Было бы...

      Возможно, все было бы хорошо, не реши Юра все же признаться.       Но сейчас Юрию было плевать. Он не слышал и не видел ничего. — Юрочка, ты слышишь меня? Пойдем на каток? — слышится издалека голос Виктора. Он безуспешно пытается привести Плисецкого в норму. Было бы печальнее, не будь его и его мужа рядом с Юрой в такой ужасный момент в его жизни. Но ответа все же не последовало. Парень все так же сидел неподвижно. — Виктор, оставь его. — приглушенно позвал Юри. — Идем.       Никифоров глубоко и печально вздохнул, поднимаясь. — Если что, звони. — произнес он. Несмотря на то, что Плисецкий находился в состоянии полного отключения, он пытался донести свои слова до него. Надеялся.       Было бы лучше, если бы Юра чувствовал злость. Ненависть. Но он не чувствовал ничего. Не шевелился. Слушал то, что происходит вокруг, совершенно без мыслей. Не отвечал. Не видел. Ведь перед глазами все тот же презрительный взгляд Отабека. А потом вспоминается лишь свист тормозов.       От физических травм Юрия вылечили быстро. Но что-то после этого он все не приходил в себя. Психолог с уверенностью диагностировал психологическое расстройство, вызванное шоком. Но лечение не помогало. Юра не хотел, чтобы его лечили. Но противостоять не мог.       Он пошевелился. Повернул голову в сторону окна. Прислушался. За окном дождь. Совсем не удивительно для такого города, как Питер. Голоса. Машины. В мире ничего не поменялось. Поменялся лишь он.       А было бы неплохо, если бы Плисецкий смог дойти до окна. Но затекшие мышцы и всеобщая слабость не позволяли ему пошевелиться. Что с ним случилось? Подумаешь, отшили…       Но было невыносимо больно. Сейчас эта боль не причиняла неудобств. Юрий чувствовал, как его накачали наркотиками. Успокаивающими. А ведь стало действительно легче.       Было бы здорово вновь увидеть Отабека. Увидеть его презрительный взгляд карих глаз. Вечно спокойное лицо, с губами, исказившимися в недоверии. И было бы все равно на его реакцию. — Бека, помнишь, я говорил, что я не голубой? — Юра засмеялся. Отабек тогда даже улыбнулся. — Так вот.       Юрий развернулся, взглянув в лицо друга. Нервно закусил губу. Алтын нахмурился. — Ты меня обезнатуралил, гад. — Плисецкий вновь попытался рассмеяться, опустив взгляд. Но отсутствие ответа или вообще каких-нибудь слов принудили его с волнением поднять голову. И все, что он прочитал на лице Отабека — презрение. — Бека?       Казах развернулся и ушел в сторону своего мотоцикла, оставив Юру при своих мыслях. Если бы у него были эти мысли!       Юра, все еще пребывая в шоковом состоянии, пошел, куда ноги шли. И не заметил, что пошел на красный свет.       Виктор вместе с Юри приехал из Японии так быстро, как только смог. И за эту поддержку Юрий им благодарен.       Дождь притих. Сквозь тонкие занавески начали пробиваться в комнату яркие лучи солнца. Один из них лег на лицо Юрию, заставив таки моргнуть. Было бы прекрасно, если бы эти лучи света достали его из глубокой ямы тьмы.       Парень наслаждался лучами солнца. Даже через стекло и занавески они грели застывшее, словно обескровленное тело.       Через какое-то время Виктор с Юри вернулись. Плисецкий не пошевелился и остался также сидеть, с легкой улыбкой, с повернутой в сторону окна головой. — В-Виктор! — тихо, чуть испуганно позвал Юри, вошедший в комнату. — Что такое… Юра! — послышался восторженный голос Виктора. — Как я рад!       Юри побежал за телефоном, чтобы позвонить Якову. Было бы хорошо, если бы Юрий все же очнулся. Виктор, вытирая слезы счастья, быстро сфотографировал столь прекрасно выглядящего Плисецкого. Уже через пару секунд весь мир мог увидеть, что юному фигуристу уже лучше.       Было бы лучше, если бы хоть кто-нибудь знал истинную причину болезни Юрия? По крайней мере, Отабеку было бы хуже. Но Юрий молчал, и причина оставалась неизвестной. И лишь одна зацепка помогла Виктору понять хотя бы немного — ни одного сообщения от Отабека. Нигде. Но Кацуки-Никифоров молчал.       