Пятая эра

      Холодный ветер дул прямо в лицо со стороны Винтерхолда и Виндхельма — двух самых заснеженных и холодных городов во всей провинции Скайрима. Сейчас там спокойно, ведь им удалось установить мирный договор с Морровиндом; конечно ненадолго, но это позволит им оправиться после долгой битвы на границе.       Уже долгое время идет гражданская война между провинциями Тамриэля: Сиродил, Хай Рок, Хаммерфелл, Эльсвейр, Валенвуд, Чернотопье, Морровинд и, конечно же, Скайрим с прилегающими островом Солстхейм и архипелагом Саммерсет, — все они объяты пламенем войны. Все это началось с того момента, как последний Драконорожденный, имя которого потерялось в глубинах истории, убил Алдуина — главного дракона — и бесследно исчез. Многие думают, что тот погиб в бою, некоторые — что он просто хотел подарить людям счастливое время, а кто-то думает, что Довакин приручил своего злейшего врага и увел его подальше от Тамриэля. Но никто точно не знал этого, кроме богов.       За последние 1000 лет существенно изменились положения многих рас страны. После победы Ульфрика Буревестника в гражданской войне Скайрима и Сиродила, он женился на вдове покойного императора Тит Мида II и стал единовластным правителем Тамриэля. Верховный король издал несколько указов, ограничивающих территории, права и свободы жителей некоторых провинций. Так, родившись высоким или темным эльфом, которых боялись люди из-за увлечения магией и алхимией, ребенок подлежал обязательному учету в переписи, а его родители навсегда лишались права завести еще одного малыша. Если ли младенец происходил из семьи орков, то его судьбой навсегда становилось рабство из-за внушительной силы каждого представителя расы, способного выполнять практически любые работы. Лесных эльфов принуждали к обязательному вступлению в ряды имперской армии в виду их поразительной способности владеть оружием и строить планы и стратегию.

***

      Все еще теплая ночь месяца Начало морозов одаривала приятными ощущениями открытые участки кожи. В районе Вайтрана погода всегда была теплой. Ниже +10 не заходило. Вода быстро стекала по мокрым камешкам вниз, соединяясь с основным потоком широкой реки. В легких волнах весело плескались рыбки, а где-то подальше грязевые крабы поглубже зарывались в землю, тем самым претворяясь камнями. Светлячки кружились в танце, и только их светящийся торс говорил об их местонахождении. Девушка, сидевшая на какой-то деревяшке, чистила свой меч от крови недавно убитых злакрысов. Неприятный запах ударял прямо в нос, отчего та противно морщилась и пыталась быстрее справиться со своей миссией.       — Эй, Акари, — позвал сестру ее старший брат — Адвард — натягивая тонкую тетиву и краем глаза смотря на ту. — Смотри.       Эльф втянул воздух и задержал дыхание. Парень сделал так, чтобы оперенье касалось прямо его губ. Адвард прицелился и отпустил нить, а стрела за пару секунд попала точно в грудь оленя, что неторопливо щипал траву. Дикий визг, грохот. Животное умерло сразу, ведь кровь хлынула фонтаном даже через стрелу. Парень радостно улыбнулся, а младшая лишь фыркнула и закатила глаза. Адвард фыркнул в ответ и поплелся за свежим мясом.       — Делаешь вид, что ты не оценила? — Смешок так и сорвался с уст братика, но он-то прекрасно знает, что сестра гордилась им. Спустя долгие годы скитаний, он все же научился рационально использовать свои стрелы и попадать ровно туда, куда и нужно, а не в ближайший камень или дерево. — Но я, правда, благодарен, что ты научила меня нормально стрелять. А то…       — Заткнись уже, а. Достал.       Акари не любила теплых слов. У нее всегда был невыносимый характер, что заставлял её делать такие вещи, на которые не был способен ее брат. Она прорывала себе путь с помощью крови и боли, и единственным щитом, который мог встать между ней и очередным убийством невинной жертвы, был Адвард. Её старший брат являлся ее полной противоположностью, что нес добро и свет. Вместе юноша и девушка создавали баланс, который без одной своей частички утратит весь смысл.       Так они и жили. В вечных скитаниях по Скайриму, как и всему Тамриэлю, в поисках спокойной жизни. Но каждый год выходят все более жестокие законы к эльфам, из-за чего выживание превращалось в каторгу, которая заставляла буквально сходить с ума. Ноги, стертые в кровь, руки с огромными мозолями, синяки и ссадины — все это, как атрибуты за пару спокойных минут в их жизни. И, скорее всего, будет так тяжело, что им придется сдаться. По крайней мере, они не обсуждали это между собой, лишь в своих мыслях. И каждому из них было страшно думать о том, что же будет, когда удача отвернется от них, оставив на произвол судьбы.

