мне было шесть. Я просыпался и плакал от страха. К тому времени, когда я узнал об Эфларе, мне уже было всё равно, — он говорил это так, словно рассказывал о погоде. Для Дианы это было шоком. Как можно смириться с собственной смертью в таком возрасте? Это вызвало в ней противоречивые чувства.       Повинуясь странному наваждению, необъяснимому порыву, Диана поцеловала ключника. Это было не из-за любви, не из-за романтики, а скорее как попытка проверить реальность, или прикоснуться к этой странной, спокойной обреченности. Он ответил. В его поцелуе не было страсти, скорее усталая нежность, отголосок того, чего он никогда не искал и не держал. И в этом был свой, горький привкус.

***

      Железная ключница сидела на подоконнике. Её идеальную фигуру скрывала лишь простыня.       — Где твой сосед? — спросила девушка только что подошедшего Яриса. Он был лишь в штанах, поэтому Диана отчетливо видела кубики торса на его груди. Оказалось, он не только выше, но и шире. Странно, что она раньше этого не замечала, или не хотела замечать.       — Принимает поздравления от фанаток, — Ярис обнял Диану. В его объятиях не было трепета, скорее привычное тепло.       — Но у него же второе место.       — Это никогда не мешало приходить ему под утро.       — Уже четыре.       — Нет, под утро — это под утро, - в его голосе была лёгкая насмешка, которая, как ни странно, её больше не раздражала. Это было его обычное состояние.       — Почему ты ответил на поцелуй? — Диана чувствовала себя странно, задавая этот вопрос. Он был одновременно и чужим, и до боли знакомым.       — Потому что влюбился в тебя как школьник еще тогда, когда мы впервые встретились, — его слова были сказаны с такой же будничной откровенностью, как и разговор о смерти. Диана почувствовала укол – не радости, а скорее растерянности. Влюбился? Ярис?       — А у меня ситуация идентичная, — Диана прижалась к бронзовому ключнику. Это было не признание в глубоких чувствах, а скорее принятие странной реальности. Это было что-то вроде привычки, зависимости, возможно, даже стокгольмского синдрома. Она знала, что он скоро умрёт, и не собиралась плакать. Он был не самым хорошим человеком, и причинил боль не только ей. Хотя нужно признать, без него будет как-то "пусто".       — Я попрошу кого-нибудь из Ордена передать какую-нибудь фразу, чтобы никто ничего не заподозрил.       — Заподозрил что?       — Где ты провела ночь, — повисла пауза.       — Ты знай, я не держу на тебя зла, — она спрыгнула с подоконника и пошла одеваться. Эти слова были правдой. Зла не было. Была странная привязанность, необъяснимая, нелогичная.       — Хорошо, — лишь одними губами произнес ключник и теперь уже сам сел на подоконник.       Он смотрел в сторону рассвета, его взгляд был спокойным и опустошенным. Он знал, что конец близок, и, похоже, принимал это с той же будничной отстраненностью, с которой проживал каждый свой день.