Плавящий лёд

      Что ты делаешь?       Что хотел бы сделать?       Шото знал, что существует лишь два вопроса, и ответы на них совершенно отличаются.       Его поступки были так нелогичны, что порой он и сам не понимал, зачем совершает то или иное действие.       Желания столь велики, что с каждым днем становилось все тяжелее с ними бороться. Какая разница, чего ты хочешь, если эта цель недостижима?       Он чувствовал, как воздух поступает в легкие. Закрывая уши ладонями, слышал биение сердца. Приглядевшись, видел тень пролетающей рядом бабочки. Стоило лишь принюхаться, и появлялся запах кофе и выпечки из кондитерской. Медленно и глубоко вдохнув ртом, осязал, как частички пыли и влаги мимолетно проскальзывают по нёбу и внутренней стороне щек, испытывает вкус свежести на языке. Между лопаток он ощущал колкость, похожую на удар током. Причина - разница температур. Холод, проникающий в кости правой стороны, и жар, нагревающий кровь слева. Парень твердо стоял на ногах, мало что могло сбить его с толку. Воспринимал боль суставами, костями и кожей. Он мог точно понять: потянул ли мышцу, повредил ли кость, получил ли ушиб.       Понимать каждую клеточку себя было великолепно. Он читал языки тела, как родной японский. В его глазах все границы расширились. Нет. Вовсе исчезли. Шото точно знал, что было тому причиной.       Он понял это, когда в страшнейшем сне, который когда-либо создавало подсознание, Изуку спас его от монстра. Чудовище, с надписями "глупость" и "злоба" на ладонях, душащее его в кошмаре, и не подозревало, что его ждет. Деку пришел и разбил всю эту кучу напыщенности в щепки.       На деле, это лишь была чутка приукрашенная сценка его жизни. Глупость - полное отрицание одной из причуд. Злоба - на отца, на мать, на себя. На весь мир, что его окружает. Весь этот коктейль из напыщенности и гордости, что он смешал в себе, был разрушен одним лишь боем. Битвой с человеком, который осветил ему путь, разогнав всех демонов.       Тодороки знал, что любит Мидорию. Имя его героя отзывалось эхом в голове. Он чувствовал, как покалывает переносица, стоило лишь подумать об этом человеке. Воспринимал боль в висках, как нечто само собой разумеющееся, а щекотку в ребрах - приятной.       Руки дрожали. Он сжимал ладони, стараясь остановить это, или хотя бы немного ослабить. Но кончики пальцев словно протыкали иглами.       Изуку что-то бубнил себе под нос. И Шото знал, что если бы кто-то прочёл его мысли, то назвал бы его умалишенным, но даже этот несвязный шепот он находил очаровательным. Как и подбадривающие улыбки, неловкие почесывания затылка и решительные ухмылки во время тренировочных боёв.       Парень ревновал. Порой, ему действительно хотелось приморозить язык Бакуго к чему-нибудь железному, или вскипятить воду в его чаше.       — Тодороки-кун, — неуверенно позвал его Мидория, необъяснимым образом оказавшийся рядом. — А ты свободен сегодня после школы?       Шото борется с тем, чтобы ляпнуть пафосное и глупое "для тебя всегда свободен". Он знает, что это было бы похоже на те сцены в фильмах, после которых главного героя затаскивают в постель. И, откровенно говоря, он бы с удовольствием повторил и эти "дубли".       Они гуляли по парку. Мидория был одет в зелёную майку, джинсы и кеды. Как всегда в своём стиле. И Тодороки вновь готов поклясться, что тот выглядит очаровательно, хоть и одежда немного свисает на нем.       В изумрудных глазах играют блики. Их хозяин указывает Шото на всякие "интересные штуки". Одна часть из них действительно интересна, другая - непонятна, третья - глупа.       Тем не менее будущие герои счастливы вот так просто вместе за чем-то наблюдать.       Кажется, они тянутся друг к другу целую вечность, но что-то их сдерживает.       Существует лишь два ограничителя, с которыми Тодороки сражается уже долгое время: стеснение и неуверенность.       И если он поборол первый, то второй все ещё держит его в своём плену.       Однако, и эта решетка ржавеет, и рассыпается вдребезги, когда под светом уличных фонарей Изуку выдавливает из себя тихое:       "Ты мне нравишься".       Эта фраза все звучит и звучит в отголосках разума. Из-за неё иголки из пальцев исчезают, мифическим образом не оставив после себя следов. Благодаря этому признанию, сын Старателя, наконец, чувствует себя свободным.       Он наклоняется и, осторожно кладя руку сзади, на шею Изуку, притягивает его к себе. Тот резко поднимается на носочках, одаривая Шото поцелуем.       