***

      Лязг клинков раздавался по всему замку. Молодая воительница бегала по узким каменным коридорам вместе с возлюбленным принцем, будущим наследником трона Тамриэля. Его мать смирилась с тем, что будущая невеста являлась самым обычным выходцем из маленькой деревни нордов на севере от Маркарта, хоть та и обладала по-настоящему королевскими манерами и прекрасно владела мечом. Сейчас она была приставлена к нему, как охранник, который мог бы защищать юношу до его скорейшей коронации.       Но, несмотря на дипломатический статус принца и воительницы, их любви могли позавидовать даже писатели детских сказок, которые описывали это чувство «светлым, безграничным и вечным». И только один человек не желал такого союза для королевства.       Одной из темных ночей, когда на небе сияла полная луна, Император пригласил воительницу к себе в покои. Она не стала задерживать повелителя и сразу же примчалась к нему, опустившись на одно колено и опустив голову. Одна из рук покоилась на рукояти меча, а вторая оставалась на бедре. Прядка волос распустилась из неаккуратного хвоста и упала на лицо молодой девушки.       — Рас-Берна, — громко начал мужской голос, доносящийся из темноты. Он раздавался по большой спальне с дорогой мебелью и позолоченной посудой. Огромный шкаф, стоящий рядом с кроватью, прятал в себе тонны королевских нарядов. Все это показывало то, что повелители любили и «купались» в собственной роскоши и золотых монетах из казны. В помещении были только они, хотя девице казалось, что она слышала чье-то надрывное и сиплое дыхание, только вот глаза поднять нельзя было. — Ты же понимаешь, что ты не ровня нашему роду. Мы — потомки древних императоров Тамриэля, могучих и отважных воинов, в чьих жилах течет «голубая» кровь… А твоя испортит все, что наши предки так долго строили. Поэтому, дорогая, я думаю, что тебе нужно уйти и отказаться от престола и моего сына. Иначе смерть пойдет за тобой по пятам.       — Я не боюсь смерти, — шипит девушка и наконец-то осмеливается поднять глаза. Широкая улыбка ползет по губам владыки.       — Убейте ее.       Из тени быстро, словно змеи, поползли силуэты. Длинные, странные, гибкие, но самое главное – молниеносные. Их лезвия только и успевают поблескивать в слабом лунном свете. Рас-Берна отскачила в свободный угол, схватилась за меч, с оглушительным лязгом вытаскивая его из ножн, а после лишь успела сделать выпад, как в одно мгновение тяжелое и бездыханное тело последний раз дернулось. Горячая кровь брызнула на лицо, окропила кожаные вставки брони. Тонкая струйка побежала по лезвию оружия. Девушка кое-как поднялась на ноги, вытащила меч из чужой груди и отразила еще одну атаку.       Один из убийц, что подобрался, пока воительница была занята его коллегой, успел оставить глубокую рану на ее предплечье, из-за чего хватка на мече ослабла, а голова кружилась; во рту появился кровь железа вперемешку со рвотной горечью. Тело переставало слушаться. Свободной рукой она зажала кожу и огляделась прищурившись.       Напряжение в комнате росло, капли пота падали со лба, из влажной ослабленной ладони рукоять выскальзывала. Рас-Берна понимала, что не справится с еще несколькими убийцами в одиночку поэтому откинув от себя нападающего, вылетела в коридор. Ей нужно было попасть в конюшню и уехать подальше от замка. Ноги отказывались перемещаться, но, сдвинув себя с места, девушка добирается до своего коня и, накинув лишь уздечку на белоснежную морду, забирается на животное, дает команду и лишь со слезами смотрит в окна принца, в лице которого отражалось непонимание.

