На руинах

«В 281 году от В. Э. принц Рейегар из дома Таргариенов аннулировал брак с принцессой Элией и взял в жёны леди Лианну из дома Старков...» Дейенерис отложила вырванную из хроник страницу, не став читать дальше. Одной фразы хватило с лихвой. Хватит на всю её оставшуюся жизнь, направление которой в один миг необратимо поменялось. Дени задышала чаще, сама того не замечая: внутренние ощущения слишком близко соприкасались с реальностью. Словно после долгого бега без остановки она вдруг почувствовала, что всё это время её сдерживали цепи. Тирион, предоставивший доказательство происхождения Джона, не проронил ни слова, ожидая, что скажет его королева. Или уже бывшая королева? — Значит, Джон Сноу вовсе не бастард, — ей нужно было услышать, чтобы поверить до конца. — Не бастард, — подтвердил Тирион, и Дени показалось, что она почти способна осязать разлившееся в воздухе напряжение. Ожидание. — И он законный наследник Железного Трона. — Выходит, что так, — Тирион невольно потянулся рукой к стоявшему на столе графину с вином, но одёрнул себя. Его взгляд задержался на лице Дейенерис, будто пойманный в ловушку её глазами. Дени гадала, что он видел в них. Отчаяние? Быть может, безумие? Она надеялась, что Тирион не опасается, будто Дейенерис Таргариен в самом деле выжила из ума от столь неожиданной вести и сию минуту спалит дотла всё вокруг. Это было бы слишком просто. Подчиняться своему гневу всегда легко. Но сейчас он крепко спал внутри неё и не обещал проснуться. — Оставьте меня, лорд-десница. Не повелительный тон — просьба. Слишком много несвойственной Дени привязанности прозвучало в голосе. Если ей больше не доведётся называть так Тириона, пусть этот последний раз ему запомнится. Дверь затворилась, а она так и не сдвинулась с места, оставшись наедине с единственным в этот вечер другом — огоньком свечи, что приветливо освещал её лицо и танцевал от дуновений ветра из окна, обещая своим мерцанием хранить их священную связь, неподвластную никаким титулам.

***

Время незаметно растворилось в пламени и вернулось к Дени вновь, когда она очнулась от стука в дверь, сидя перед почти догоревшей свечой на фоне непроглядной тьмы за окном. Ей показалось, что сердце выстучало имя того, кто пришёл навестить её в столь поздний час. Не то имя, что было известно ей прежде, а другое, отдававшееся в голове тяжёлым грозным эхом, так тягуче и болезненно переплетавшегося с нотками благоговения, которые она хотела подавить в себе наглухо. Резкий скрип отворявшейся двери ударом хлыста заставил тело Дени подскочить и обернуться. И вот они уже лицом к лицу. Джон выглядел так же, как и прежде, так же, как и во все прочие дни, когда они виделись, и Дейенерис не позволила своему воображению искать в нём черты Таргариенов, каких она раньше не замечала. В тёмных глазах, в тёмных волосах, в тёмной одежде — вдруг черноту уже разбавили цвета Таргариенов? Нет, ничто не указывало на его принадлежность к их роду. В облике Джона по-прежнему властвовал так хорошо ей знакомый и полюбившийся чёрный. Нет, раскрытая тайна не сделала его другим человеком. Ей казалось, что другой стала она сама. — Джейхейрис, — имя сошло с её уст плавно, легко, прозвучало иначе, чем в мыслях и, как ни странно, подходило ему. Дени казалось, что стоит произнести ещё раз — и ей больше не захочется называть его иначе. Сперва он застыл, в глазах читалось неверие и замешательство, но в следующий миг с уютной незамысловатостью поморщился, одновременно улыбаясь: — Я всё же предпочту оставаться Джоном. Это привычнее. Если и тебе угодно называть меня по-старому. — Мне нравится «Джейхейрис», — задумчиво протянула Дени, не справившись с желанием снова распробовать это слово. Слаще мёда, горче пепла. — У моего брата определённо был дар подбирать имена. Учти, что любой стоящий пред Железным Троном будет обращаться к тебе именно так. Она только что сошла с безопасной прямой тропинки, бесстрашно затронув самую волнующую и самую