У Мидории сухие, искусанные губы. Тодороки уверен - это из-за волнения, шершавые от шрамов руки - это уже из-за него. Каждый из них понимает, что хочет продолжения, потому что слишком долго ходили вокруг да около, смущаясь сделать первый шаг раньше. Сейчас же они уверенно идут в сторону дома Изуку, потому что его мамы не будет пару дней. Наверное, это судьба.       Как и ожидал Шото, плакаты со Всемогущим развешаны во всех комнатах, и на одном из них, в комнате будущего героя, рядом с Всесильным висит и Старатель. И это не то, что смущает, это сбивает с толку. Парень хотел было резко сорвать постер со стены, но, как всегда, Мидория словно читает его мысли. Он аккуратно снимает плакат и убирает его в сторону.       Теперь ответы на те два вопроса, наконец, стали вести к одному финалу.       Что он делает?       Он целует Мидорию Изуку.       Что желает сделать?       Он хочет трахнуть Мидорию Изуку.       Утром преемнику Всемогущего обязательно будет стыдно, но сейчас, сидя на бедрах партнера и расстегивая пуговицы на его рубашке, Деку не чувствовал ни страха, ни стеснения, только волнение заставляло трепетать его сердце.       Парень оглаживал руками живот Шото, и, мимолетно коснувшись подушечками пальцев кубиков пресса, поднялся ими к груди. Изуку мягко завёл руки за шею Тодороки, скрепив их чуть выше лопаток.       Завтра, определённо, они несколько минут не смогут смотреть в глаза друг другу, краснея от смущения, но сейчас это их не волновало.       Желание, что оба так долго сдерживали, наконец вырвалось на волю. Шото властно целовал любимого и тот отвечал с не меньшей страстью. Оторвавшись на секунду, всего на пару сантиметров, дабы вновь глотнуть немного воздуха, Изуку провёл языком по губам Тодороки, заигрывая и дразня.       Упершись левой рукой и ногой в матрас, и второй рукой взяв его за талию, Шото резко перевернул Мидорию, повалив на кровать, тем самым нависнув сверху. Пару секунд глядя на покрасневшее лицо напротив, он наклонился к шее, обдавая ее теплым дыханием. Тодороки прислонился губами к коже, оставляя влажный поцелуй, вновь чувствуя, что его словно бьёт слабым током. Хотелось всего и сразу, и, мысленно Тодороки отругал себя за то, что он такой эгоист. Но, просто находясь в близости с тем, кого так долго желал, его сознание и действия становились неуправляемыми.       Избавив Мидорию и себя от остатков одежды, Шото вновь посмотрел на партнёра. Тот сидел, прикрывая пах руками. С покрасневшими от смущения щеками и лбом, с учащенным дыханием и каплям пота бегущим по телу. В его глазах он выглядел слишком привлекательно. Из уст Шото вырвалось сдавленное, короткое рычание, он схватил Деку за запястья, и, резко навалившись, повалил на кровать, крепко прижимая его руки к простыне.       "Главный красавчик класса 1-А" — вспомнились Изуку слова, которые твердили о сыне Старателя все его одноклассницы.       "Вы чертовски правы" — подумал он, после шире расставляя ноги, дабы дать партнеру улечься поудобней, не переставая смущаться.       Шото целовал ему шею, грудь, живот, оглаживал руками бока, чувствуя, как тело Изуку отзывается на его ласки.       Мидория зарылся пальцами в разноцветные волосы, сжимая их в кулак на затылке.       Оба уже испытывали возбуждение и были готовы действовать дальше, вот только тогда до Шото дошел один немаловажный факт: презервативы он стал таскать с собой ещё тогда, когда осознав свои чувства к однокласснику, впервые прочитал о сексе между парнями, а вот о смазке там хоть и говорилось, ни в один карман она не влезала. И вся эта ситуация вдруг показалась ему и смешной, и до одури глупой, и просто на просто нелепой! В паху тянуло, тело требовало логического завершения, Изуку укусил его за ухо, что опять заставило стаю мурашек пробежать по телу, а он не знал, что делать дальше. Похоже, он слишком надолго застыл, из-за чего пара изумрудных глаз с удивлением рассматривала его. Он чувствовал себя наивным подростком, хотя и был таким на самом деле.       — Я сделал что-то не так? — опустив взгляд, дрожащим голосом спросил Мидория. И вот тут на Тодороки словно уронили что-то тяжёлое. Он окончательно оплошал.       — У... у меня... нет... смазки... — повисло гробовое молчание. И сначала Шото подумал, что упустил лучший момент для их "первого раза", но смущенный Изуку вдруг окончательно выбил его из колеи, ответив:       — Я... помогу тебе...       