The Real Life

Ты помнишь меня? Не думаю. Во мне мало что осталось от той девочки, которую ты лелеял и любил 3 года назад. Я изменилась. И совсем об этом не жалею. Но кое-что осталось прежним: я все так же люблю тебя, как любила тогда. Помню, будто это было вчера: я выхожу из университета, под мышкой и в сумке тяжелые учебники, но я улыбаюсь, ведь заметив меня, ты отгоняешь всех поклонниц, облепивших тебя, словно мухи, идешь навстречу мне и, несмотря на книги, подхватываешь на руки и кружишь. В ответ на мои объятья — нежно целуешь, забираешь из рук книги и ведешь домой. И так каждый день. Я была самым счастливым человеком в жизни. До того самого «рокового» дня. В тот день ты отправил мне смс с просьбой добираться домой самостоятельно. Это было не первое подобное сообщение, потому я даже не стала волноваться, думая, что ты просто очень занят и не в состоянии. Да я была и не против. Тогда нас отпустили с последней пары, пожалев перед экзаменами. Я радостно заспешила домой. Ведь теперь я могла порадовать тебя чем-нибудь вкусным на ужин. Но ступив на порог нашей квартиры, я услышала голоса. Твой, и твоих хёнов из группы. Я хотела тихо проскользнуть на кухню, но произнесённое тобой мое имя заставило меня остановиться. — А что Юнджи? Она в университете. По заплетающемуся языку, я поняла, что ты пьян, но не придала этому значения. Лучше бы я тогда ушла. Или не приходила. — Опять, наверно, дурью мается, карякает свою книжонку. Как по мне, не выйдет у нее ни нормально закончить ее, ни, тем более, уговорить кого-то издать этот бред. Девушка совсем не развивается, висит у тебя на шее, Гук. И что ты в ней только нашел? Слова Юнги, без сомнений, ранили меня, но не сильно. Ведь книгу, что я пишу, я позволяла читать только тебе, потому он не мог знать сюжета. В сто раз больше меня ранило то, что в ответ на них, ты промолчал. Неужели ты был с этим согласен? Очевидно, да. Твои друзья еще поговорили немного, а потом, из-за перебора с алкоголем, уснули. Как и ты. А я, в полном расстройстве, собрала свои вещи, благо они были только в спальне. И ушла. Ничего тебе не сказав. С того момента прошло уже 3 года, а я все еще помню наши счастливые моменты. Давно пора забыть. Но это не в моих силах.

***

« — Гукки! — Да? — ты вышел из кухни, вытирая влажные руки полотенцем. — Я решила написать книгу! 3 главы уже готовы. Прочтешь? — я подняла светящиеся надеждой глаза на тебя. Ты улыбнулся и взял из моих рук исписанные листки. Все время, что ты читал, я любовалась твоим профилем, думая, как же мне повезло иметь такого чудесного парня. Когда же ты вернул мне мою писанину, я посмотрела на тебя, в ожидании отзывов о моем творчестве. Ты наклонился, и, поцеловав меня, сказал: — Мне понравилось, продолжай. » С тех пор я писала только для того, чтобы порадовать тебя. Каждый вечер мы садились на кровать и устраивали «литературный клуб». С каждой новой главой, мне казалось, что ты начинаешь гордиться мной и моей писаниной. Мне казалось, что тебе интересно… Уйдя из нашей квартиры, я переехала к брату в Токио, и сразу начала подыскивать себе новую работу. Так я и наткнулась на Йонши, такого же начинающего писателя, как и я. Немного пообщавшись, мы решили написать общую книгу. И через месяц свет увидел детектив «Черная метка», написанный в большей мере мной, потому имя Йонши стояло, как имя соавтора. Книга тут же произвела огромнейший фурор, нас начали буквально закидывать письмами с просьбами продолжить. Почему нет? « — Юнджи! Пак Юнджи! — задумавшись, я не услышала, что уже минут пять до меня пытается докричаться Йонши. — Хотакава-кун? А, прости, я задумалась… — Опять в облаках витаешь, ай-ай-ай, Юнджи, нельзя так. Можно же и покалечиться! А ты чего это опять грустная? — Да так… — Знаешь что! Мне нужно с вами серьёзно поговорить, мисс Пак. Потому, пойдем, зайдем в это кафе. Ничего не подозревая, я прошла за Йонши к столику, который он „приметил еще с улицы“. По крайней мере, так он сказал. Мы немного пообщались, но только я собралась уходить, Хотакава схватил меня за руку. — Юнджи, я люблю тебя! С минуту я просто смотрела на него, затем приподняла одну бровь в знак своего искреннего удивления. — Йонши, это не смешно. — Блин, как же достало, что ты думаешь, что я шучу! — с этими словами Хотакава притянул меня к себе и грубо впился в мои губы, пытаясь языком проникнуть в мой рот. Тишину, воцарившуюся в кафе, разрезал громкий звук пощечины, ведь со времени своего ухода от тебя, я никому не позволяла коснуться своих губ. Йонши отшатнулся от меня, закрывая рукой щеку, на которой отчетливо был виден отпечаток моей ладошки. — Да пошла ты! — сквозь зубы прошипел он, вылетая из кафе. » Через неделю до меня дошли слухи, что он наскоро женился на какой-то богатенькой девчонке и уехал с ней в Штаты. Так я лишилась своего соавтора. Но он мне уже и не был особо нужен, ведь у меня появились писательские навыки, а идей было — хоть отбавляй. Я была уже не той девочкой, решившей, что писать -весело и круто. Я стала опытней. И старше на целый год.

