С днем рождения, Индиана

— Почему бы тебе меня не поцеловать? Глаза в глаза, взгляд бешеный. Еще секунда — и Габриэль ударит, безжалостно, со всей силы. — Что? — вместо удара спрашивает он, слегка смешавшись от такой реплики. — Почему бы нам не разнообразить как-нибудь наш ежевечерний ритуал выяснения отношений? — Джек зло улыбается. — Меня задрало, что мы ссоримся так, словно женаты двадцать лет. А ведь ты даже не подумал сделать мне предложение. — Что? — снова повторяет Габриэль. Улыбка Джека дрожит, насквозь искусственная, просто усилие мышц, старательно зафиксированных в одном положении. — Меня задрало то, что ты постоянно выясняешь, кто из нас тут альфа-самец. Можешь успокоиться… Ты! Он сдирает гарнитуру, швыряет в Габриеля, потом разворачивается и стремительным шагом идет к двери. — Куда ты? — ничего умнее Габриэль сказать не может. — В отпуск. Добро пожаловать в руководство Overwatch, коммандер Рейес. Теперь эта организация твоя. И статую тебе тоже воздвигнут, я специально попросил, чтобы она была на три фута выше моей! — Джек… Это все неправильно, так не должно быть. Габриелю кажется, что мир переворачивается. — Все, как ты и хотел… Вечером пресс-конференция, — Джек сам себя обрывает, с усилием меняя тон с делового на будничный. — Расписание спросишь у Афины, маршруты, доклады, отчеты — все у нее. И улыбайся на всех фото как можно старательнее… Ты же у нас теперь новый символ Overwatch. — Джек! Этого не может быть. Вместо чувства ликования внутри пустота и стремительно что-то выгорает, расширяя ее. Джек ушел. Вот так просто, повернулся и ушел. — Коммандер Рейес, на связи представители прессы, хотят уточнить, согласован ли список вопросов для сегодняшней конференции, — любезно говорит Афина. Габриэль растерянно смотрит на мерцание вызова. Конференция… О чем? Зачем? Что говорить? — Я перезвоню попозже, когда увижу список вопросов. Что еще? — Коммандер Рейес, вам нужно подготовить отчет о работе Overwatch для ООН, краткую выжимку отчета персонально для мистера Петраса. — Джек… Страйк-коммандер Моррисон не подготовил отчет? — Он не успел. Переключился на разговор с вами. Также вам нужно произнести речь… Речи, доклады, отчеты, улыбка в тридцать два зуба, вечная уверенность в светлом будущем. Габриелю Рейесу становится почти физически плохо от понимания того, что на себе волок Джек Моррисон, который успевал в перерыве между отчетами и фотографиями еще ругаться со своим якобы заместителем. Который ничерта не помогал в работе. — Если Джек со всем справлялся, я тоже смогу, — сам себе говорит Габриэль и садится за стол. Через час он понимает, что Overwatch не особенно походит на то, что они создавали. Теперь это политика, улыбки, лавирование между неудобными вопросами и умолчаниями. Габриэль понимает, что он ничего не сможет сделать. Это все совершенно не его. Речь он произнести сможет. Может, на вопросы ответит, будет вежливым и никого не пошлет нахуй из тех, кто влиятелен и важен. Но он вряд ли сумеет улыбаться так беспечно и уверенно, как это делает на всех снимках Джек. — Как он вообще справлялся? — меняет вопрос Рейес. — Он не справлялся, — Афина почему-то решает ответить. — До вашего прибытия страйк-коммандер Моррисон спал три часа за четверо суток. Габриэль машинально тянется к ящику стола, собираясь достать сигареты, потом спохватывается: это не его кабинет. А ящик уже открыт. Внутри все так идеально разложено: блокноты, карандаши, фотография. Габриэль внимательно разглядывает ее, сперва не узнавая, потом бросает в ящик, задвигает его. Интересно, нахера Моррисону понадобилась его, Габриеля Рейеса, фотография? Следов от дротика для дартса не видно. — Афина, где Джек? — Спит. — Как спит? — Крепко. Все плохо, это Габриэль Рейес понимает отчетливо, глядя на список дел, составленный Джеком. В нем сорок девять пунктов. Но