Доверься мне

      Антон был влюблен в Арса полтора года. Он боялся выдать свои чувства и получить отказ, так как убедился в ярой гомофобности друга; боялся не так посмотреть, улыбнуться, дольше необходимого держать его руку при пожатии. Такие подростковые и неловкие страхи… Но у него было оправдание: подобные чувства были новы для него, и Шастун не знал, что с ними делать.       Однако через эти полтора года оказалось, что Попова мучила такая же проблема: влюбленность в друга.       Просто повезло, что этим другом оказался Антон, а не какой-нибудь Сережа.       Уже три месяца Попов и Шастун состоят в тайных отношениях, которые только-только начинают закладывать прочный фундамент и строиться. Три месяца мужчины узнают друг друга с новых сторон. Три месяца Антон старается быть идеальным парнем.       Когда Арсений зовет его в парк аттракционов, Шастун с горем пополам соглашается идти в ненавистное с детства место, чтобы не разочаровывать дорогого человека.       Иногда приходится прогибаться под людьми. И не только в постели.

***

      Яркое солнце нещадно пекло, слабый ветерок изредка лохматил волосы и легко обдувал лицо. Парк аттракционов был буквально забит людьми: в жаркий субботний день ни школьники, ни взрослые не могли усидеть дома.       Карусели гудели, дети бегали и визжали, видя очередного аниматора в костюме медвежонка или волчонка, родители тратили на желания своих чад очередные тысячи рублей. Где-то рядом громко смеялись подростки, в речах которых проскальзывали нецензурные слова, за что на них косо смотрели бабушки и матери. С аттракционов доносились веселые и паникующие крики взрослых и детей, люди, стоящие на земле, тихонько делали ставки, кто свалится с этих машин первым. Девушки сидели в телефонах, парни стояли в очередях за сахарной ватой. Антон резко осознал, что последний раз ел утром, а сейчас уже два часа дня, и его желудок отчаянно требует хоть чего-то на переваривание. Собираясь сделать шаг к манящей своей воздушностью и сладостью вате, Шастун почувствовал, как его схватили за предплечье. — Шаст, пошли на ту штуку? — громко проорал Антону в ухо Арсений.       Чтобы не излиться матерной бранью из-за, видимо, порванной перепонки, Антон сжал кулак и посмотрел на ту штуку, которая так привлекла Попова. Кстати говоря, ей оказался экстремальный аттракцион, который поднимается в воздух и крутится по часовой стрелке на высоте пятидесяти двух метров.       Ничего такого.       Пустяки. — Шаст?       Пустяки. — Давай, пока огромная очередь не выстроилась. — Да, — с неуверенной улыбкой промямлил Антон, — конечно, Арс.       На аттракцион шло около тридцати людей, что для такого большого развлекательного парка было мелочью. Возможно, самые пугливые даже не стали смотреть в сторону этой штуки, так что отчаянных криков умирающих чаек можно было не ждать.       Потому что Антон планировал потерять сознание на двадцать пятой секунде «полета» аттракциона.       Дело в том, что Шастун еще с детства боится всего крутящегося и находящегося на высоте более трех метров над землей. Лет в пять его так сильно раскрутили соседские мальчики на карусели, что он на четвертом круге вылетел с сидения и ударился головой о стоящую рядом горку. Позже, через год, те же парни случайно столкнули его с первого этажа. Благо, Антон не сильно пострадал: растянул ногу и ушиб локоть, но могло быть и хуже. После этих происшествий маленький мальчик не то что на столбы и деревья не лазал — из окна третьего этажа с трудом смотрел вниз. Всю свою юность он провел твердо стоя на земле, и сейчас ему предлагают оторваться от нее и взмыть в небо. Антон бы отказался не раздумывая, если бы инициатором этой «потрясающей» идеи был не его любимый человек.       Ладно, он бы отказал даже Арсу, но только если бы был уверен, что его «нет, ни за что, я в жизни туда не сяду» не обидело. Сейчас слишком велик риск того, что Антон совершит ошибку, из-за которой его парень отвернется от него. Нет, Шаст доверял ему, сильно доверял, он не был уверен в себе. В том, что заслуживает иметь такое счастье, как нежные поцелуи, крепкие объятия и крышесносный секс, да еще и с таким великолепным, неотразимым, чувственным и просто божественным человеком, которым являлся Арсений.       Возможно, ему стоило перестать так восхвалять своего парня, но с кем поведешься, от того и наберешься, да? — Антон, ты не моргаешь (и, видимо, не дышишь) уже минуты три. Не хочешь — не пойдем. Я видел в начале парка такой аттракцион… — Пошли, Арс, очередь увеличивается.       