Юрий открыл глаза. Они не были обычными, а были будто затуманены. Виктора это совершенно не обрадовало. Но несмотря на это, он обратился к парню: — Кивни мне, если слышишь. — Виктор сел ближе. Но Плисецкий лишь вновь закрыл глаза и перестал улыбаться. — Хорошо, Юрочка. Все ждут тебя, помни.       Он осторожно, как младенца, уложил Юрия на спину. Он приоткрыл глаза, но ненадолго. — Тебе нравится солнце? — спросил Виктор, улыбаясь. Он подошел к окну и открыл занавески. — Тогда попросим его, чтобы светило ярче.       В комнату вошел Юри. Он быстро сказал Виктору, что проинформировал всех, кого только смог. Мужчина кивнул. Они ушли.       Через какое-то время японец вновь заглянул в комнату. — Юрио, я приготовил кацудон! — и он тут же чуть не завизжал, когда увидел, что Юрий повернул голову к нему. Виктор вбежал в комнату. — Ну, Юра! — сказал он по-русски, как обычно. — Пошли есть!       Плисецкий, не смотря на то, что был совершенно без сил, просто, как-то утвердительно, моргнул. Виктор аж засветился от счастья, ярче Питерского солнца. Он подошел к кровати Юрия и осторожно поднял его, посадил на край. Ходить-то уж точно сил у него не было. Виктор закинул руку Плисецкого на свое плечо. Юри тоже подбежал и попытался помочь. Вместе они дотащили парня до кухни и усадили за стол. Сидеть прямо Юра мог. Японец закопошился.       Юрий был так счастлив, когда увидел Отабека, выходящего из аэропорта. Было бы прекрасно, будь он девушкой. Он мог бы подбежать и на эмоциях обнять друга. И Отабек бы засмеялся, чуть тихо.       Но Юра не слышал его смех. — Бека! — крикнул он, поднимая руку вверх, чтобы его заметили. Алтын подошел к нему. Пара бро жестов. Так катастрофически недостаточно.       Час ушел на разборки с номером в отеле. Юра так и не решился предложить пожить у него. Было бы круто, если бы все же предложил. А может и нет. Затем долгая прогулка, наконец, аренда мотоцикла. Как было приятно сидеть за Отабеком. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться.       Было бы печально, если бы дружба закончилась так ужасно. А почему было бы? Так и есть.       Только не печально, а больно. — Что за… — не выдержал Отабек, выронив телефон. Через секунду он вновь его поднял, пристально вчитываясь в слова.       «Неизвестно как и почему, но Юрий Плисецкий сейчас находится в глубокой, кажется, депрессии. Врачи поставили ему диагноз — психологическое расстройство. Пока что, это все, что я могу сказать. — тут стоит грустный смайлик. — Остается только надеяться, что с Юрочкой все будет хорошо!»       Отабек несколько раз пристально перечитывал пост Виктора Никифорова в Инстаграмме. На фотографии был Плисецкий без сознания, подсоединенный к сложным медицинским аппаратам. Но даже в таком состоянии он выглядел прекрасно. — Вот чёрт… — взволнованно повторял Отабек.       Было бы прекрасно, если бы Юрий был в сознании. Если бы это действительно была шутка. Если бы Отабек мог извиниться.       Нет, все будет хорошо. Юра придет в себя и… А что дальше?! Наверняка он не захочет видеть Алтына. Это было бы логично. — Я сам виноват! — воскликнул Отабек, ударив по столу кулаком. — Это я виноват…       Было бы лучше, если бы он не знал Юрия.       Через пару дней Юра пришел в себя почти полностью. Он все еще зависал и в общем двигался заторможено. Совершенно не говорил. Наконец Виктор на пару с Яковом решил взять Юру на каток. — Юра! — позвал Виктор, подходя к нему. Плисецкий повернул голову. — Идем на каток?       Юрий кивнул.       Через какое-то время весь светящийся от счастья Виктор открыл дверь подъезда, пропуская Юру вперед. Погода была хорошая. До катка идти было довольно далеко, но Виктор все же решил идти пешком. Юри пошел с ними. — Боюсь, тебе все же придется пропустить сезон. — печально сказал Виктор Юрию. Плисецкий удивленно уставился на него. — Конечно, еще есть время подготовится… — Кхм, Виктор. — привлек внимание Юри, так как не понимал, о чем говорят русские. — О, извини, дорогой. — сказал Виктор уже по-английски. — Я говорю, что Юрио, возможно, пропустит этот сезон. — Но время еще есть! — возразил японец. — Юрио, ты ведь хочешь участвовать в этом году?       