самое жуткое не это, а ряд стикеров, наклеенных рядом с монитором на доску для записей. «Джек, прачечная на 4 этажа ниже, на 4, а не на 3, не вваливайся к аналитикам». «Не стирать брюки с рубашкой, угробишь рубашку». «Кровь при стирке заваривается — в следующий раз постирай майку в душе. Холодном. Или заткни нос тампоном». «Перестань рассчитывать на Габа». Габриэль стискивает зубы и еще час работает, вернее, читает начатый Джеком отчет, вникает в доклады, пытается не утонуть в море работы. Потом он чувствует, что ему хочется покурить и выпить кофе. А еще лучше — выскочить из кабинета и никогда больше сюда не возвращаться. На заданиях все намного легче. — Коммандер Рейес, кофеварка в шкафу, — отвечает Афина на вопрос о том, что тут употреблял Джек. Габриэль подходит к шкафу. Взгляд падает на мусорную корзину, полную пустых упаковок из-под молотого кофе. Он зачем-то их вытаскивает, разглаживает и считает. Восемнадцать… Каждая пачка рассчитана на сто семьдесят чашек. Три тысячи шестьдесят чашек. — Сколько Джек пил? — Примерно двадцать чашек в день. Меньше, чем полгода. Джек Моррисон выпивал по двадцать чашек кофе в день, не спал, улыбался и был символом Overwatch. Габриэль пробует представить, сможет ли он столько выпить, понимает, что это не в его силах. Каждый час по чашке кофе. И перестань рассчитывать на Габа. В каком же аду жил все это время Джек? — Афина, что можно препоручить секретарям из этих дел? — Ничего, сэр, оба секретаря и так загружены. — Мне нужна пепельница… На связь настырно прорывается Джесси, на него приходится рявкнуть. Потом Габриелю приходит в голову одна мысль: а чем, собственно говоря, должны заниматься его агенты, пока он тут корчит из себя умелого политика? — Маккри, зайди ко мне. — Да, босс. В наушнике слышен топот, Джесси никогда не вырубает связь вовремя. Габриэль зачем-то ждет. Странно… Хлопает дверь. — Босс, а вы где? — голос удивленный. — Зайди в кабинет страйк-коммандера Моррисона, — цедит Габриэль. Снова топот, в этот раз он приближается. И Габриэль все-таки разрывает соединение. Совершенно не хочется слушать этот раздражающий грохот подкованной лошади. Нахера мальчишке шпоры вообще? Не забыть приказать ему переодеться, есть же нормальная форма, обязательная к ношению всеми агентами. — Добрый день, страйк-ком… а? — Джека здесь нет. Садись, — Габриэль кивает на ковер. — Стульев не предусмотрено. Джесси падает на пол, обнимает руками колени и смотрит снизу вверх, глаза удивленные. — А что случилось? — Сам не понимаю. Но, кажется, Джек ушел в отпуск. — Это плохо… То есть, босс, вы со всем справитесь! Кстати, я вам надолго нужен? — Что, какие-то свои дела появились? Внутри всплескивается злость, хочется врезать по этой наглой ухмылке, чтобы сопляк умылся кровью. Но злость сразу же гаснет от следующей фразы. — Ага, я должен купить подарок Джеку, у него ж день рождения сегодня. — Тогда иди. Джесси выметается за дверь. Габриэль смотрит в столешницу. День рождения… Интересно, Джек сам вообще помнит о том, что у него сегодня праздник? Ладно, пусть в качестве подарка будет крепкий здоровый сон на сутки. Не забыть отогнать всех желающих поздравить, вырубить все средства связи, заблокировать дверь комнаты Джека и сесть около нее с оружием наперевес, отстреливать Джесси Маккри вместе с подарками. — Смешно, да, — вслух говорит он. Надо хотя бы просто перевести все звонки на себя. Наверняка их будет множество. — Афина… Звонки переведены, электронный замок комнаты Джека заблокирован. Можно готовиться к конференции. Габриэль открывает список вопросов, читает их. У него начинают болеть зубы. Как все это мелко и никчемно. Повышение урожаев… Улучшение климата в отдельно взятой деревне на юге Африки… Причем тут вообще Overwatch, причем тут вообще Моррисон? — Во что мы превратились из военных, Джек? Ответа нет. — Афина, отменить