Daddy

— Поэтому я сказал Тэхёну, что если он не починит мой джойстик, я оторву его кривые ручонки. Думаю, учитель слышал именно эту часть, поэтому отправил меня на час после занятий в класс управления гневом, - облокотившись на барную стойку на кухне своего парня, Хосок тяжело вздохнул, расстроенно двигая из стороны в сторону чайную чашку указательным пальцем. Юнги замолчал, выгибая дугой правую бровь, неловко прокашлявшись. — Я всего лишь спросил, не видел ли ты игрушечное пианино Холли? - он отсыпал обжаренный кофе в металлическую турку и провел пальцами по сенсорной панели дорогой плиты, заставляя её загореться неоново-голубым. — Ох, - плечи Хосока разочарованно опустились. — Просто я не совсем слушал тебя и подумал, что этот рассказ сможет все поправить, - потирая переносицу, продолжил он. — И нет, я не видел очередную дорогущую игрушку этой маленькой сучки. Это был второй раз, когда младший спокойно засыпал в спальне двухэтажного дома с десятком комнат, в обнимку с Юнги и небольшой взаимной ненавистью к разбалованному животному. Конечно, эта ночь не была такой яркой, как прошлая, но все остальное произошедшее за эти дни не должно выходить за пределы спальни. Светлые пряди Хосока играли на солнце, пробивающимся сквозь столп жалюзи, когда он сонно листал новостную ленту на своем мобильнике и поедал клубничный йогурт, изредка кидая заинтересованные взгляды на занятия старшего. В голове все еще теплится раздражающая мысль адресованная Мину о том, как он бы хотел сейчас вновь лечь в кровать и сладко заснуть. Юнги, как помешанный, не может жить без работы, поэтому едет туда без каких-либо целей, просто потому что привычка. Он не решился оставлять Хосока наедине с Холли, поэтому, подняв своих мальчиков, довольно продолжал наблюдать за своим варящимся кофе. — Я такой сонный, можно я лягу обратно? - по-детски надув губы, Чон жалобно заскулил, жалобно посматривая на причину своего раннего подъема. Юнги лишь тихо усмехнулся, застегивая манжеты своей белой рубашки и принимаясь за долгожданный кофе. — Одевайся, я не могу тебя пустить в свой кабинет, как будто заехал за тобой прямо в кровать. Наблюдая за одевающимся Юнги, Хосок улыбнулся. — Во-первых, я на самом деле только что встал с кровати. Да и, ты ведь там главный, у меня есть привилегии, чтобы нарушить дресс-код, - младший лукаво усмехнулся. — В любом случае, я твой сахарный ребенок. Застегивая на две последние пуговицы собственный пиджак, Юнги опустошил кружку с бодрящим напитком, продолжая говорить и собираясь одновременно. Он приблизился к Хосоку и целуя того ласково в щеку, усмехнулся. — Собирайся, детка. Мне нужно быть там через пятнадцать минут. Чон поджал губы и нахмурился, передразнивая старшего, когда тот исчез за проемом длинного коридора, расстроенный тем, что расстался с такой теплой и уютной постелью. Хосок простонал в нос и неохотно встал со своего места, направляясь к лестнице. Он медленно, подобно обиженному ребенку переступал со ступени на ступень, бормоча о выходных и о том, как хотел бы выспаться сейчас. Через десять минут дверь с комнаты верхнего этажа громко распахнулась, заставляя Юнги, что облокотился устало на стену, прокручивая ключ от авто на пальце, поднять взгляд. Младший лучисто улыбался и прекрасно выглядел, спускаясь по лестнице. Чужой костюм винного оттенка и темная рубашка в тон, подчеркивала подтянутую фигуру, а взятая из дома подводка для глаз дала завершение образу. Юнги закашлялся и выронил собственные ключи, сглатывая. — Черт возьми. Младший лишь улыбнулся, замечая реакцию старшего, останавливаясь рядом. Прокашлялся старший. — Почему на тебе мой костюм? Когда я сказал "одевайся", я имел ввиду в свою одежду, которая была на тебе вчера. — Если я хочу заработать миллион долларов, я должен выглядеть как миллион долларов, - Хосок подмигнул с усмешкой, и коснулся чужой щеки, похвалив себя в голове за придуманную острую фразу. Юнги удивленно засмеялся, наклоняясь, чтобы поднять ключи. — Заработать миллион долларов? Детка, это уже моя работа. — Да, но я все равно рано или поздно получу их. Старший не снимал ухмылки с лица. Хосок прошелся вперед показательно перед глазами Мина, поправляя отражающиеся от света запонки, и обернулся, пряча руки в карманах. — Пошли уже. Не в силах сопротивляться красоте своего парня, Юнги оставил короткий шлепок на мягком бедре, получив удивленный смех в ответ.

