Empty

      Было довольно поздно, и усталость, накопившаяся за этот долгий день, разом нахлынула, обдавая тяжелой волной и сбивая с ног. Я, наконец, добралась до своей квартиры, скинула надоевшие и ненавистные туфли, которые прибавляли мне официоза в глазах других. На мгновение охватило соблазнительное желание закинуть в отчаянии эту гадкую обувь куда подальше, вглубь темных и тихих комнат, но остановил холодный голос рассудка, напомнивший, что завтра мне их придется искать, и принудил поставить их сбоку от входного коврика с ироничной надписью "Welcome".       Знакомо звякнули ключи при ударе о тумбочку в коридоре. Это был единственный звук в этой пустой квартире. Помнится, мне даже предлагали найти сожителя, чтобы не было так тоскливо одной, но я так и не взялась за поиски. Не хотела. Чтобы прогнать мысли прочь, решила умыться холодной водой (наполнять горячую ванну не было ни сил, ни желания). Хотя давно я не расслаблялась, даже забавно. Отражение глядело на меня недовольно, синяки под глазами оттеняли и без того бледное лицо. И, несмотря на то, что я понимала, следовало бы передохнуть, пока тело не отказалось слушаться, но огромная нагрузка, взваленная на мои плечи, служила охранным амулетом против ненужных мыслей и эмоций, не давала сорваться.       Я осмотрела нехитрый скарб вокруг. Все аккуратно лежало на своих местах и когда-то приносило живость в это место: душистое мыло, шампунь с запахом яблок и корицы, гель для душа, паста и стаканчик с двумя зубными щетками. На полках лежало несколько пар полотенец. Задумавшись, я взяла одно из них, провела по нему рукой и тут же убрала обратно, испугавшись запаха знакомого цитрусового одеколона. Он чудился мне повсюду, хотя уже давно должен был выветриться, но оставались вещи, хранившие его, а мне не хватало сил избавиться от него.       Отшатнувшись, я побрела на кухню, щелкнула кнопкой электрического чайника. Спать не хотелось. Встав на мыски, полезла в шкаф за любимой черной кружкой с рожицей чеширского кота, единственной, из которой я пью, но замерла, увидев другую, фиолетовую со смешным дракончиком. Тоскливо улыбнулась, провела по холодной поверхности и на мгновение мне захотелось достать ее, использовать, но не посмела. Дрогнувшая рука достала мою. Когда я оглянулась на чайник, тот уже вскипел и начинал остывать. Поспешно заварила напиток и побрела босая к себе в комнату.       Из-под кровати выглядывал тапок слишком большого для моей ноги размера. Этот предмет обихода навевал воспоминания. Включила компьютер, стоящий у окна, и, пока он загружался, поставила на зарядку телефон, заметила, что не пришло ни одного сообщения. Оглянулась на большую темную комнату: двуспальная кровать, занимающая почти все место здесь, парочка мелких тумбочек с настольными лампами, которые я уже давно не включаю, и большой шкаф. Подойдя, провела по знакомой гладкой поверхности, открыла в поисках домашней одежды. Он был почти пуст. Пара футболок, джинсы, офисная одежда, несколько легких платьев, которые я не носила уже целую вечность, и мужские рубашки, висящие стройным рядком, с их вешалок игриво выглядывали галстуки. Я вновь замерла, разглядывая их, ощутила знакомый запах цитрусов и, протянув руку, поспешно схватила свою футболку, в которую и переоделась.       Я планировала еще поработать, но сил не оставалось, и, хоть просто присела на постель, меня сморил короткий и тревожный сон.       Проснулась так же внезапно, как и уснула. Потратив пару минут на то, чтобы понять, где я, привстала на локтях и тут же рухнула обратно. Уткнулась носом в подушку, пахнущую цитрусами, и обессиленно заплакала. Без слез, потому что они уже все были пролиты не одну сотню раз, просто душа еще не зажила. Я ревела, закрывая лицо руками, полная отчаяния и усталости, одиночества и пустоты, оставленной тем, кто раньше был в сердце и ушел, забыв частички себя, которые я лелею и не позволяю пропасть, прицепив даже свой запах ко мне. Слезы текли, пытаясь выпустить из организма всю ту боль, что скопилась во мне, но это было бесполезно, и, немного успокоившись, покинула холодную и слишком пустую кровать.       Привычно тихо я шла на кухню, на цыпочках, будто боясь разбудить, вот только некого. Посмотрела на холодный, забытый чай и усмехнулась ироничности ситуации. А за окном было темно и чуждо, вновь разглядывала этот вид, обхватив себя руками, но в этот раз никто не придет, ступая тихо, словно кошка, и не обнимет сзади, не поцелует в висок, не будет утешать и успокаивать, приговаривая "ш-ш-ш, тише, моя маленькая".       Мне захотелось истерично засмеяться, как могут только безумцы, одной из которых я и была. Потом заплакать, как ревут лишь маленькие дети, надрывно, не таясь, с криком, соплями и болью, боязнью быть отринутыми миром и горькой обидой. Но я просто стояла, одна, в совершенно пустой квартире, пахнущей не моим одеколоном с цитрусами, а в ушах раздавалось суровое, но произнесенное самым красивым голосом, таким родным и чудесным "Нам нужно прекратить все это. Хватит. Это конец".