Юрий уставился на него, задумавшись. Кивнул. — Если постараться, то получится! — улыбнулся Виктор. — Я думаю, я смогу поставить тебе программу.       Юрий снова кивнул. Он хотел участвовать, несмотря на совсем небольшие шансы на победу.       Лед, сверкая, звал кататься. И Юрий катался, катался спокойно, стараясь не терять много сил. Виктор очень внимательно за ним следил. Через месяц Виктор, тщательно продумав и договорившись с Лилией и Яковом, первый раз показал программу Плисецкому. Она была несложной, прыжков практически не было, все было поставлено на артистизм. Юра внимательно следил за всеми движениями наставника. Мысли уезжали куда-то далеко и парень снова и снова вспоминал «Welcome to the madness»…       Музыка была спокойная, медленная, кажется, Виктор снова захотел сделать Юрия «Ангелочком». Плавность, спокойствие. Грусть. Плисецкий не вслушивался в музыку, но если бы вслушивался, то разревелся бы на месте. Он стал слишком ранимым? Да, его наглости, кажется, больше не существовало. — Юрочка, ты стал еще милее! — по-доброму пролепетала Мила, обнимая парня. Тот не вырывался. Женщина печально вздохнула, понимая, что будет скучать по бывшему Юре.       Юра шумно выдохнул и вышел на лед. Виктор снова и снова объяснял ему, что нужно делать. Это все казалось таким легким! Но на первом же каскаде Юрий упал.       Но было бы хуже, брось он все это. Юра любил лед, он хотел учавствовать, во что бы то ни стало.       Ведь на Гран-при он сможет увидеть Отабека.             … Да?..       Отабек злится, на весь мир и на себя самого, и падает, снова и снова. Ничего не подозревающий тренер ругает его. А Отабек хочет все это бросить. Он режет руки о лед, падая. Спотыкается, недокручивает прыжки. Растягивает лодыжку, чуть не ломает руку. Коньки становятся его врагом. — Ага, размечтался. — отвечает ему тренер. — Быстро на лед.       Было бы хорошо, будь люди добрее.       Первый раз Отабек подумал о самоубийстве, когда переходил очень оживленную улицу. Горел красный сигнал светофора, в наушниках играла музыка. Нужно было лишь закрыть глаза и идти вперед. Но все же он не сделал шаг.       Заиграла заветная «Welcome to the madness».       Уже дома, стоя под холодным душем, Отабек дал волю слезам. Было действительно больно.       Отабек всю жизнь старался не причинять людям боль. И вот, он её причинил, самому близкому другу. Было бы хорошо, черт возьми, если бы он смог ответить. Но это было слишком внезапно? Неожиданно? Непонятно? Почему он так сделал? Алтын спрашивал сам себя, не находил ответа. Пара действий, даже не слов, а вся жизнь уже наперекосяк. Он… из-за него Юра в таком состоянии. Отабек истерично засмеялся. Извиниться, нужно извиниться. А потом…, а потом придется забыть Ангела с глазами воина. О, но он не сможет. Ни извиниться, ни забыть.       Было бы лучше, если бы Юрий не знал его.       Сообщение с номера Отабека осталось незамеченным.       И вот Юра выходит на лед. Последняя репетиция. Самолет через час. Юри, давно закончивший карьеру, радостно поддерживает парня. Виктор показывает Плисецкому большой палец. Юра и не вспоминает, что это была их с Отабеком традиция. Мягко улыбаясь, он набирает в легкие побольше воздуха и начинает движение. Всё отточено, доведено до автоматизма, и Юра просто вслушивался в музыку, шорох льда под ногами и в собственное дыхание. Скрипка печально подвывает, и Юра вспоминает нечто грустное. И это не связано с Алтыном. Музыка ускоряется, играет фортепиано, Плисецкий выполняет каскад и делает прыжок. Несложный, но невероятно красивый. Первое время голова очень кружилась, но после десятка тренировок Юрий привык.       Всё идет не так. Музыка началась сначала. Издалека Плисецкий слышит мат Виктора, звонкий голос Милы.       А какое сегодня число?       «О боже, Юра, разве это важно?» — отвечает собственным мыслям Плисецкий, замедляясь. Но действительно, какой сегодня день? Юрий незадавался этим вопросом уже очень давно. Вроде как 72 тренировка. Ого. Он вычислял дни не по числам, а по тренировкам. Жутко. — Мила, а какое сегодня число?       