Арсений удивленно вскинул бровь, но незаметно переплел свои пальцы с пальцами Антона и направился к карусели, которая называлась «Башня свободного падения». Практически до 18 этажа эта конструкция медленно поднимается, а потом за шесть секунд опускается вниз. За все время нахождения в этом парке с этой машины никто не упал, да и сама конструкция оставалось исправной, но это ведь Антон, к которому удача повернулась спиной еще в восьмилетнем возрасте. Он надеялся, что выдержит это испытание и не умрет от страха, но в то же время жутко хотел отключиться еще до взлета. Шаст не знал, как отреагирует Арс на его фобию, в добавок еще и не хотел лишать парня возможности повеселиться.       Даже если самому ему было совсем не весело.       Через некоторое время (Антон не следил, ведь все эти минуты (часы?) смотрел в счастливые глаза Попова (и мысленно писал завещание, конечно)) очередь продвинулась настолько, что перед парой оставалось всего четыре человека. Солнце даже не думало прятаться за облаками и все так же жарило, а люди радостно делились предположениями, насколько круто будет подниматься вверх и быстро падать вниз. Арс, вроде бы, тоже был доволен предстоящим экстримом, хотя иногда поглядывал на непривычно молчаливого Шаста. Когда на карусель пригласили очередную шестерку людей, Антон, тихо выдохнув, мужественно дошел до сидушек и сел по правую руку от Арса. — Три, два, один!       Аттракцион стал медленно подниматься вверх. Шастун все это время старался не смотреть вниз и восхищаться чистым бирюзовым небом, однако где-то на 14 этаже, услышав вопль, доносящийся с земли, Антон опустил глаза и чуть не задохнулся: грудь сдавило, воздух сперло, голова закружилась… Стараясь начать дышать, парень не заметил, как карусель достигла своего пика, три секунды повисев в воздухе, стала стремительно падать. Последнее, что помнил Шаст — счастливый визг Арсения. — Господи, Антон!       Когда Попов в очередной раз посмотрел на Антона, желая показать ему, как он счастлив, то заметил, что голова парня безвольно повисла, глаза закрылись, а руки перестали отчаянно цепляться за спасающее от падения крепление. Арс резко замолчал и с ужасом начал озираться по сторонам, высматривая, отключился ли кто-то еще и сколько вообще осталось падать. Попов схватил теплую руку Шаста и приложил два пальца к запястью, слушая пульс. Слегка расслабившись от того, что Антон не мертв, Арсений, не понимая, что привело Шастуна к потере сознания, все оставшееся время думал, как снять парня с аттракциона и донести его до ближайшей скамейки. Когда машина начала останавливаться в метре от земли, Попов мигом расстегнул свой ремень безопасности, наплевав на риск, и приготовился выпрыгивать первее всех и поднимать на уши смотрителя. Кто-то смотрел на него с опаской, кто-то с недоумением, но Арсению было плевать. — Сюда, быстро, парню плохо!       К Антону подошел высокий крупный мужчина, одетый в форму работников парка, и, отстегнув все ремешки, небрежно взвалил его на плечи. Лицо Арсения перекосилось от гнева, но он взял себя в руки и поспешил нагнать мужика. Тот держал путь в сторону небольшого здания, которое, судя по вывеске, было медпунктом. Их встретила милая девушка, лучезарно улыбнувшаяся Арсу, которая, заметив злость и страх в глазах молодого человека, показала рукой на открытый кабинет и начала бегло осматривать Антона. — Нашатыря дайте ему, он и очнется, — пробурчала мадам. — Так дайте мне этот чертов нашатырь! — прокричал Арсений, ища глазами возможное местонахождение бутылька.       Услышав недовольное пыхтение и жалобный стон, Попов наклонился к лежащему на койке Антону и успокаивающе погладил его по волосам. — Арс, будь вежлив, чертов петербуржец… — Ради бога, молчи. Пожалуйста, просто молчи.       Медсестра все так же стояла в палате и странно косилась на парней, а смотритель парка вышел и, видимо, вернулся на рабочее место. Антон, прикладывая невероятные усилия, принял сидячее положение и, сделав три глубоких вдоха, встал, цепляясь за плечо Арсения. — Давай свалим, Арс.       Попов обеспокоенно посмотрел на Шастуна. — Ты уверен, что можешь нормально идти? — Блять, тогда ты поддержишь меня, чтобы я не свалился как мешок картошки. Спасибо, — Антон обратился к медсестре, которая выжидающе топала ногой, но кивнула на благодарность. — Уходим. Я хочу вату.       Парни вышли из медпункта и направились к фургончику со сладостями. Попов, посмотрев на очередь, наказал Шасту сидеть на скамейке и ждать его, а сам попытался просунуться вперед. Молодой человек, которым оказался бывший приятель Арсения, узнал его и без проблем пропустил, заставив обменяться парой слов. Когда же Попов вернулся к парню с ведерком поп-корна, сладкой ватой и бутылкой холодной газировки, то увидел, что глаза того вновь медленно закрываются. — Черт возьми, если ты снова отрубишься, я сброшу тебя в море, чтобы охладился.       Улыбнувшись, Антон сонно промямлил: — Я просто хочу спать. Мы можем поехать домой?