***

      Тяжелый рабочий день был в самом разгаре. Солнце, пусть и во время холодной осени, не переставало опалять кожу. Бедные горожане слонялись туда-сюда в поисках тени и выпивки рядом с городской конюшней, отчего привязанные животные пытались убежать, но получали за это лишь глухие удары веревками по бедрам. С фермы Салвиев легкий ветер приносил с собой слабые запахи урожая и громкие ругательства хозяйки. Кажется, это обыденность обижала лишь работающих в шахте орков, которым доставалась грязная и непосильная для нордов работа. Даже обычным заключенным давно запретили работать в шахтах, отправляя в основном в угодья или тюрьмы. И только один орк, который не смог смириться со своей участью за столько лет в отличие от его уже постаревших родителей, не сидел на месте и пытался разработать план побега.       Отар, по привычке своей глупой и, возможно, наивной, забывал про то, что нужно додумывать план до конца. Наверное, большая часть орков отличалась этим — поэтому, действовать в конце оставалось лишь на собственной интуиции.       Шахта «Левая рука» наконец-то прерывается на обед. Дюжина измученных орков выходят на свежий воздух. Кто-то валится на траву, кто-то отходит подальше, чтобы поесть в одиночестве, а кто-то остается рядом, наслаждаясь прохладным ветерком. Пыль, грязь и темнота за многие года сделали свое дело, превратив орков в полуслепых, но очень сильных работников. Все они выглядели жалко, если это можно было сказать про такую древнюю расу.       И вот, спустя пару минут, небольшой отряд из молодых солдат и двумя парами из девушек подходят к ним. В руках у них — огромные вазы с водой и корзинки с небольшими свертками, в котором был подгнивший фрукт, пюре из остатков обеда высших чинов и куском свежего хлеба. Каждый из орков медленно, по одиночке, подходил к этой группе, получал свой сверток и возвращался на место. В основном, их отдавали старикам и детям, что весь день ютились у шахты в ожидании своих сыновей и дочерей, матерей и отцов.       И вот очередь доходит до молодого Отара. Он забирает небольшой кулек с провизией внутри, оглядывается, насколько же далеко стоят охранники и свободной рукой дергает одну из девушек за руку, прижимая к своей крепко груди и смело сдавливая горло.       — Никому не двигаться, иначе я убью её, — монотонный бас раздается прямо над ухом имперской красавицы, что начинает кашлять под давлением такой силы. — Дайте нам уйти.       — Отар!.. — Его мать, стоящая неподалеку, тут же бросается к сыну, только вот её перехватывает один из старших приятелей парня. — Мальчик мой, что же ты делаешь!..       — Прости, мама. Я вернусь, как можно скорее! А она — пойдет со мной. За нами не ходить.       Стража переглядывается и понимает, что может пожертвовать жизнью одной девушки, чем сейчас вступать в бой с молодым орком, который выше и сильнее их раза в полтора уж точно. Ослабив хватку, отар убирает провизию в корзинку, ставит ее перед собой и медленно отходит от зловещей шахты вместе с местной целительницей — Рексой Прекрасным Цветком — которая вызвалась носить еду в шахты. Но, видимо, зря. И теперь зеленый огромный орк уносил её все дальше от Маркарта, в котором остались её родные и лавка.

***

      Стоя над окровавленным телом, кошачья короткая шерсть запуталась и покрылась пятнами алого цвета. Раскромсанное на части труп брата «сидел» на троне посередине огромного зала. Здесь был бой. Жестокая, смертоносная дуэль, которая должна перевернуть все правление каджитов в землях Фолкрита.       Пелагий считал недостойным то, что его младший брат забрал себе престол, пусть столь маленьких болотных земель, которые-то и вовсе никому не нужны были. И все это казалось такой забавой — власть. Но теперь власть шептала о том, что все сделано правильно. И тяжелое дыхание, смутное отражение в кровавом клинке доказывают эту правоту. Он должен был убить, чтобы ощущать вкус власти, пусть она будет длиться до тех самых пор, пока отец не увидит мертвого сына на этом троне.       Пелагий усмехается и отходит чуть в сторону. Этот клинок он не возьмет с собой. Мать не учила оставлять то, что может сделать больно, что потом вызовет жалость и тоску. Каджит берет нож из набора столовых приборов и над самым троном вырезает «Его убил Пелагий I Цареубийца». Он точно уверен в том, что войдет в историю, что история будет помнить о том, кто не побоялся занять трон, хоть и всего на минуту.       Мужчина бросает под ноги холодного тела свой веч, закрывает веки мертвому брату и уходит. Ему нельзя оставаться дольше, потому что тогда наступит его смерть. Отец не потерпит того, чтобы убийца оставался у престола, особенно приемный сын.       Он собирает вещи с необыкновенной скоростью, оттирает остатки крови, накидывает темный плащ с фамильной застежкой у горла и пешим шагом отправляется в сторону Вайтрана, надеясь найти в столице того, кто сможет увезти его из страны навсегда.