Юра забывает, что не разговаривал уже 72 тренировки.       Нет, время не лечит. Стало хуже. Отабек давился успокоительным, уходил в запой. Но с карьерой фигуриста при этом покончено не было. Несмотря на многочисленные пропуски занятий, катался Отабек отлично. До бронзы докатился бы — конкуренцию составлял лишь Пхичит и Юрий — остальные покинули фигурное катание. Новички катались хуже. Но Алтына это не волновало совершенно. Его волновал помутненный взгляд изумрудных глаз, укоризненно смотрящий на него со всех фотографий. Он снова и снова прокручивал то признание у себя в голове. Понимал, насколько ужасно поступил. И ставил себя на месте Юры.       Ему было бы легче, если бы действительно было наоборот. Было бы легче, потому что чувство вины гораздо более тяжелое. И Отабек не позволял себе сделать шаг вперед, пока не извинится лично. — Давай… просто станем вновь друзьями?       Мила радостно завизжала, Виктор кинулся обнимать Юру, а Юри молча вытер слезку, счастливо улыбаясь. — Вы слышали, вы видели?! Юрочка заговорил со мной!!! — вопила Мила. — Со мной, не с вами, даже не с Отабеком, а со мной!       Виктор притих, Юри взволнованно сдвинул брови. Мила непонимающе уставилась на них, а потом на Юрия, который, кажется, готов был разреветься. — Ох, точно… Он ведь… — Мила испуганно заметалась туда-сюда. — Юрочка, Юрочка, может расскажешь, что случилось? — взяв парня за плечи, спросила она.       Юра замотал головой, вырвался и убежал, застучав лезвиями коньков. Никифоровы печально посмотрели ему вслед, а Мила все же не взялась его догонять.       И вот, перед глазами опять этот взгляд. Слезы безостановочно льются, но Юра чувствует, что злости на Отабека гораздо больше, чем чего-то другого. Он ненавидел Отабека, хотел убить. Злом на зло.       Он все же надеялся поговорить с Юрой. Извиниться. И попросить, чтобы он сделал ему так же больно. Потому что Отабек признается. Хах, будет весело.       В огромной толпе он разглядел «Ангелов Юрия». Девушки печально перешептывались, держа в руках разные подарки. На большом полотне было написано «Юрий, мы тебя любим!» А раз они здесь, значит, Юра еще не приехал. — Извините, разрешите мне тут остаться? — охрипшим голосом спросил Отабек у своего тренера. Тот недовольно на него посмотрел, но кивнул. — Давай, Герой Казахстана, жди свою Русскую Фею.       «Ангелочки» это услышали. Девушки стали шептаться чуть громче, и Отабек кожей ощущал их презрительные и вопросительные взгляды. Он затерялся в толпе, отошел подальше. Самолет из Санкт-Петербурга уже приземлился, значит, Юра скоро появится. Оставалось только придумать, как пробраться через толпы фанаток и забрать Юрия от Виктора, Якова и других. И вот они появились. Плисецкий шел впереди, приветливо махая рукой «Ангелам». Большинство девушек «поплыли» от счастья, а некоторые лишь печально вздохнули. Виктор не проявлял никакого интереса и просто болтал с Юри, но не весело-беззаботно, а как-то взволнованно.       И Юра увидел Отабека. Алтын с таким отчаянием смотрел на него, надеясь уловить хоть какую-то эмоцию, но глаза Юры не выражали ничего. Они были все так же помутнены и не выражали эмоций. Блондин отвел взгляд в пол и печально поплелся дальше, приложив правую руку к лицу. Виктор за всем этим пристально следил и бросил презрительный взгляд вместо Юры.       Плисецкий вышел на балкон. Погода стояла теплая, небо было чистым и звездным. Подул прохладный ветерок и Юра потеплее закутался в толстовку. Чуткий нос уловил запах сигаретного дыма. Юра повернул голову влево и чуть не упал назад. Отабек был глубоко в своих мыслях и не услышал копошения Юрия на соседнем балконе гостиничного номера. Блондин спокойно улыбнулся, облокотился на железные перила и пристально посмотрел на Алтына. Мягкий желтый свет из его номера освещал красивое лицо. Прическа совсем не изменилась со времени их первой встречи, когда как у Юры волосы отросли уже до плеч. Темные глаза с печалью смотрели на ночную даль. Присмотревшись, Юра заметил мешки под глазами. — Не думал, что ты будешь курить. — сказал, как ни в чем ни бывало, Плисецкий, когда Отабек в очередной раз выдохнул дым.       