***

      Сидя на мягком диване в объятиях Арсения, Антон ждал вопросов о случившемся на карусели. Всю дорогу до квартиры парни молча ехали на такси, поскольку Попов посчитал, что в душном транспорте, наполненном людьми, его мальчику станет только хуже. Ласково поглаживая голову Шаста, Арс наконец-то тихонько спросил: — У тебя акрофобия? — И крутящихся машин я тоже боюсь, типа тех же каруселей на детских площадках.       Сделав глубокий вдох и выдох, Арсений аккуратно поменял позу, и теперь голова Антона покоилась на его коленях. — Есть что-то еще, о чем я не знаю? И почему я, кстати, до сих пор не знаю?       Заметив, как губы парня сжались и брови нахмурились, Арс легко прикоснулся губами к образовавшейся складочке на лбу парня и вновь погладил того по волосам, ожидая ответа. — Я… боялся, что если откажу тебе, то ты расстроишься. Я не хочу, чтобы ты расстраивался. — Ох, Антоша… Когда ты в чем-то чувствуешь себя некомфортно — говори. Ты же знаешь, что можешь доверять мне? — увидев слабый кивок, Арс продолжил: — Я ни в коем случае не обижусь. Наоборот, я буду делать все возможное, чтобы ты был счастлив. Не молчи, если что-то не нравится, хорошо? — Тогда и ты говори мне, если тебя что-то беспокоит. — Договорились, — Попов мягко улыбнулся и нежно поцеловал своего любимого мальчика.       Попов больше не предлагал парню экстремальный отдых, покорения высот или головокружительных идей. Он довольствовался мирной (и бурной, но в другом плане) жизнью с дорогим человеком. И когда через пару месяцев Арсений вновь предложил Антону сходить в парк аттракционов, парни просто объедались сладкой ватой, катались на машинках в автодроме, делали много фотографий друг друга и счастливо улыбались.