Мидория присел на кровати и положил руку на грудь Тодороки, после чего толкнул его назад. Благо, кровать была достаточно большая, так что парень, ни обо что не ударившись, оказался в лежачем положении. Он хотел было приподнять голову, но не успел, волна удовольствия пронзила все тело.       Деку водил языком по головке члена Шото, обильно смачивая ее слюной, после, медленно взял в рот, сначала наполовину, размазывая по всей длине. Он сжимал щеки по бокам, двигал головой вверх-вниз, стараясь доставить удовольствие партнеру.       Пальцы Тодороки дрожали, как лист на ветру, губы вжимались друг в друга. Резко стиснув ладони в кулаки, он приставил один из них к своему рту, слегка прикусывая.       Изуку чувствовал неприятный ком в горле. Подавшись назад, он ещё раз облизал головку. Рефлексы никто не отменял, больше он не выдержит. Он хотел было что-то сказать, но Шото просто заткнул его рот поцелуем. Тодороки даже пришло в голову, что это отличная идея для того, как бороться с бормотанием Изуку. Он обязательно испробует это чудодейственное средство. Где-нибудь, где Бакуго точно увидит.       Оторвавшись от губ, парень в который раз спускается к шее, на которой оставляет укус.       Шото немного боялся. Было такое ощущение, что если он слишком сильно надавит, то сломает Изуку. Это нелепо, сентиментально, эгоистично, но хочется оберегать его, как своё личное сокровище. Раздражает, что на Деку охотятся злодеи, злит даже то, что его может искалечить собственная причуда.       Наверное, он опять завис. Мидория тихо говорит что-то о том, что "подготавливал себя для него". И Тодороки уже готов умереть. От счастья, от смущения, от взгляда изумрудных глаз. Сейчас он чувствует себя в тысячи раз слабее Изуку.       Сын второго в мире героя вновь считает себя полным извращенцем, но он ловит себя на мысли, что был бы рад увидеть, как одноклассник подготавливал себя, а ещё - что ему безумно нравится, когда это веснушчатое чудо лежит под ним.       Деку прикусывает губу до крови, когда Шото медленно входит в него. Было больно, настолько, что он не верил, что хоть когда-нибудь сможет испытать от этого удовольствие, однако, после нескольких медленных толчков и некоторого количества времени, он начал потихоньку привыкать.       В голове Изуку пронеслась мысль, что он начинает находить боль приятной. Наверное, он просто мазохист.       Мидория закинул ноги на бедра Шото, скрещивая их за спиной. Быть с Тодороки все равно, что находиться в разных климатических поясах одновременно.       Парень касается его спины правой рукой, медленно проводит ей по левому боку партнёра, по внутренней части бедра. Такое чувство, будто его одежда порвана и холод проникает через дыры на краткие участки кожи.       А левая рука греет, как летнее солнце. Каждый раз, когда Шото касается ей хотя бы живота Изуку, он чувствует, что все органы внутри немного нагреваются. Будто сама кровь вскипает. Холод снаружи, тепло внутри. Это настолько великолепно, что он впивается короткими ногтями в спину Тодороки, притягивает ногами его ещё ближе к себе. Когда партнёр резко и грубо толкается в него, когда жар плавит лед, когда пальцы за спиной стискиваются, оставляя красные полосы, с уст Деку срывается протяжный стон. Что-то в его горле дрожит, трепещет, щекочет. Он вновь царапает одноклассника, из-за чего тот срывается на короткий рык. И Изуку определённо это нравится.       Наутро Деку был настолько смущен, что уйти куда-нибудь казалось вполне себе логичной идеей, но герои не бегут от проблем. А Шото - не проблема. Но парень все равно быстро одевается и идёт на кухню. Когда-нибудь он привыкнет просыпаться рядом с Тодороки, но сегодня... сегодня он просто поставит чай. По крайней мере, хотел это сделать, однако сын Старателя явно недовольный положением дел, имел на него свои планы.       Стоя у раковины, Мидория никак не ожидал, что одноклассник закинет ему под майку за спиной маленькую льдинку.       Быстро проскользнув по позвоночнику, оставив мокрый, холодный след, она упала на пол, пару ее крупиц откололись.       Мидория весь затрясся от удивления, но, поняв намек, быстро отложил кухонные принадлежности, с разбегу плюхнулся в кровать, под бок лениво сопящему Шото.       Что делает Мидория Изуку?       Он лежит на левом, слишком горячем плече Тодороки Шото.       Что хочет сделать Мидория Изуку?       Перелечь на правое.