Отабек не знал, благодарить судьбу или ненавидеть её за такой подарок. Им выпала возможность поговорить в такой спокойной обстановке, о которой он и не мечтал. Юра сам начал разговор, да еще и так спокойно.       Парень закашлялся и выронил сигарету, удивленно взглянув на Юру. В глазах Плисецкого, все таких же мутных, он не находил ненависти, лишь спокойствие… и какое-то… обожание? Нет, этого не может быть.       Голос Юры был шепчущим, тихим.       Мысли метались, пытаясь подобрать правильные слова. Отабек рассчитывал на то, что его будут ненавидеть, но Юра мягко улыбался, не отрывая взгляд. Алтын практически бесшумно достал новую сигарету, зажег с помощью зажигалки. Тишина почему-то не казалась неуютной. Шумы большого города не напрягали, казалось, здесь только они вдвоем. — Я и пить начал. — честно сказал Отабек, спокойным, тихим голосом. Юра вздрогнул, удивленно посмотрел на него. — Чуть не подсел на наркотики.       Наверняка это совсем не то, что он должен был сказать. Он должен извиниться, но только жалуется на свое загубленное здоровье.       Юра молчал, подавленно глядя вдаль. Отабек выдохнул дым, и он тут же улетел. Ветер подул в другую сторону и запах табака не долетел до Плисецкого. — Юра… — на выдохе произнес Отабек. Было больно говорить. — Ты меня ненавидишь, так? — Я тебя люблю. О какой ненависти идет речь? — без промедления ответил Плисецкий, не поворачиваясь. Губы его болезненно сжались.       Было бы здорово еще раз увидеть тот взгляд. Казалось, Юра станет мазохистом, лишь бы видеть Отабека. Казалось, Юра станет сталкером, лишь бы слышать этот голос… А голос изменился. Он стал сиплым, прокуренным.       Неужели Отабек так изменился… из-за него? Из-за того чертового признания. Из-за той аварии. А может и нет. Может что-то случилось после. Кто ж знает.       И почему Юра должен его ненавидеть? Подумаешь, отшил. Да, жестоко, ну и что? И Плисецкий сам виноват, что воспринял слишком близко к сердцу, сам виноват, что не смотрел, куда шел. Юра все равно его любит.       Отабек отшатнулся, в шоке глядя на Юру. Быстро потушил сигарету, подошел максимально близко. Между балконами было всего 10 сантиметров, перелезть было несложно. Их ограждали всего лишь кованые перила балкона. Но, кажется, Отабек не собирался этого делать. Он оперся обеими руками на перила, внимательно и виновато глядя на блондина. — Что ты несешь?! — нахмурившись, прикрикнул он. — Я!.. Я… Я так виноват перед тобой…       Юра тихо усмехнулся, но молчал. Просто не привык говорить. — Из-за меня… ты… — Отабек отвернулся с невероятно болезненным лицом. Сердце Плисецкого сжалось, забилось чаще. — Я рад, что тебе не все равно. — быстро сказал Юра и развернулся, собираясь уходить. Больше он не хотел ничего слушать, не хотел разрушать приятные воспоминания об этом вечере. Отабек не стал его останавливать.       Алтын приложил руку к сердцу. Вот он, Юрий Плисецкий, такой любимый, снова признается ему в любви. Навряд ли они когда-нибудь еще окажутся так близко, в такой уютной тишине. Но Юра ушел, а Отабек не стал его останавливать.       Было бы лучше, если бы он смог признаться. Но Юра, кажется, даже и не надеется на ответ.       Может быть, после соревнований… — Вот он! Юрий Плисецкий, наш прекрасный ангел, возвращается на лед, после автомобильной аварии, в которую попал. — Программу для него ставил Виктор Никифоров, живая легенда фигурного катания! Виктор сказал, что программа не очень сложная, так как Юрий не до конца оклемался после аварии. — Но мы ведь знаем упорство Русской Феи! Я уверен, что он все сможет!       Юра шумно выдыхает. Виктор кладет руку ему на плечо и подталкивает к катку. И Плисецкий выходит под шквал аплодисментов. Длинные волосы заплетены в невероятно красивую косичку, костюм подчеркивает всю нежность, очарование Юрия.       Теперь Агапе действительно подходит ему больше.       Музыка заиграла, зрители затихли. Разгон под темп музыки, первый каскад с разворотом. Прыжок — идеально. Аплодисменты на какое-то время заглушают музыку, мешая Юре сосредоточится. Но вот заиграло пианино и парень полностью растворился в мелодии.       