***

      Прошло уже порядком нескольких дней, когда все это случается. Словно определенная закономерность, которая должна была свести этих юношей и девушек вместе, для какой-то определенной цели, для чего-то, что потом обязательно даст им свободу и надежду на лучший мир. Только вот никто из них этого не знал, и пока продолжал жить своей жизнью, до одного определенного дня в истории.       15 Начало морозов. Раннее утро слегка щипает холодом на открытых местах. Новости приносят о первом снеге в Солитьюде, а это значит, что тепла можно не ждать, особенно ночью. Благо, Акари и Адвард успевают занять полуразрушенный форд Греймур, что остался огромной достопримечательностью для жителей региона Вайтрана ещё с прошлой войны. Они безумно гордились этим местом потому, что здесь последний раз видели великого Довакина, что подарил им покой на долгие тысячу лет. Сотни песен, стихов и легенд сложились именно в новой столице Скайрима о могучем Драконорожденном, готовым спасти человечество.       Внутри, под самим фортом, находились небольшие туннели, где они нашли несколько кроватей. Основной каркас уже давно сгнил, но вот постельные принадлежности были еще пригодными, поэтому близнецы решили воспользоваться этим предложением, пока не поймут, куда им двигаться дальше. И вот сейчас, сон дежурившего тогда Адварда нарушило ржание коня совсем рядом. Он тут же схватился за свой лук, спрятался за грудой камней и осторожно выглянул в сторону улицы.       Девушка, с огромным длинным порезом в районе предплечья кое-как замотано грязными тряпками, волосы спутаны, а впалые глаза говорят о добром недосыпе. Юноша не может сидеть на месте, поэтому вскакивает и мчится к бедной воительнице, что вот-вот упадет прямо на месте. И он ловит её в свои руки, почему-то улыбаясь. Адвард любил улыбаться незнакомцам, хотя некоторые лишь начинали звать стражу, ведь он — лесной эльф, который разгуливает на свободе. И такая улыбка становится редкостным даром для него самого.       — Поймал. Акари! — Зовет он сестру и поднимает худое тело в своих руках. — Акари, черт!       Рас-Берна не особо вникала в то, кто и почему ей пытается помочь. Но раз пытались, значит они не убийцы Императорской семьи. Девушка отключилась, ощущая себя в полной безопасности с незнакомцами и одним именем «Акари» в памяти.       А вот встреча орка и его спутницей, с которой они успели о многом поговорить (точнее, Отар задавал ей вопросы, а та отвечала) с близнецами вызвала в них больше отвращения, чем желания помочь. Но шахтер вкратце рассказал о своем освободительном плане, который Адвард счел вполне разумным, поэтому и разрешил переночевать им вместе с ними какое-то время. Так они все познакомились, и даже раненая Рас-Берна смогла отдать честь новоприбывшим. Поздним вечером они разожгли костер и сидели на улице. Каждый делился своей историей, то, что было, что случилось, и как они оказались здесь.       А Пелагий, в силу своей любознательности, лишь пошел на дым, после — тусклый свет. И наткнулся на них, сидящих в кругу, в грязи, с дурно воняющим орком и тремя миловидными девицами.       — Я посмотрю, тут целый отряд запрещенных рас, гуляющих на свободе, — усмехнулся каджит, оперевшись плечом на одну из стен форда. Его лицо скрывал лишь темно-синий капюшон. — Неужели вы решили устроить революцию впятером, и взяли с собой норда и имперца? Умно.       — Это не твое дело, каджит. Проваливай, — Отар встал со своего места и показушно разминал шею, словно готовый сломать незнакомца пополам. Хотя те, кто были рядом, являлись такими же незнакомцами, которым орк еще не особо-то и доверял.       — Если вы не хотите сдохнуть от рук армии Императора, то лучше бы тебе заткнуться, — Пелагий опустил руку в карман рваных штанов, покопался там и достал оттуда фамильную брошь правителей Фолкрита. Рас-Берна сразу же узнала этот герб и вырвала её из рук.       — Откуда это у тебя, каджит? Выглядит, как настоящая…       — Это и есть настоящая. Меня зовут Пелагий I Цареубийца. Я трехминутный правитель Фолкрита, пока стража не нашла моего брата мертвым вместе с моим клинком. К счастью, в тот момент в городе меня уже не было.       — Я Рас-Берна… Рас-Берна Убийца Теней. Так теперь зовут «изменников» императорского рода.       — А меня прозвали Отар Безумный! — Засмеялся орк, вальяжно прошелся к каджиту и хлопнул того по спине. — За мои идеи. Но теперь и за побег из шахты «Левая рука», я думаю.       Пелагий аж закашлялся от такого мощного удара по спине и решил, что с этим нужно держать дистанцию и быть поосторожнее.       — Рекса Прекрасный цветок. Я целительница Маркарта… Бывшая. Но я смогла помочь Рас-Берне вовремя, ведь у нее начиналось заражение.       Акари и Адвард молчали. У каждого из них было свое прозвище, которое им дали их близкие или народ. Каждый из них мог носить их с гордостью. Но у них не было ничего, что могло бы показать их качества и достоинства. Они никто. Обычные Акари и Адвард.       Но вот, среди ясного вечернего неба, земля содрогается под гнетом оглушающего крика со стороны Высокого Хротгара. Птицы в ближайших нескольких милях разлетелись, куда только смотрели их глаза, животные испуганно забирались в безопасное помещения, а люди удивленно открывали рты. Старые легенды становились правдой, барды сразу же запевали «Песнь о Довакине», а небольшая компания стала переглядываться друг с другом, словно считала такое лишь смешным совпадением.

«До! Ва! Кины!»

      Этот крик был наполнен… Радостью. Седобородые вновь призывали добро бороться со злом, что медленно надвигалось на Скайрим и его жителей.