Последняя ночь

Она снова пришла ко мне во сне. За последние две недели Ханна была здесь самым частым гостем. В этот раз я не сразу её заметил, но, ощутив холод, тут же понял кто станет сегодняшним героем моих сновидений. — Прости меня, Клэй, — она прижалась к моей спине холодной щекой и тихо заплакала. Я не мог ничего ответить на это. Пытался сказать что-то вроде небрежного «ничего страшного», «тебе не за что извиняться». Но ведь Ханна не глупая, эти бессмысленные фразы ранили бы её ещё сильнее. И пусть это сейчас всего лишь плод моего воображения, баловство электрических импульсов в моей голове, я боялся сделать ей больно. Только вот слишком поздно… Её ледяные ладошки коснулись моих плеч и начали их поглаживать. Касания были настолько невесомые, что я замер, чтобы ощутить их каждой клеткой своего тела, запомнить. Я чувствовал, как её губы дотрагивались моих, как она легонько проводила по ним языком, покусывала. Слишком реально, чёрт… Она отодвинулась от моего лица на несколько сантиметров и заглянула в мои глаза. Искала в них что-то, а я просто стоял как истукан и не мог ничего сделать. — Ханна… — это единственное, что я выдавил из себя. Сказал и сразу же отвёл взгляд в сторону. — Ты не виноват, Клэй, — она повернула моё лицо опять к себе и заставила снова тонуть в её зелёно-голубом омуте глаз, от которого я хотел убежать, скрыться, забыть и никогда больше не видеть. — Прошу тебя, не грусти обо мне, — она забрала одну руку от моего лица и поднесла к груди. — Твоё сердце всё ещё стучит, в нем кипит кровь. Не стоит жалеть тех, кто теперь этого лишён. Живи, пока оно бьётся, пока ты можешь дышать. Как же было больно слышать это от неё. Каждое слово метко попадает в душу. — Обещай мне, — Ханна глубоко вздохнула, набирая воздух с трудом. — Обещай мне, что перестанешь горевать обо мне и будешь счастливым. — Я не могу. — Обещай, — настойчиво повторила она, от чего каждая мышца её лица заметно напрягалась. — Ради меня, Клэй, — добавила Ханна уже мягче, легонько хватая меня за руку. — Обещаю… После моих слов на её лице появилась лёгкая улыбка с примесью грусти, отдаленно напоминающая мне ту самую, которую она часто дарила мне во время наших встреч. Ханна была настолько очаровательна, что невольно я и сам улыбнулся ей в ответ. — Подари мне последнюю ночь, — тихо прошептала она и переместила свои руки снова на мои плечи. Я даже не заметил как мои губы снова коснулись её, но на этот раз поцелуй был куда более настойчивым и глубоким, но этого ничуть не утратил свою нежность. Отчаянье наполняло каждое наше движение. В тот момент Ханна была моим глотком воздуха, без которого я бы задохнулся. Она была мне необходима. Её теплый язычок скользил по моему нёбу, легонько давя на него и требуя ответа. И я отвечал. Наши языки снова и снова переплетались друг с другом. Всё было слишком нереально, но я терял ощущение, что это был просто сон. Казалось, что сейчас, рядом со мной настоящая Ханна. Живая. Оторвавшись от её губ, я принялся покрывать поцелуями её шею, обжигая горячим дыханием. Даже там её кожа была слишком холодной, неестественно холодной. Мне хотелось согреть Ханну полностью, вдохнуть в неё жизнь, поэтому я старался не обделить вниманием ни одного участка её тела. Я бы отдал всё на свете, чтобы это случилось с нами наяву. От этого невинного соприкосновения, по моему телу пробежала тёплая волна, наполнила тяжестью низ живота, и я напрягся, желая еще больше прижать Ханну к себе. — Подожди… — сказала она, не дав мне это сделать, и слегка отстранилась. Её тонкие пальчики потянулись к краю ночнушки и, зацепив его, легонько стянули её через голову. Я часто представлял тело Ханны, но оно оказалось гораздо прекраснее, чем в моих грязных фантазиях. Слишком чистое, слишком нереальное для нашего мира. На лице Ханны появился румянец, и она смущенно отвернулась от меня и начала смотреть в пол. Только сейчас я понял, что всё это время бесцеремонно разглядывал её тело. Дурак. — Ты прекрасна, — я подошёл к ней ближе и шёпотом сказал это, закладывая за её ухо прядь, которая мешала мне видеть её лицо полностью. Она улыбнулась. Я припал поцелуями к тому месту на её ключицах, которое оставил пару минут назад. От наслаждения она закрыла глаза и чуть откинула голову. Одна моя рука опустилась на её грудь, после чего я услышал глубокий вздох, а вторая начала поглаживать её поясницу. Я чувствовал как Ханна дрожала, но не перестал ласкать её. Под моими пальцами её сосок начал твердеть, а ареола сжалась сильнее, от чего стала совсем маленькой. С каждой секундой её дыхание учащалось, да и моё тоже. Я изо всех сил не давал своему возбуждению взять надо мной вверх и сделать мои движения грубее и быстрее. Мне необходимо было, чтобы эта ночь была лучшей из всех прожитых для неё. Всё так же неспешно я наклонился к её второй груди и начал покрывать её поцелуями, нежно посасывая. Она тряслась в моих руках, а её тело отдавало жаром. Наконец-то она согрелась. Я продолжал ласкать её тело, пока она не прошептала мне тихонько на ушко: «возьми меня» — Ты уверена? — спросил я, заглядывая в её глаза. Она ответила кивком. Приподнимаю её руками и несу к кровати. Без понятия как она тут появилась. Ханна вся дрожит. Моя маленькая. Я стянул с себя боксёры по пути. Ханна засмущалась от моего вида, на что я лишь улыбнулся. Молча наклонился к ней и принялся целовать губы, как бы спрашивая разрешения. Она отвечала. Продолжал целовать их, а после медленно вошёл в неё. Ханна укусила мою губу, когда я оказался полностью в ней. Какая же она узкая. Это сводило меня с ума. Я начал двигаться в ней. С каждым толчком Бейкер извивалась подо мной всё больше и больше. Её глубокое дыхание превращалось сначала в сладостные стоны, а после в крики. Ещё секунда и мы кончили почти одновременно. Дыхание постепенно пришло в норму. Рука Бейкер нашла мою, и наши пальцы переплелись. — Спасибо, — тихо прошептала она, поглаживая мою ладонь. Я лишь невесомо поцеловал её в макушку. — Мне нужно идти, — грустно сказала Ханна. — Ты ведь ещё вернёшься? — В этом не будет необходимости, — с грустной улыбкой ответила она и достала из-под подушки ножницы. Внутри меня появился страх, но Ханна успокоила меня своим «тшшш». Только сейчас заметил, что от моего сердца тянулась тоненькая нить к её руке. Она поднесла ножницы к ней. Тихое «щёлк», и я проснулся. Солнечные лучи заполнили мою комнату и раздражали глаз. Но это было совсем неважно, ведь вся боль, которая ныла целыми днями под рёбрами, куда-то исчезла, а на лице появилась улыбка. Этим утром я отпустил Ханну Бейкер.