Музыка замедлилась и остановилась, Юрий замер вместе с ней. В тишине послышался недоумевающий шепот зрителей - слишком короткая программа. Юра самодовольно улыбнулся и открыл глаза.       Его взгляд мгновенно выловил Отабеков. Алтын смотрел на него, лицо было спокойно-равнодушное. Но как только Юра ответил взглядом, Отабек вздрогнул. Скулы его покраснели, но он не отвернулся. Плисецкий готов был вечно на это смотреть, но музыка вновь заиграла, и Юра продолжил танцевать на льду под ошеломленные аплодисменты. - И-и-и да! Юрий Плисецкий выходит на третье место! После такой травмы такой результат!       Но Юра не слушал. Конечно, ведь впереди еще три выступления. В том числе и Отабека. Рано радоваться.       В прошлом году Отабек уже дошел до пьедестала, заняв третье место. Обогнав даже Джей-Джея. Сам же Юра оказался на втором месте, уступив Юри, лишь бы эта чета Кацуки-Никифоровых уехала и он мог больше не видеть эту пару на катке.       Юра был уверен, что Отабек, даже не смотря на состояние его здоровья, получит много баллов.       Было бы хорошо, если бы они вместе сражались за первое место. "Моё золото всегда со мной." - сказал бы, улыбаясь, Отабек. Ведь его фамилия означает как раз это. Золото. Но Юра сам все разрушил.       Но до золота Отабеку далеко. Воздуха катастрофически не хватало. Все сложные прыжки уже прошли, но, казалось, даже что-то банальное и легкое невыполнимо. Но слышны аплодисменты, значит, он все делает хорошо. Резко почувствовалась боль в мышцах. Отабек чуть не упал, но тут словно снова услышал: - Ты меня обезнатуралил, гад. - Я люблю тебя. О какой ненависти идет речь?       Отабек внезапно возвращается в реальность. Усталость пропала, открылось то самое "второе дыхание". Еще пару шагов и музыка заканчивается. Алтын остановился и незаметно засмеялся. - Отабек Алтын опережает Юрия Плисецкого и попадает на третье место. - Черт... - выдохнул Отабек и приложил руку к лицу. Надо было поддаться...       Юра спокойно улыбается и принимает цветы. Как Отабек скучает по тому нахальному поведению... Юра тогда не улыбался никому, кроме него. Но Отабек сам все разрушил.       Пхичит, ярко улыбаясь, поднялся на первое место. Наклонился, ему надели на шею золотую медаль. Второе место занимал кто-то незнакомый. И бронзу держал сам Отабек.       Юра стоял совсем рядом. В толпе остальных фигуристов. По лицу его было видно, что ему совсем там неуютно. Действительно, думал ли кто-нибудь, что непобедимый Юрий Плисецкий окажется не на пьедестале?       Его печальное лицо крепко отпечаталось в памяти Отабека. Он снова и снова винил себя. Ведь стоило только поддаться...       Пхичит вдруг подозвал к себе одного из ведущих Гран-При, стоящего возле пьедестала. Ему передали микрофон. - Юрио! - улыбаясь во всё лицо, позвал Пхичит на английском, говоря в микрофон. Блондин удивленно посмотрел на него. - Знаете, я совершенно точно уверен, что Юрий достоин первого места! Он выступил, даже не взяв передышку после травмы. И выступил прекрасно!       Шквал аплодисментов поддерживал его. Юра подошел к Пхичиту, тот подал ему руку и поднял к себе, на первое место. Пхичит приобнял его, победоносно оглядел. Юрий находился в шоке.       Отабек сжал руку в кулак - его сжигала ревность. Не хватило мозгов поддаться, не хватило таланта, чтобы сделать также. Пхичит взглянул на него, но замер в испуге. У Отабека настолько страшный взгляд?       Несмотря на то, что Юре уже почти восемнадцать, он и не смотрел в сторону алкоголя. Даже если бы он рискнул попробовать, ему бы тут же влетело от Виктора, а потом и от Якова с Лилией. Так что на вечеринке в честь завершения Гран-При он был абсолютно трезв. - Ю-ю-юра-а-а!!! - послышался до отвращения знакомый голос. Юра поморщился и отшагнул в сторону, не давая Джей-Джею себя обнять. Мужчина чуть не упал, но на это не обратил внимания и быстро повернулся к Плисецкому. - Юра, я так рад видеть, что ты в порядке! - Да, да, я тоже рад.       