***

Последующие несколько месяцев новые книги выходили из-под моего «пера» с практически нереальной скоростью. И пусть профессионалом я все же не была, читателям нравилось то, о чем рассказывалось в моих историях. В главной героине — Элоизе Шайд, частном детективе — я воплотила все то, о чем всегда мечтала сама. И в итоге она стала моей противоположностью, той, кем я могла бы стать. Она была счастлива. Я — нет. Все то время, когда я писала, меня поддерживало только две вещи. Первой была забота моего брата. Он не отходил от меня ни на шаг, не позволяя впасть в глубокую депрессию, если что-то не получалось. Будто моя совесть ожила и воплотилась в человеческом виде. А вторая… Вторым был ты. Я представляла, как ты читаешь мои книги и хоть на некоторое время вспоминаешь, кто я. В такие моменты я начинала писать еще усерднее. Но потом приходило опустошение и разочарование.

***

Впервые я предприняла попытку покончить жизнь самоубийством, когда получила первый негативный отзыв на книгу «Алая роза». Именно в эту историю я попыталась внести чуточку романтики. «Не пишите о том, о чем не знаете»; «Вы вообще знаете хоть что-нибудь про отношения между парнем и девушкой?» Знала. Теперь же — не уверена. « Сквозь шум воды, лившейся из крана, я услышала, как брат вошел в квартиру, и пару раз окликнул меня. Сил отвечать уже не было. Почему ты пришел так рано, братик? Еще чуть-чуть. Самую капельку. Он, словно услышав мои мысли, ворвался в ванную, как вихрь, и отпрянул. Не спорю, девушка с распущенными волосами и в белом платье, лежащая в воде с порезанными венами — зрелище не из приятных. Придя в себя, брат мигом отключил воду и вытащил меня из ванны. Одной рукой набирая номер скорой помощи, а второй пытаясь остановить кровь, он начал кричать: — Зачем, Юнджи?! Зачем ты делаешь это, глупая! Сестричка, зачем… Зачем? Сама не знаю.» Скорая все же приехала вовремя и меня успели спасти. Но последующие четыре месяца я провела в больнице, где многие врачи убеждали меня, что жизнь прекрасна, и надо жить дальше. Пытались вытащить меня из депрессии. Безрезультатно. Так и прошел мой второй год без тебя. Я была уверена, что ты давно забыл меня. Что у тебя уже появилась новая семья, может даже дети. Я не знала, узнаешь ли ты меня теперь, если мы встретимся на улице. Вряд ли.

***

Я завела личный дневник. В него я выливала все свои переживания, каялась в своих ошибках. Даже плакала. Кроме него никто не видел моих слёз. Даже брат. Я отрезала себя от внешнего мира, мало ела и почти не спала. Все свое время я посвящала книгам, но даже их в издательство относил брат. Последней моей записью в дневнике стало: « Я разучилась улыбаться» Потом наступил долгий перерыв в три месяца. Я не могла написать ни строчки. Просто лежала на кровати и пялилась в потолок. Пожалуй, это был мой первый «творческий кризис» за всю мою писательскую карьеру. Меня раздражало абсолютно все: пение птиц, которое я раньше с таким наслаждением слушала, солнечный свет, которому всегда радовалась, как маленькая… Единственное, что я могла и хотела делать — это вновь и вновь слушать песни, которые пел ты, вслушиваться в твой голос, в слова песен… Словно я зависела от тебя. Но ведь так и было. Кажется, по прошествии такого долгого срока, я уже должна была забыть тебя, и найти кого-то другого. Но я не могла. Я любила тебя, люблю, и, наверное, буду любить вечно…

***

Кризис кончился так же внезапно, как и начался. Вдохновение вернулось, и я снова взялась за писательскую деятельность с каким-то странным энтузиазмом. За пять месяцев я написала одну толстую повесть, которой зачитывались все, кто успел ее купить. «Белое перо» стала моим шедевром, смыслом всей моей жизни на протяжении того времени, что я писала ее. Я посвятила ее тебе. Как и все предыдущие.

