До кончиков пальцев

Сулейман подошёл к девушке. Он глянул на черноволосую незнакомку и понял, что ошибся. — Повелитель, Вы что-то хотели? — изумленно спросила Хюррем. — Нет, ничего, я опознался. Перепутал вас с одной девушкой. Хюррем едва дышала: ещё, казалось, минута, и она упадёт в обморок. Славянка глянула на мужчину. «Не такой уверенный, как раньше, осунулся и заметно похудел», — думала девушка. — Ты новая няня моего сына? — Да, я присматриваю за Шехзаде Мехмедом, Повелитель. — Валиде рассказывала мне о тебе. Говорят, ты очень смышленая и ответственная девушка. — Я стараюсь во всём угодить нашему Шехзаде, — Хюррем чуть не произнесла «моему сыну», но вовремя сдержалась. — Продолжай в том же духе, хатун, — сказал Сулейман и переключил внимание на сына. Хюррем с завистью смотрела на Султана, ведь он мог свободно, не боясь разоблачения, общаться с малышом. А она, мать Шехзаде, лицо которой скрыто под вуалью, а волосы перекрашены, вынуждена сохранять тайну, словно большой грех. Теперь она чужая Сулейману. Её сердце расцвело для другого мужчины. Интересно, вспоминает ли Султан о Хюррем или, возможно, нежиться в объятиях наложниц каждую ночь? Но нет же, ещё теплятся чувства на потухшем огне прошлой любви. Зря, что он так поздно всё осознал. И дело даже не в Валиде и Махидевран, а в самом Сулеймане: много напрасных надежд, обид и боли. Тот, который не желал слушать о том, чтобы оставить гарем, теперь молит Аллаха о рыжеволосой чудеснице, которая стала для Повелителя целым миром. И сейчас, наблюдая за мужчиной, Хюррем вспомнила их последнюю встречу. Сулейман был непреклонен: растоптал, унизил, убил свою маленькую рабыню, которая не искала власти и богатств, а лишь простое счастье любить и быть любимой. — Возьми, хатун, — передал сына девушке Сулейман. Хюррем крепко прижала к себе Мехмеда. Султан слегка удивился такому порыву: словно львица, защищающая своего львёнка. Но мужчина наслышан о печальной судьбе этой хатун, именно поэтому он только промолчал. — Повелитель, — поклонилась девушка. У Сулеймана горело сердце. Его Хюррем, Госпожа, радость... Где же она теперь? Он получил ответ от Тахмаспа — мир рухнул в один момент: любимая стала жертвой политических интриг. Более того, Шах признал, что Султанша мертва. Конечно, Сулейман не поверил этому, но с каждым днём эта уверенность в том, что девушка жива, постепенно угасала. Валиде посылала ему десятки наложниц, устраивала праздники с полуголыми танцами красивейших одалисок, но всё оставалось без внимания. Масла в огонь подливала Махидевран, намекая Валиде о том, что якобы Хюррем одержала верх над матерью Султана. Ведь никакие попытки заставить забыть мужчину о змее не увенчались успехом. Но сама же Весенняя Роза горько рыдала и билась в истерике в своих покоях. Она думала, что избавление от рыжей ведьмы — это ключ к сердцу Султана, но как жестоко девушка ошиблась! Да, Сулейман звал её иногда в свои покои, но лишь для того, чтобы поговорить о Мустафе и, потеряв всякий интерес к Махидевран, развернуться и заниматься своими делами, которые заключались в работе с документами и написании посланий своей дорожайшей Хюррем. Однажды Весенняя Роза сумела прочитать одно из них, и ей сделалось так больно, как никогда прежде. Зачем, в чём смысл этих писем? Русская рабыня давно исчезла и, скорее всего, больше не появится в Топкапы, но нет. Эта змея отравляет ядом их жизни даже теперь. Плакаться Валиде? Есть ли в этом смысл? Мать Султана явно дала понять Махидевран, что больше не намерена ничего делать, если девушка сама не может обрести своё счастье. Поначалу это злило Весеннюю Розу, а после… Она смирилась со своим печальным положением в этом дворце. Один лишь Мустафа — её надежда обрести счастливое и достойное будущее. А Султан… Мысли