эту пресс-конференцию возможно? — Вам виднее, — если бы у нее были плечи, она бы ими пожала. Габриэль размышляет недолго. Если он отменит дела Джека, тот не преминет сообщить, что он-то со всем справляется, что бесит сильнее всего. Справляется… Не спит, пьет кофе, доводит себя до носового кровотечения. Не рассчитывает больше на Габа. — Ответы готовы? — Да, коммандер Рейес. Речь, он должен произнести чертову речь. И улыбаться при этом. И не срываться на мат. У него есть еще четыре часа. Система отмечает разблокировку замка комнаты. Габриэль хочет встать, пойти, догнать Джека — куда он там вообще пошел — и вернуть на место, но не может даже отодвинуться от стола, тяжелая свинцовая усталость наваливается, строчки перед глазами прыгают. — Как дела? Джек стоит на пороге. И улыбается. Кажется, он больше не может перестать улыбаться. Каждый раз, как он видит кого-то рядом, он машинально приветствует его этой светлой улыбкой. — Нормально. Иди спать, я со всем справляюсь. — Я спал целый час, этого вполне хватит, чтобы я снова начал нормально соображать. — Иди спать, Джек… Пожалуйста. Я произнесу речь, отправлю отчет Петрасу, пообщаюсь с журналистами. — Это моя работа. Не твоя. Габриэль все-таки поднимается, подходит, берет Джека за руку как ребенка, смотрит ему в глаза. Индиана… Глаза синие как небо родного штата Моррисона, волосы желтые как кукуруза, которой этот штат гордится. Когда-то они даже любили друг друга, в прошлой жизни, когда Джек брал в руки оружие не только в тире, а Габриэль, матерясь, писал детальные отчеты об операциях, потому что некому было этим заниматься, кроме него. — Завтра ты снова всем этим займешься. Сегодня это будет моей головной болью. — В честь чего такая милость, коммандер Рейес? Это ранит больнее, чем прицельный удар по незажившей ране: вежливый тон, равнодушный взгляд. «Заслужил», — думает Габриэль. И целует Джека, вспомнив, как раньше заканчивал все споры. Джек вздрагивает, пытается оттолкнуть свободной ладонью, потом рука замирает. Под губами Габриэля застывшая улыбка. «Ответь», — просит он про себя. Наверное, от того, отзовется ли Джек сейчас на поцелуй, зависит все в этом мире. Зависит то, каким этот мир станет, будет в нем еще место для Габа и его Индианы, или там останутся только коммандер Рейес и страйк-коммандер Моррисон. Точка невозврата. «Ответь на этот чертов поцелуй, перестань улыбаться и поцелуй в ответ». «Джек, просто поцелуй меня, я и так выгляжу очень глупо, обнимая тебя чуть ли не посреди коридора». «Маккри только что нас спалил». — Я ничего не видел, — сдавленно говорит Джесси и быстрым шагом удаляется, из-за угла доносится хохот. — Габ… — Он ничего не видел, - Габриэль улыбается. — Ах да. С днем рождения, Индиана. Мне нужно покурить, я вообще много курю, когда занимаюсь отчетами. Мне нужен кофе. И мне нужен ты. Так что иди спать. — Я должен закончить отчет для Петраса. — Ты должен выспаться к празднику в твою честь, который устроит Маккри, подбив на это всю базу. Джек проходит к столу, падает в кресло. — Я сделаю отчет, потом лягу спать. А ты побеседуешь с журналистами, произнесешь речь для новых агентов и потом мы вместе постараемся пережить все, что устроит Джесси. Как тебе план? — Нормально, - Габриэль неловко кивает в сторону двери. — Я буду в своем кабинете, Джек. Надо заняться составлением речи. — Я вообще-то ее составил, — Джек снова улыбается. Нормальной живой улыбкой, полной ехидства. Умойся, Рэйес, я все еще лучше, все успеваю и за всем слежу. — Тогда скинь ее мне, я отрепетирую. Умойся сам, Моррисон, сопляк ты зеленый, я умею побольше твоего. — Хорошо, - Джек разворачивает перед собой экран. – Верни гарнитуру. — И не подумаю. Ты делаешь отчет – и только. На звонки отвечаю я. — Договорились. Оборачиваясь на пороге. Габриэль видит, как Джек снимает с доски стикеры.