***

Шел проливной дождь, как из ведра. На пустынных улицах Сеула не было ни души. Лишь изредка проезжала машина. Внезапно на одну из улиц свернула темная хрупкая фигурка. Девушка шла, совсем не обращая внимания ни на ливень вокруг, ни на то, что сама промокла до нитки. Под рукой у нее было зажато что-то, по форме напоминающее завернутую в бумагу книгу. Этой девушкой была я. Я быстро нашла нужный мне дом и остановилась перед ним, не решаясь подойти ближе и постучать в дверь. Перед глазами пронеслись все счастливые моменты и воспоминания, связанные с этим местом и я, сама того не желая, погрузилась в них. Опомнилась я лишь тогда, когда почувствовала, что на меня перестало капать и услышала такой до боли знакомый мне голос: — Девушка, вы уже минут десять стоите и смотрите на окна моего дома. Вам что-то нужно? Я повернулась, встречаясь взглядом с тобой. Ты стоял чуть позади, держа над моей головой зонт. Минуту ты просто смотрел на меня, но потом твои глаза расширились от внезапного понимания, КТО сейчас стоит перед тобой. По моей щеке скатилась одинокая слеза и ты вытер ее большим пальцем своей руки. Но то, что ты сделал дальше. Я и представить себе этого не могла… — Юнджи… Ты здесь, ты вернулась! — прошептал ты, отбрасывая зонт и заключая меня в свои крепкие объятия. Я не могла поверить, что это происходит со мной. Слезы покатились по моим щекам и через минуту я уже рыдала взахлеб, уткнувшись в твое плечо. Сколько мы простояли под дождем? Не знаю. Но успокоившись, я поняла, что сижу в кресле возле камина в гостиной нашего дома, а ты сидишь на полу, обнимая мои ноги. — Ты… до сих пор… помнишь меня… — еле слышно прошептала я, но ты понял. Ты встал и, взяв меня за руку, повел в нашу бывшую спальню. Когда ты открыл дверь, я увидела там нечто, похожее на маленький уголок памяти, полностью посвященный мне. Там были как наши общие фотографии, так и только мои. Там стояло мое зеркальце, мои любимые духи, аккуратной стопочкой лежали мои университетские учебники. Рядом, на маленькой полочке стояли мои книги. Все, кроме одной. Последней. Осознав, что все еще держу ее в руках, я повернулась к тебе и протянула сверток тебе. С некоторым удивлением сняв обертку ты секунд пять смотрел на гладкую обложку «Белого пера», а потом бережно поставил на полку к остальным моим творениям. Не сдержав порыва, я прошептала тебе в спину: — Я люблю тебя, Чон Чонгук. Напрасно я надеялась, что ты не услышишь меня. Ты медленно повернулся и подошел ко мне, смотря прямо в глаза. Затем я почувствовала твои руки на своей талии, а в следующую секунду ты поцеловал меня. Мы целовались долго, словно говоря друг другу «Я люблю тебя»; «Я тоже тебя люблю»; «А я больше, больше»; «А я еще больше!» Отпустив меня ты метнулся к прикроватной тумбочке и достал оттуда коробочку с кольцом. Повернувшись ко мне ты застенчиво улыбнулся в ответ на мой немой вопрос. — Я хотел подарить его тебе в тот день, когда ты ушла… А потом не решился выкинуть… Как знал, что ты вернешься. Ты приблизился ко мне и взяв за руку, опустился на одно колено. — Пак Юнджи… Ты выйдешь за меня замуж? Я застыла, ошарашенно смотря на тебя, а ты улыбался мне. Смысла отказывать не было, ведь ты, как и я, пронес любовь через долгие три года разлуки. Я не могла усомниться в искренности твоего предложения, потому прошептала «Да» и улыбнулась. Впервые, за три года.

***

На террасе красивого двухэтажного домика стояла девушка, внимательно смотря в сторону моря. Длинные темные волосы развевались на ветру, как и свободное белое платье. В руках у нее находилась раскрытая на последней странице книга. Я как раз закончила читать новую книгу и любовалась красивым закатом, как почувствовала как кто-то обнял меня сзади. — Гукки, нельзя же так пугать! — улыбнулась я, положив роман на рядом стоящий столик, и повернулась к тебе, запечатлев на твоих губах легкий поцелуй. Ты прижал меня к себе чуть сильнее. — А вы не пугайтесь, миссис Чон, это может навредить ребенку. — Ты нежно провел рукой по моему животу и улыбнулся мне в ответ. Повернув голову к столику, ты заметил открытый ноутбук.- О, это новая книга? — Да, милый, это она. — Я гордо улыбнулась, сев в кресло перед ноутбуком. Мой любимый, теперь уже мой муж мгновенно принес стул и сел рядом. — Ну-ка прочитай нам ее. Думаю, ребенку тоже будет интересно послушать, что написала его мама. — С этими словами ты приобнял меня за плечи. — Ладно, слушайте. Я промотала книгу в самое начало, откашлялась и начала читать: «Ты помнишь меня? Не думаю…»