***

Неожиданная деловая встреча встретила двоих расслабленных парней, когда они прибыли в офис. Отдав Хосоку один из своих ноутбуков (как будто то был племянником и сыном, младший улыбался от этой мысли), Юнги оставил его в собственном кабинете, поцеловав напоследок, пообещав, что вернется, как можно скорее. Хосок расстроенно вздохнул, как только тишину разорвал скрип закрывающейся двери; он прокрутился на стуле вороньего цвета, наверняка, из какой-нибудь дорогой кожи; активно разбирался в непонятных бумагах и куче огромных цифр на них, которые было лень даже прочитывать, и, пролистав собственный твиттер уже десяток раз, окончательно прибыл в отчаяние, начиная уже скучать по Юнги. Откинувшись на удобном кресле назад, Чон закинул ноги на краешек стола, устало прикрыв глаза, когда раздался мягкий стук в дверь; он прокашлялся и выпрямился, правильно усаживаясь, и крикнул негромко, что человек, по ту сторону может зайти. Это был Чимин. — Юнги-я, я закончил с бума... - он оборвал себя на середине предложения; так, что можно было проследить резкую смену эмоций на его лице. — А, это ты. Брови Хосока опустились, он вновь закинул ноги на край стола, пытаясь показать, насколько он не рад его видеть, вальяжно рассматривая сотрудника своего парня. Пиджак от всего образа Чимина отсутствовал, белая рубашка обтягивала подтянутое тело, спускаясь к утолщенным рукавам, ткань на которых тяжело сдерживали пуговицы из-за подкаченных рук с обвитой сеткой вен. Длинные ноги выстилали обтягивающие черные брюки, что подчеркивали зад из-за спортивного телосложения. Чимин был хорош и это злило. — С каких пор он "Юнги-я" для тебя? - Хосок нахмурился. Пак рассмеялся, замечая, как начинал злиться его оппонент: — Расслабься, в пределах кровати я снова вернусь к нашей с ним официальности, - он игриво подмигнул, играясь с огнем. — Только в твоих мечтах, - Чон раздраженно фыркнул, мешая это с какой-то самодовольной усмешкой. Чимин не снимал ухмылки с лица, наигранно удивляясь. — Что мне мешает сделать это в реальности? — Ни что, а кто, - Хосок загадочно усмехнулся и поднялся со своего места, складывая руки на груди. Его бровь изогнулась, а уголки губ были приподняты. Ему нравилось спорить с тем, кто явно проиграет. — Его парень. Пак на секунду расслабился и его самодовольная улыбка слетела с пухлых губ, разбившись об его надежду. — П-парень? - он выдохнул, явно не ожидая, прежде чем прокашляться. — Что ж, как будто это будет мне помехой. Чимин развернулся на пятках, заменяя тишину скрипом своих лакированных ботинок, одернул свободную рубашку и, так и не услышав ответа на очередную колкость, усмехнулся, исчезая за дверью. Хосок нахмурился, опустив брови вниз, и постучал пятерней по столу легко несколько раз, тяжело выдыхая. Он выглядел абсолютно безобидно, словно ребенок. Сняв телефонную трубку чужого рабочего стола, парень пальцами вбивал выученный знакомый номер по отливающим бликами света кнопкам. — Ким Сокджин. Кто говорит? - затрудненная пауза и небольшое шуршание на фоне. Хосок тихо хихикает, облокачивается на стол и выводит пальцем известные лишь только ему невидимые узоры. — А... Юнги? Какого черта? - старший возмущенно тянет гласные по привычке, вальяжно развалившись на рабочем месте, расслабляясь. Чон рассмеялся. — И вот так ты разговариваешь со своим боссом? — Во-первых, я хён, и.. - Сокджин отвел мобильник в сторону, ошарашено смотря в экран, проверяя. — Что у тебя с голосом вообще? — Прокурил, - Хосок устало выдыхает. — И! Эй! У меня не настолько высокий голос! - обиженно тараторя в трубку, повышает тон — Ой, не пищи, - наигранно поморщившись, старший смеется, ожидая реакция, отталкивается от пола носками ботинок и хищно улыбаясь, ждет всего хорошего в свою сторону. Тот лишь цокает. — Не суть. Ты занят? - Хосок накручивает на палец провод телефона, чувствуя себя домохозяйкой из фильмов девяностых, когда такие устройства были в моде. Сокджин хмыкнул, облокачиваясь на стол. — Соскучился? — Едь давай уже сюда. Хосок дождался одобрительного "ага" и, повесив трубку телефона, откинулся на спинку рабочего кресла своего парня, прикрывая глаза.