трудную для них сейчас тему. И одним богам известно, в каких дебрях ей предстоит заплутать, ведомой этим разговором. — Я пока не на Железном Троне, — улыбка медленно сходила с его лица, а Дени хотелось протянуть пальцы и вернуть её прикосновением. Но ни один её мускул не дрогнул. — Я стою рядом с тобой, и, как ты видишь, всё королевство не бежит за мной следом, чтобы провозгласить королём. — От того, что это не случится сегодня, оно не перестаёт быть неизбежным, — Дейенерис отошла от него, принимаясь за неспешный круг по комнате. — Рано или поздно все узнают. Ведь так? — Но не потому, что я этого хочу. — Как не хотел быть и Королём Севера. Однако судьба с удивительным упрямством толкает тебя на путь, которого ты не желаешь, не оставляя выбора. И в этот раз никто уже не заставит тебя преклонить колено, — Дени заставила себя до боли закусить нижнюю губу, когда та содрогнулась нервно, угрожая сорвать с неё вуаль спокойствия. — Поверь, я сделал бы это снова. Я бы сделал это, будь моя воля, — Джон опрометчиво шагнул в её сторону, но Дени непроизвольным поднятием руки остановила его. Непозволительный жест в адрес короля. И, тем не менее, ставший ему препятствием. — Нет нужды говорить о том, чему не дано случиться. Ты законный наследник Семи Королевств. И всё, что тебе остаётся, — принять и научиться с этим жить. Но я хочу спросить одно... Ты знал. Знал всё это время. Ты мог сказать мне раньше. Обязательно было ждать окончания войны? — чёртова обида не желала прятаться, всё норовила найти-таки дыру в её душе и выскользнуть из укрытия. — Ты... ты думаешь, я ждал конца войны, чтобы сразу занять место на троне? Я не опустился бы до такого, Дени, — последнее слово снизошло на неё целительным отголоском недавнего прошлого, в котором они делали друг друга чуточку счастливее. Только Джон был способен вселить магию в эти четыре буквы. — Мне было нелегко принять то, что мы с тобой родственники. Но ещё труднее оказалось переосмыслить всю свою жизнь. Я хотел сосредоточиться лишь на войне, и всё остальное в то время было лишним. — Я никогда не знала моего брата Рейегара, но я любила его, — необъяснимый порыв велел Дени посмотреть в окно, выискивая что-то в мягкой и притягательной, представлявшейся ей чёрным бархатом темноте. — Я гордилась тем, что мы одной крови. И вот я вижу человека, в чьих жилах его крови ещё больше. Может ли это расстроить меня? Это наивысшая близость, это связь с семьёй, которой я была лишена, это подтверждение, что я не последняя. Но расстраивает ли это тебя? — Я был с тобой, уже зная, кто мы друг другу. Джон с присущим ему умением метко попал в цель, не пускаясь в многословные объяснения. Дени нечего было возразить. Она бы ни за что не поверила, что он, испытывая хоть долю отторжения, смог бы прикасаться к ней так, как делал это снова и снова без зазрения совести. Но она не была столь наивна, чтобы утешиться этим. — Один мой брат не дождался своего часа. Другого охватило безумие. А я не была рождена править. Но я найду в себе силы поверить в достойного короля, которым ты станешь. Дени всё ещё разглядывала тьму в оконном проёме, стоя возле стола, пока её голос затихал с каждым словом, в конце концов сойдя на шёпот. Огонёк свечи трепыхался на последнем издыхании, стремясь подольше ей прослужить, а темнота алчно раскидывала свои объятия, предвкушая момент, когда сумеет проникнуть в комнату и заполнить её пространство. Дыхание Джона обожгло ухо, и Дейенерис едва не вздрогнула, не понимая, когда он успел оказаться за её спиной, так запредельно близко и лишая всякой возможности к отступлению. Она повернулась, сохраняя внешнюю бесстрастность, ничем не выдавая колебаний, в плен которых была захвачена. Она не понимала, хочется ей плакать или смеяться. Хочется ли отдаться Джону или никогда его больше не видеть. Хочется ли впасть в забытье или смиренно принять действительность. Джейхейрис Таргариен. Законный наследник Семи Королевств. Несколько слов, разбивавших