Это было похоже на ту манеру, в которой он говорил до травмы. Или ему показалось? - Я сюда приехал только ради тебя! - Джей-Джей подмигнул и указательные пальцы навел на Юру, в своём стиле. Юра фыркнул. - Вау, а это правда, ты стал более спокойным, котик!       Плисецкий развернулся и ушел. Кажется, сейчас здесь начнется полнейший бедлам, как обычно.       Новенькие зажигали не хуже. Вместо Криса появился другой канадец, ведущий себя точно также. Мишеля с Сарой заменили другие брат и сестра. Причем Юра их уже вполне спокойно величал парочкой. Вокруг столба уже крутилась замена Кацуки. Кажется, Юра даже заметил замену на него - молодой паренек, не участвовавший в недавнем соревновании, посылал Джей-Джея куда подальше. Ну и правильно, таких придурков нужно отшивать моментально.       Юра вышел на улицу, вдыхая прохладный воздух. Он не думал о прошедшем Гран-При, ему было всё равно. Он хотел лишь услышать рев мотора и уехать с Отабеком кататься по городу. И помирится при закате солнца. Юра прям так и представлял это: "Ну, Отабек, мы будем снова друзьями или нет?"       Или нет. Улыбка сползла с лица Юры и он склонил голову.       Но может быть, что Отабек в номере. Может там удастся поговорить. Нужно ведь использовать такой подарок судьбы.       Не включая свет, Юра сразу прошел на балкон своего номера. Неслышно открыв дверь, он зашел, сразу глядя на балкон Отабека.       Света из соседнего номера видно не было. Юра печально выдохнул, но все же глянул на балкон.       Отабек дремал в кресле. Юра зачарованно вглядывался в его лицо. Глаза были прикрыты, но веки дрожали - Отабек видел сон. Правая рука напряженно сжимала ручку кресла. Не расчёсанные волосы блестели, мокрые. Приоткрытый рот наводил на неприличные мысли. Юра помотал головой, отгоняя их. Тихим шепотом позвал Отабека. Тот лишь нахмурился.       Юра забрался на тонкие железные перила. Перелезть не составляло никакого труда, да и Юрий никогда не боялся высоты. Не очень законное проникновение в чужой номер прошло успешно. Юра подошел чуть ближе. Отабек выглядел так, словно ему снился очень страшный сон. Он шипел, ворочал голову туда-сюда, брови сдвинуты взволнованно, со страхом. Плисецкий дрожащей рукой докоснулся до пальцев Отабека. Ладонь Юрия была очень холодной, а Отабековы руки были приятно теплыми.       Резко Юрий был схвачен. Парень испугался, попытался вырвать руку, но Отабек держал крепко. В панике Юра задергался, быстро взглянул на лицо Алтына. Отабек все еще спал. На его лице было столько боли, что Юра невольно замер. Сжал руку в ответ. Присел рядом с креслом, второй рукой осмелился погладить волосы Отабека. Тот, кажется, успокоился, дышал уже ровно. Было бы здорово, если бы Отабеку было лучше из-за того, что сейчас возле него именно Юра. - Юра... - вдруг прохрипел Отабек. Юра покраснел до кончиков ушей, но оставался на месте.       В номере зазвонил телефон, разрушая прекрасный момент. Юра цыкнул, быстро перелез через перила и забежал в свой номер.       Как хорошо... Он не спал спокойно уже так долго... Всё снились эти кошмары. И каждый раз Юра смотрел с такой виной, такой болью. И всё был так далеко. Слишком далеко.       Но вот до пальцев дотрагивается что-то холодное. Отабек перехватывает руку и во сне видит смущенного, но такого красивого Плисецкого. Близко. Юра улыбается, ворошит его волосы на голове. Было бы прекрасно, случись это не во сне...       Отабек просыпается, потому что это волшебное чувство близости исчезает. В двери балкона соседнего номера видит уходящего Юру. Отабек удивленно раскрывает глаза, прикладывает руку к пылающим скулам. Это все было?!..       Юра повышает голос, разговаривая с Виктором. Это даже немного похоже на того, кем он был до... м-м... аварии... Ладно, не стоит сейчас портить самому себе настроение. Отабек пошевелился, сел немного удобнее.       Появилась мысль, показавшаяся гениальной. Отабек прикрыл глаза и расслабился. Решил притворятся спящим дальше. Возможно, это будет сложно.       Но нужно извиниться.       Нужно признаться.       