прервал внезапный стук в дверь. — Войдите, — приказала Махидевран. В покои прокралась, словно мышь, верная служанка Гюльшах. — Госпожа, Повелитель только что ходил к Шехзаде Мехмеду и успел мило пообщаться с Эльмас хатун. — О чем конкретно они говорили? — отложив зеркало, спросила девушка. — Точно не знаю, Султанша, но Господин услышал пение хатун и ему показалось, что это была Хюррем Султан. — Я сколько раз просила тебя не называть русскую рабыню Султаншей? — разозлившись, закричала Махидевран. — Я… Я, Султанша, помилуйте, я совершила ошибку, — запричитала побледневшая служанка. — Ещё раз, и я отрежу тебе твой длинный язык. Поняла меня? — Больше такого не повториться, Госпожа. — Надеюсь, — снисходительно произнесла Махидевран и продолжила: — Мне не нравится эта Эльмас, возможно, она шпионка, подосланная Хюррем… — Не может быть, Султанша, славянки нет в живых, — испуганно ответила Гюльшах. — Я не верю, что эта змея мертва, уж больно она живучая, всегда выкрутится и найдёт выход. Я хочу, чтобы ты проследила за хатун, — закончила Махидевран. — Как прикажите, Султанша. Если замечу что-то подозрительное, сразу же доложу Вам. — Теперь иди, — махнула на дверь Махидевран, чувствуя боль в голове. «Проклятая Хюррем! Даже после своего исчезновения не даёт никому покоя. Ничего, скоро всё разрешится», — думала девушка, яростно потирая виски. Хюррем уложила Шехзаде в постель и, поцеловав в лобик заснувшего малыша, вышла из покоев. Она поспешила к воротам, чтобы встретиться с Шахом. — Повелитель, — кинувшись в объятия мужчины, прошептала девушка. — Птичка, — шептал Тахмасп, страстно целуя любимую. Поддавшись страсти, он углубил поцелуй и нежно провёл руками по спине девушки. — Я так скучал, без тебя. Я задыхаюсь… — Господин, я здесь, с Вами, позвольте наполнить Вашу душу счастьем. — Ты рядом, для меня это уже наибольшее в жизни счастье. Хюррем положила голову на грудь мужчине и слушала размеренный ритм его сердца. Вновь ей ничего не нужно в этом мире, лишь быть рядом с человеком, который наполняет смыслом существования твой разум, успокаивает душу, заставляет сердце трепыхать от переизбытка чувств. Закрыв глаза, девушка позволила Тахмаспу жарко сжимать себя в объятиях. Это место самое безопасное для маленькой птички в этом злом, бездушном мире. — Попались, голубки, — прошептала Гюльшах, наблюдая весьма красноречивую картину. Слов любовников она так и не услышала, но это без надобности лишь потому, что она Гюльшах всё видела своими глазами. Пытаясь осторожно отойти от места преступления, служанка опрометью кинулась к Госпоже, чтобы рассказать тайну «подозрительной» хатун. — Ты уверена, что это была именно Эльмас? — воскликнула Махидевран. — Я своими глазами видела, Султанша, как хатун обжималась с дворцовым стражником! — закивав головой, решительно сказала Гюльшах. — Хорошо, я немедленно доложу Валиде о том, какую распутницу приставили няней Шехзаде Мехмеду, пусть покарает негодницу. Почти вбежав в покои Валиде, Махидевран, поклонившись, сказала: — Султанша, я узнала плохие вещи про Эльмас хатун. — Махидевран, что же ты хочешь рассказать? — удивленно спросила Валиде. — Дело в том, что хатун состоит в тайной порочной связи с одним стражником! — ликующе сказала девушка. На её слова Валиде лишь рассмеялась. Что случилось? Разве этого недостаточно для того, чтобы покарать мерзавку? — Махидевран, я всё больше убеждаюсь, что люди не меняются. Вместо того, чтобы заниматься воспитанием Шехзаде, ты следишь за чужими тайнами и грехами! Так знай, эта хатун и стражник — супружеская пара, а ты немедленно возвращайся в свои покои и не смей больше врываться ко мне! — строго закончила Валиде. Махидевран пристыженно зыркнула гневными глазами на Гюльшах. Теперь ей точно не сдобровать!