все её долгие титулы на тысячу осколков. Каким внушительным щитом они ей служили и насколько хрупкими в итоге оказались. Он стоял перед ней, когда она восседала на троне, требуя преклонить колено, не считаясь с несерьёзным для неё титулом. Она смотрела на него свысока, как подобает смотреть королеве на подданного. Она принимала его присягу, превращая короля обратно в бастарда, потому что могла. Всё это время пред ней был Джейхейрис. Теперь уже она была пред ним. — Тебе... больно? Пальцы Джона касались её рук, не осмеливаясь сжать их, так же осторожно скользил по ней его извиняющийся взгляд с затаившейся в глубине зрачков тревогой, которую то и дело скрывали часто-часто опускавшиеся ресницы. Почти стёршийся след шрама над его бровью укором отозвался в сознании Дени; он был далеко не единственным. Война без разбора оставляла отпечатки и на душах, и на телах. Ей стоило благодарить богов за то, что он выжил. Что он сейчас с ней. — Больно ли мне? Нет. У меня в душе пусто, как в разрушенном замке. Дейенерис прислонилась к его щеке своей, чуть подавшись вперёд. Предполагавший нежность жест вышел холодным, источавшим отстранённость. Она была рядом с ним, но одновременно вдали. Она как никогда желала пылать в его руках, как раньше, сгорать до конца и возрождаться из пепла вновь. Но от драконьего пламени остались остывающие угольки, в которых дотлевала её былая страсть. — Тогда разреши мне заполнить эту пустоту, — Джон обхватил ладонями её лицо, заставляя посмотреть на себя. — Не отворачивайся от меня. Я хочу, чтобы ты была прежней. Такой, как я тебя полюбил. Как в тот день, когда ты спасла меня, но потеряла дракона. Как в ту ночь, когда ты впервые мне отдалась. Как в те часы, что ты проводила у моей постели, перевязывая раны. Когда я был Сноу, а не Таргариен. Совсем не ровня тебе, но всё равно нужный. Как нужен и сейчас. Я отнял то, что предназначалось тебе, сам того не желая, но мы всё ещё друг другу нужны. Он был прав, боги, он был настолько прав, и Дени знала всё это так же хорошо, как и он. Внимала каждому слову, наслаждаясь до дрожи сильным ощущением взаимности, от которого готовы были подкоситься её ноги. Она думала, что больше всего боится за свой утерянный трон, но не признавалась себе в другом страхе. Страхе предстоящего конца, на котором их пути разойдутся. Где король отвергнет принцессу, не способную продлить династию. Где Таргариен отвергнет Таргариена, не желая потакать традициям кровосмешения. Причины были, а он послал их в пекло. Почему бы ей не послать туда же несбывшиеся мечты о Железном Троне? Умирающий огонёк свечи сдался, и тьма ринулась в комнату, но Дени была рада, что не различает ничего, кроме блеска его глаз, таких же чёрных, как сама ночь. Растворяться в них было блаженным умиротворением. — Ты такой же Таргариен, как и я. Нам судьбой велено построить новый мир вместе, — он, уже не сдерживаясь, прижался к ней, провёл носом по щеке, оставил на гладкой коже несколько быстрых, ускользающих поцелуев. — Ты хотела бы этого? Вместо ответа Дейенерис сильнее прильнула к нему, заставляя отступить назад под своим напором, поспешно ища его губы своими и, едва почувствовав их, обрушить всю свою жадность, с которой хотела, чтобы он принадлежал только ей. — Сними с меня это, — потребовала она, разорвав поцелуй, когда плохо слушавшиеся пальцы не пожелали справляться с многочисленными застёжками на королевском наряде. Она надеялась, что станет прежней, как того хотел Джон, что им не будут мешать никакие гнетущие мысли, как в ту ночь в корабельной каюте, когда они сумели стать одним целым, даже не зная, что в них течёт одна кровь. Чего она опасалась? Кровь не способна развести, она объединяет. Дени утянула Джона за собой, падая в освежающую прохладу простыней, словно в пропасть, которая поглотит их навечно. — Я хочу звать тебя Джейхейрисом этой ночью, — прошептала она его облику, очерчённому просочившимся сквозь окно лунным светом. Он утвердительно кивнул.