Было бы здорово, если бы Юра принял его чувства.       Вот, Юра вернулся. Потоптался на своем балконе в нерешительности. Зашел обратно в номер. Отабек приоткрыл глаза. Почувствовал, что стало прохладнее, но пошевелиться не мог, хотя плед лежал совсем рядом. Юра снова вышел и Отабек моментально закрыл глаза, надеясь не спалиться. Юра подошел к перилам и тихо позвал: - Отабек? - и от этого голоса у парня сжалось сердце. Он скривил лицо. Юра взволнованно выдохнул, закопошился и перелез через перила. Приблизился. - Отабек...       Юра легким прикосновением положил свою руку на руку Отабека. Выдохнул тихо-тихо, приложился головой к плечу. Отабек крупно вздрогнул, задышал неровно, сердце заколотилось бешено. Юра отодвинулся, поднялся. Через полминуты Отабека укрыли тем самым пледом. - Хах... - вдруг услышал он голос Юры. - Отабек, не думай, что я обижен на тебя. - голос теперь слышался чуть дальше - Плисецкий отошел. - Я сам виноват... Отабек открыл один глаз. Юра стоял возле перил, глядя вдаль. Отросшие волосы развевались на ветру, прекрасные ноги подчеркивали обтягивающие джинсы. Отабек прикусил губу, и всё же решился.       Поднялся резко, скинул плед. Одним шагом преодолел расстояние между ними. И крепко обнял Юру. Тот замер, не смея пошевелиться. - О-отабек? - дрожащим голосом произнес Юра. Кажется, он не верил в происходящее. Алтын обнял крепче, так, как хотел все эти полгода.       Но даже если Юра также любит его... Отабек явно не достоин этой любви.       Юра ловко развернулся и немного оттолкнул Отабека, но так, чтобы не выйти из объятий. Заглянул в лицо с любопытством. Отабек с трудом не отвел взгляд, вглядываясь в любимые, но всё ещё мутные глаза. Юра вдруг нахмурился, попробовал вырваться. - Что тебе от меня нужно? - злобно пробубнил Юрий, но в его голосе слышались ноты грусти. - Юра, Юра. - Отабек переложил свои руки на его плечи. - Я так виноват перед тобой. Но я так люблю тебя...       Нет, вы не можете представить ту степень Юриного удивления, когда он это услышал. Прокрутив недавние моменты общения с Отабеком, Юра понял, что и подозревать не мог о таком развитии событий. Только в самых далёких мечтах, о которых он и не думал, так как времени и сил не было. И только произнесённое во сне имя Юры показывало, что Отабек не врёт. И когда вообще Отабек ему врал?! Юра верил ему, это уж точно.       Талию, где так недавно находились крепкие руки Отабека, неприятно холодило. Но ощущение тяжести на плечах и рук самого Юрия, находившихся на груди Беки, говорили о том, что это правда - Отабек совсем рядом, здесь. И так катастрофически не хватало этих прикосновений. - Но... - Юрий запнулся. Он знал, что хотел сказать, но не мог. - Юра, я знаю, это сложно понять... - блондин молчал, внимательно слушая. - Но, черт возьми, мне так жаль! Я так ужасно поступил... - и все же Отабек не выдержал и отвел взгляд. - Бека... - протянул Юра, приближаясь и ярко улыбаясь. - Пусть это будет неважно.       Отабек отчаянно краснел, но отдалялся. Юре это совершенно не нравилось. - Разве... разве заслуживаю я твоей любви? - уже как-то неуверенно произнёс Отабек. - Я ведь... - Да-а, поступил ты ужасно. - едким голоском ответил Юрий. - Но, как ни странно, я тебя прощаю.       Он закатил глаза, широко, но хитро улыбнулся. Отабек посмотрел на него блестящими глазами - противный туман его глаз растворялся в слезах. - Отабек, ты будешь моим любовником или нет? - Юра улыбался невероятно счастливо, но не удержался от такой шутки.       Отабек крепко обнял хрупкого парня. Юра обнял его в ответ, смеясь. Алтын плакал, потому что чувствовал, что самый настоящий Юра вернулся, любит его, рядом с ним. И эти прекрасные изумрудные глаза наконец чисты, без этой туманной дымки.       Юре даже не пришлось вставать на носочки - он вытянулся в росте, хоть и немного. Отабек прикрыл глаза, наклонился. Было бы...       Ох, черт, уже поздно думать, их губы уже соприкоснулись и парни слились в самозабвенном поцелуе. Губы горели, и тело реагировало соответственно. Но их обоих это пока что не волновало.       Было бы. Но всё и так прекрасно.