***

Сокджин появился в помещении спустя тридцать минут, с пачкой сырных снэков в руках, своей привычной манере одеваться с иголочки и желанием сплетничать, окутывая кабинет дорогим одеколоном. — Ты опять что-то наговорил Чимину? Сидит мрачнее тучи в кабинете, стучит по клавишам так, что его слышно на весь офис. Че натворил? Признавайся, - старший неторопливо пережевывает и падает на такой же кожаный стул, переводя взор на задумчивого парня. — Я?! - Хосок театрально спросил, нервно хмыкая и качая головой, давая понять, что вопрос был риторическим. — Да ни за что! Просто... - дыхание выровнялось и за напыщенной самоуверенностью показалась искренняя тревога. — Чимин так хорошо выглядит и он все еще пытается привлечь внимание Юнги. Юнги очень дорог для меня и я не хочу его потерять, - краткая пауза и обреченный вздох. — Понимаешь о чем? Чон подпер ладонью мягкую щеку, врезаясь ладонью в линию челюсти, грустно смотря на силуэт напротив. — Я знаю, что ты боишься потерять своего бойфренда, но... - было начал старший. Хосок грустно посмеялся. — Не пытайся использовать молодежный слэнг. — Перестань намекать на то, что я старый! - Сокджин повысил голос, нахмурив густые темные брови и преодолев расстояние в стол, легко стукнул Хосока по лбу пальцем в крошках от масляной еды, заставив рассмеяться обоих, на самом деле, это выглядело забавно. — Так вот! - прокашлявшись, он продолжил. — Я провожу с Юнги много времени, к сожалению, но у меня нет выбора. Я вижу все его привычки и разницу в общении, как он общается с тобой и с любым другим несчастным... Чон вжался в огромный стул, чувствуя себя пятилетним ребенком на нем, и притаив дыхание, продолжил слушать. — Никто кроме тебя не получает этих довольных взглядов в след, никто не заставляет проверять его свой мобильник в ожидании твоего сообщения или звонка. Юнги постоянно говорит о тебе в свободное время. Да и, черт, он никого так не баловал, как тебя, честно признаться, - Сокджин смотрел куда-то в пустоту и с громким шумом, обнаружив, что снэки закончились, грустно вздохнул, также облокачиваясь на стол, как и Хосок. Смущение. Щеки вспыхнули всеми оттенками красного, странное чувство, когда ни холодно ни жарко, младший и не думал о том, что такие мелочи могут так много значить; он перевел дыхание и прочистил горло, чтобы, наконец, ответить. — Правда? Старший вздохнул. — Он влюблен. И, если честно, я рад, что он выбрал тебя. Ты хоть и странный, но забавный чел. — Я еще та сучка, не знаю, как ему удается меня терпеть, - Хосок проговорил самому себе, как-то глупо усмехнувшись, и прикасаясь пальцами к своим горящим щекам. — Ну, я тоже не сахар, но мне же как-то удается встречаться с Намджуном, - совершенно спокойно произнес старший. Хосок закашлялся. — Что? - он пропищал это так радостно и восхищенно, что Киму пришлось пожмуриться сквозь небольшую улыбку. — Вы встречаетесь? Давно? Он покачал головой и, погуляв, взглядом по просторному помещению несколько секунд, и также спокойно продолжил. — Он об этом пока что не знает, но я работаю над этим. Чон закатил глаза и рассмеялся. Стрелка часов давно лениво перевалилась за обеденное время, парень сбился со счета, сколько прошло времени с тех пор, как Юнги ушел. — Сколько обычно длятся вот эти все деловые конференции и прочие скучные вещи, которые я никогда не пойму? — Я был однажды на одиннадцати часовой конференции, так что, приготовься ждать, - Сокджин посмеялся и прикрыл глаза, расслабляясь и откидываясь на стуле. Хосок удивленно округлил глаза и панически выдохнул. — Пиздец... Разрывая тишину помещения, раздался щелчок замка открывшейся двери. В проеме показалась сонная фигура, будто бы в замедленном действия. Юнги устало зевнул, проходя внутрь собственного кабинета; в руках был темный пиджак, выглаженная до рубашка скомкалась под давлением времени и скуки, а копна темных волос создавала полнейший беспорядок на голове. Он, словно по команде развернулся и упал на большой мягкий диван прямо у входа, закрывая глаза и бормоча под нос. — Не матерись... Усталость разливалась по всему телу, делая конечности невероятно тяжелыми, словно каждая весила центнер. Накрываясь собственным пиджаком, Юнги погружался в долгожданный сон, чувствуя себя так, будто диван растворяется под ним и мужчина вот-вот окажется внутри. Заботливые глаза Хосока, наполненные удивлением и милую улыбку, впечатались во взор последним перед тем, как старший вырубился.

