Карикатура на любовь

Женщина из квартиры этажом ниже с неким упреком, хорошо читаемым в её усталых немного красных глазах, как раз закончила свои нравоучения и в ожидании чего-то уставилась на полуголого Руслана, который за время разговора, казалось, даже не дышал. Может, потому что его несколько раз назвали Онешко, а может, потому что попросили больше не водить к себе таких громких девушек, как ту, что полчаса назад стонала буквально на весь дом. Но проблема заключалась в том, что у Тушенцова отношения с противоположным полом были ещё пять лет назад. Он даже хотел возразить словам соседки, но потом Руслана резко осенило, отчего он чуть не подавился собственным смехом. Из ванной доносились шум воды и хриплый голос, напевающий одну и ту же песню пару дней подряд. Дай бы Юлику волю, пел бы её даже во время секса, но, увы, тогда звуки издаются совершенно другие. Кто же знал, что у него такой сладкий голосок, особенно, когда целуешь в шею. Тушенцов постарался не вспоминать ничего излишне возбуждающего, потому что навряд ли этой милой женщине бальзаковского возраста понравится его стояк. Впрочем, она всё ещё находилась напротив их красной и немного обшарпанной двери, желая услышать хотя бы извинения. Плотно запахнув свой махровый халат, в карманах которого прятался фонарик и, возможно, перцовый баллончик, соседка заинтересовано заглянула в глубь коридора. Подсветка в гостиной сменилась на ярко-красный, делая всю сложившуюся ситуацию ещё нелепей и комичней. На часах уже наверняка был почти час ночи, поэтому Руслан чувствовал усталость и ломоту в теле, но всё ещё продолжал строить из себя немого. — Онешко, я понимаю. Вы ведь молодые, вам хочется любви, и вы стараетесь выражать её всеми способами. Даже мой старый кот Филя весной вечно пьяный, вечно молодой. Только ты войди в мое положение, поживи денек-другой под парой буйных кроликов, и тебе захочется взять в руки ружье, — как-то слишком весело проговорила женщина. Дверь ванной комнаты громко стукнулась об стену, а потом скрипнула, и другая — на балкон. Облегченно выдохнув, Тушенцов мысленно поблагодарил Фортуну за то, что Юлик был слишком погружен в свои мысли и не заметил ночного гостя на пороге. Возможно, им надо было раньше услышать предупреждающий стук по батарее, а не продолжать дальше громко стучать кроватью и стонать, словно порноактрисы. А Онешко умел это делать лучше всех тех, кто был у Руслана до него. Не зря же он когда-то покрасил волосы в рыжий цвет, будто намекал, кричал об этом на весь город. Почесав свою голую грудь, Руслан виновато опустил голову, пытаясь не ляпнуть что-то странное. — Простите нас, пожалуйста, больше это не повторится, — словно нашкодивший восьмиклассник, разбивший окно в кабинете физики, пробормотал Тушенцов. — Э-э, нет. Не говори так. Конечно будет, ты же здоровый парень, — хмыкнула соседка, замечая, как щеки Руслана резко покраснели. — Просто попроси свою девушку быть немного потише, или идите заниматься этим в какой-нибудь бункер, чтоб наверняка. Нервно дернув уголками губ, парень представил себе такую картину и скривился. Темные, страшные и пустующие места явно не для их развлечений. А от такого предложения Юлик, наверное, ему бы нос сломал или чего похуже — бросил бы окончательно и без возможности подать апелляцию. — Ладно я передам ем... ей, — едва не сболтнув лишнего, Тушенцов кивнул головой, разглядывая большую трещину на серой стене лестничной площадки. — А как зовут твою красавицу? — поинтересовалась женщина, которая явно не собиралась уходить в ближайшее время. Сдержав неуместный в данном случае смешок и попытавшись на ходу представить Онешко девчонкой, Руслан мечтательно закусил губу, придумывая для него новое имя. Те дурацкие клички, данные друг другу в порывах злости и истерического смеха, никак не подходили. Ну не представит же он свою девушку, как Юляшек-Беляшек. — Её зовут Юля, — выпалил он. Юля — Юлик, почти одно и то же. — Но на самом деле Юлиана. — Интересное какое, — соседка задумчиво почесала подбородок, будто что-то решая для себя, — если первая родится внучка, назовем ребенка именно так. Слабо улыбнувшись (и удержавшись от комментария: "А если внук, то назовите Юликом!"). Тушенцов показал ей большой палец, словно одобряя безупречный выбор бабушки. — Кстати, со всем этим забыла представиться. Ольга Викторовна, — она протянула руку вперед, чтобы парень её пожал, а потом отступила к лестнице. — Будут вопросы, касающиеся нашего подъезда, говори, не стесняйся, — женщина на прощание ласково улыбнулась и спустилась на этаж ниже. Закрыв за собой дверь, Руслан, едва сдерживая приступ неконтролируемого смеха, забежал в спальню и практически рухнул на пол, разразившись громким хохотом. Онешко непонимающе уставился на него и уже в голове поставил парочку диагнозов. — Ты чего, придурок? Ночь на дворе. Перестань, блять, ржать, — недовольно попросил он, устраиваясь под одеялом поудобнее. — Бля, чувак, какой же ты сейчас пиздец пропустил, — сквозь слезы, сказал Тушенцов, поднимаясь-таки с паркета на удобную кровать. — Приходила соседка с четвертого и попросила в следующий раз заткнуть своей леди рот кляпом. Нахмурив брови, Юлик из-под приоткрытых век оглянул парня, а потом будто что-то вспомнив, резко поднялся, напугано глядя на часы. — Что, бля? Она же узнает, что я сплю с тобой, и тогда… — Не волнуйся, истеричка, Ольга Викторовна думает, что я — это ты. А ещё — что кричала никто иная, как Юлиана. — Кто? — Не кто, а ты, девчуля, — Онешко смерил его испепеляющим взглядом, что-то тихо шепча себе под нос (скорее всего, проклятия и угрозы, вроде обещаний задушить подушкой во сне). — Видишь, проблема решена, и мы можем спокойно спать, Юляча. Они одновременно упали на подушки и продолжили свои перепалки уже под теплым одеялом в объятиях друг друга.