До кончиков пальцев

Разговор зашел о венецианцах и именно в этот момент Сулейман почувствовал что-то неладное. Голова начала кружиться, перед глазами всё поплыло, а сердце выстукивало бешеный ритм. Ибрагим заметил, как повелитель слегка пошатывается, и предупредил его падение, немедленно вызвав стражу и лекаря. Хюррем наблюдала за действиями присутствующих в комнате. Все метались и не могли принять определенного решения в то время, как султан покрылся потом и начал закатывать глаза. — Лекарь, чего медлишь? Скорее осмотри повелителя! — громогласный крик Ибрагима прекратил всю суету вмиг. — Паша, я не могу определить причину внезапно появившегося недуга султана. — Как не можешь? Если ты сейчас же не начнёшь действовать, то лишишься тут же головы! — Я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Лекарь послушал дыхание Сулеймана, проверил пульс и приказал принести какое-то снадобье. — Чего стала? Пошла вон отсюда! — обратился к девушке паша. Хюррем хотела было возмутиться, но решила, что сейчас не время и стремительно покинула покои. Она подумала, что совершила глупейшую ошибку. Девушка не знал, как дальше повернуться события, но, если Сулейман умрет, это будет страшно. Для неё, ведь могут раскрыть, для Мехмеда… Почему она не подумала о мерзком греке? Он раскрыл её тайну и, определенно, держать в себе её не собирается. Хюррем просто обязана его опередить, иначе её родные погибнут. Завернув за угол, она наткнулась на Тахмаспа. — Что там происходит? Что за крики? — Повелитель, Сулейману стало внезапно плохо. — В чем причина? — явно что-то подозревая, спросил мужчина. — Ни в чём, — отводя взгляд, прошептала Хюррем. — Хюррем? Ты хочешь утаить что-то от меня? Ты в этом замешана, я спрашиваю тебя? — Помнишь, я говорила тебе про опиум? — Нет, ты не сделала того, о чём я думаю… Скажи мне, разве я не предупреждал тебя? Разве не говорил об опасности? — Ибрагим раскрыл меня! Что я по-Вашему должна была ещё сделать? — в бешенстве сказала девушка. — Как ты поняла это? — Он сам мне сказал, пригрозил и пообещал уничтожить раз и навсегда. — Почему не рассказала мне? Зачем предприняла такие радикальные и опасные меры? Чего ты, Хюррем хотела этим добиться? — Действовать необходимо было срочно, иначе бы грек добился своего. — Что ты сделала? — притягивая к себе в объятия девушку, спросил шах. — Я подлила опиум в вино… — Хюррем, это очень опасно! Превышенная доза, да и ещё вместе с алкоголем! Он может получить сердечный приступ!  — Сулейман же выживет, да? — Не знаю, птичка. Я лишь знаю, что это сильно вредит здоровью. Достаточно для того, чтобы больше никогда не потянуться за опиумным спасением. — Все будет хорошо, мы спасемся. Тахмасп ничего не ответил, а лишь мягко прикоснулся к теплым губам любимой. Как же ему не хватало этих моментов! Этих нежных объятий, страстных поцелуев. Всё его естество взбунтовалось в желании соединиться с его маленькой птичкой. Когда же всё это закончится, и они вернутся в Персию, где спокойно будут жить? Без Сулеймана, подлого Ибрагима и всех остальных, кто причинил боль Хюррем. Девушка поддалась напору мужчины и оказалась затиснутой в стальных объятиях, где было так уютно и где можно было позабыть обо всех проблемах. К большому сожалению, им вскоре пришлось рассоединиться, чтобы не вызвать лишних подозрений у окружающих. Хюррем вернулась в свою комнату, где терпеливо принялась ждать. Чего именно? Ибрагима, который придет и скажет, что её обман раскрыто перед всеми или валиде, которая сообщит о смерти сына? — Эльмас, что с тобой? — спросила наложница, попивая сладкий щербет. — Волнуюсь за нашего повелителя. — Наш султан сильный, выкарабкается. Он и не такое переживал. Правда, жаль маленького Мехмеда, если случится что, не дай Аллах! — Ты о чем? — Мустафа взойдет на престол, а малыша казнят по закону. Хюррем с ужасом взглянула на девушку. Как она могла забыть об этом, подливая яд в вино Сулейману? А, если и правда? Что будет тогда? — Я буду молиться за нашего правителя. Эти молитвы услышит Аллах и подарит султану выздоровление и долгие годы жизни. — Аминь, Эльмас хатун. Позже пришел Сюмбюль ага и, махая руками, сообщил, что повелитель наконец-то пришел в себя и хочет видеть Эльмас. Девушка удивилась такому, но не подала вида. Она послушно последовала за Сюмбюлем, чувствуя полный зависти взгляд. Хюррем была почти уверена, что Ибрагим выдал её султану и теперь, Сулейман прикажет отрубить ей голову. — Давай, иди уже! Не заставляй повелителя тебя ждать, пошли Аллах мне терпения! Хюррем с опаской вошла в покои и двинулась к кровати, на которой лежал мужчина. Она подошла, поклонилась и вопросительно взглянула на него. — Вы звали, повелитель? — Да, Эльмас, звал, — голос Сулеймана был тихим и хриплым, — не буду медлить. Ибрагим паша сказал, что это ты отравила меня. Это действительно так? Девушка сжала кулаки и трижды глубоко вздохнула. Мерзкий грек додумался, как ей отомстить, но, тем не менее, не раскрыл её тайну. Открыв глаза и пустив слезу, Хюррем кинулась к руке султана. — Повелитель, это всё ложь, поверьте. Разве я способна на этот гнусный поступок? — Чем ты докажешь свою невиновность? Это достаточно серьёзное обвинение, за какое кара одна — смерть. — Повелитель, — в слезах умоляла девушка, — это всё Ибрагим паша, это он меня подставил. Он сказал подлить в ваш напиток что-то и приказал настрого мне молчать, иначе я лишусь жизни. Я очень испугалась и не предприняла ничего для Вашего спасения, простите. — Ибрагим? — свел брови в удивлении Сулейман и нахмурился. — Да, повелитель. — Стража! — крикнул султан, — немедленно приведите ко мне Ибрагима пашу! Хюррем начала рыдать и просить прощения у Сулеймана. — Вытри слёзы, Эльмас. Сейчас всё выяснится. И, если Ибрагим виноват, он понесет страшное наказание. Паша вошел в покои повелителя и ничего не подозревая, спросил: — Вы звали меня? — Это ты причастен к моему отравлению? — грозно спросил султан. — Повелитель, я… — недоуменно ответил Ибрагим, глядя на рыдающую Хюррем. — Отвечай немедленно! — Паша, Вы сами угрожали мне смертью. Приказали подлить яд в вино, пока сами будете отвлекать султана. — Что ты несешь, безумная?  — Стража! Киньте Ибрагима пашу в темницу до выяснения всех обстоятельств! — устало приказал Сулейман. Ибрагим, чувствуя, как ему скручивают руки, мельком взглянул на Хюррем и увидел злорадную победную усмешку.