***

Веки тяжелели, Юнги с трудом смог распахнуть глаза, обрамленные густым слоем спутанных ресниц, все тело болело, а в горле пересохло. В кабинете слышался глухой сдержанный смех сопровождаемый задорным шепотом, на полу было несколько коробок из-под пиццы какой-то популярной фирмы, а на рабочем столе посуда от китайской лапши с воткнутыми палочками внутрь. — Какого черта вы двое сделали с моим кабинетом? - охрипший голос Юнги перебил разгулявшуюся атмосферу веселья и, хмурясь, спрятал свое лицо в больших ладонях, садясь на диване и пытаясь проснуться. Хосок глухо посмеялся. — Как спалось? - он лениво встал с края чернеющего стола, словно тот вбирал в себя краски, переливаясь. Захватил уже остывшую коробку китайской лапши и мягко сел рядом со старшим, рассматривая сонное негодование и то, как он пытается придти в себя после того, как отключился. — Хочешь кушать? Не хочешь чего-нибудь сладкого? — Твои губы - моя сладость, - Мин сонно пробормотал в собственные руки, тут же напрягаясь и наливаясь пунцовой краской, понимая лишь, что он только что выпалил, не подумав. Тут же зарылся пальцами в пушистые волосы и надеялся, что его проигнорируют. Хосок закашлялся и выронил палочку из рук, что бульоном от еды прочертила на полу ровную полоску, подчеркивая для Мина неловкость. Повисла тишина и Хосок с Сокджином отрывисто рассмеялись, вгоняя Юнги в еще большее смущение. — Ну-ка, Мистер, - младший отложил еду и, по-детски, надув губы, шутя, пытался чмокнуть Юнги, пробуя издать звуки поцелуя. — Я покормлю тебя.