О профессиональной этике

Выйдя на улицу, Вергилий остановился, прищурившись… и в который раз оглядел статую у главного входа: Спарда, Великий Спарда в неканоничном виде – не древнее, мудрое недоброй, нехристианской мудростью божество, но почти – легкокрылый ангел, бегущий по линии, которая становится лентой на груди… Вроде как, вот такой вот устремленный вверх Спарда, установленный на верхней ступени, должен был встречать всех у входа в Орден… Спору нет, при взгляде с улицы именно такое впечатление и создавалось, но вот при выходе все вставало на свои места – Спарда просто наступил на собственный развязавшийся шнурок и, потеряв равновесие, навечно застыл в немом крике, нависший над ступенями, с которых ему не суждено упасть. … или наоборот, суждено падать вечно по прихоти резца скульптора. Вечное падение… или вечный полет? Иногда Вергилию казалось, что это и не Спарда вовсе, а просто безликий послушник Ордена, сбегающий из-под опеки его Святости. Доктор Вергилий последовал примеру статуи и вприпрыжку спустился по ступеням. Агни и Рудра уже увели пациента, пешком, разумеется, о машине они и не подумали. А хороша, а? Красавица… С чистой, вылизанной полиролью машины мысли перенеслись на такого же чистого и аккуратного Кредо. Вообще-то он был идеальным командиром, ориентировался на результат… и на порядок. И это перевешивало все остальное.… Например то, что он органически не переносил учение про великого Спасителя, презирал каноны Ордена и почти был готов перестрелять всех и каждого. Подумав, Вергилий сделал крюк и договорился с Дарком о том, что скоро к нему придут близнецы за мешками, и поспешил в больницу. А чайник-то как раз вскипел! Вергилий разлил заварку по четырем кружкам: ему, близнецам, пациенту. Тот, кстати, выглядел так, будто уже был готов сбежать. Интересно, почему в первый раз у всех его пациентов был такой вид, будто они готовы сбежать? – Милый плащ, – чуть улыбнулся врач, стараясь завести непринужденный разговор. – Необычный покрой… Кстати, в их городе у каждой вещи была своя история. Да чего там, даже простая поездка в окружной город за такой покупкой становилась громким событием. Но это – у них. Вряд ли приезжие тоже были настолько щепетильны… Но, может быть, и нет – чужак внезапно оживился: – Необычный покрой? О, это эксклюзивная вещь, сделанная в единственном экземпляре. Мной. Я, заешь, ли, еще и дизайнер… хобби. И чужак, вскочив с табурета, сделал один быстрый оборот вокруг себя, чтобы пола плаща взметнулась: – Пола одного плаща похожа на крыло, заметил? Мне как-то пришла в голову гениальная мысль, и вжик ножницами по ткани, и готово.... потом только края обметал… Авторское виденье, понимаешь? – О, еще как, – радостно кивнул головой хирург, натачивая скальпель. – У меня тоже есть авторское виденье… Гость как-то сразу поскучнел… может быть, потому что он был дизайнером и программистом с авторским виденьем, а вот этот парень – все-таки хирургом. – И поиск глазами привычного шеста, – в проеме невесть откуда появился Данте, брат хирурга. – Нифига себе у тя забавы, братик.... скромник-скромник..... а сам себе проститутов из города выписал...... Ну Дарк, ну зараза, и ведь и словом не обмолвился, что куртизанку привез..... Пациент поперхнулся и замер на месте с вытянувшимся выражением лица. Хирург мрачно взглянул на своего брата и тихо-тихо, нот очень серьезно спросил: – Данте, ты хоть понимаешь, что у меня сейчас в руках скальпель? Данте поднял руки, мол, хорошо, понял, и свинтил быстро в туманные дали. Пациент тихо-тихо сел обратно и всячески избегал разговоров о плаще. – Так его… его зовут Данте? Он – твой брат? Хирургу не понравилась излишняя заинтересованность в голосе пациента, и он молча протянул парню кружку. Ну и сам отхлебнул. А в кружке-то был не чай, а суп, и гордо плавали сбежавшие тараканы Аркхама. Не в смысле тараканы из головы, хотя у него и с головой не все в порядке было, а в смысле наживка для рыбалки. Хирург, не теряя самообладания, пинцетом выловил ошпаренных судорожно дергающих лапками насекомых сначала из своей кружки, а затем и из кружки чужака. Наживку посадил обратно в банку из-под сахара и, сполоснув кружки, налил чай по новой. – Это Аркхама. Наживка для рыбалки. Он их, вообще-то плавать приучает, – сообщил Вергилий, с удовольствием отхлебнув чаю. Чужак тем временем к своей кружке и не притронулся. – Сам не совсем понял, зачем. Что-то, связанное с мормышками, я не рыбак, не разбираюсь, зато Аркхам – мастак: однажды ночью даже русалку поймал. Правда с утра выяснилось, что это был Кредо, и всем стало очень стыдно. – Так вот, что привело вас сюда? – отставив пустую кружку, продолжил Вергилий, будучи хирургом, акушером, педиатром, проктологом, терапевтом, лором, гинекологом, кардиологом и заменяя все прочие отсутствующие профессии в этой больнице. – Заполним медицинскую карту? Мэри? Мэри? Ответа не последовало… что, и карты теперь заполнять ему?! Чуть поморщившись, Вергилий прочитал первый попавшийся вопрос откуда-то из середины. – Были ли вы беременны? Гость закашлялся и радостно сострил: – Кажется, терапевту самому окулист нужен! Хирург бросил на юмотриста очень мрачный и серьезный взгляд, но вернулся к анкете, которая сама себя заполнить не могла. – Имя-второе имя-фамилия? – Верги… Хирург, терапевт и вообще почти весь медицинский справочник обладал одним несомненным недостатком – обидчивостью. Обидчив он был совершенно по-Вергилиевски, то есть самозабвенно и до грани безумия. Впрочем, порок обидчивости компенсировался добродетелью отходчивости, так что хирург успел отвести свою руку со скальпелем от чужого горла, пока никто не пострадал. И даже помог совершенно оглушенному и шокированному пациенту подняться с пола, отряхнул его плащ и повторил вопрос спокойным тоном: – Имя-второе имя-фамилия? Совершенно сбитый с толку программист, не видя ни малейшей причины для столь бурной реакции, с ответом не спешил, собираясь с мыслями: – Что за?! Меня действительно так зовут, – он поторопился показать водительские права. На права Вергилий посмотрел как на пятна ржавчины, случайно запятнавшие его любимый скальпель, но, все же, посмотрел. Да, Вергилий. Еще один Вергилий. Тем временем «еще один Вергилий» осмотрел свой плащ и присвистнул – на подоле остались грязные мотки из пыли, волос, ниток и бог знает, чего еще. – Как грязно! Здесь больница или как? Взбешенный хирург, не так давно наотрез отказавшийся мыть больницу вместо сбежавшей Мэри, но еще не дошедший то такой глубины отчаяния, чтобы доверить мытье Агни с Рудрой, указал на коричневое пятно и патетично сказал: – Это все, что осталось от слишком умного пациента. – О, ужас, – покачал головой программист и спросил, всегда ли местной техничке доверяют общаться с пациентами. Вергилий-хирург клятвою Гиппократа страшно поклялся, что этот чертов дизайнер, укравший его имя, скоро пожалеет. О, он скоро пожалеет… и с милой улыбкой выдал ему стопку анализов в 5 см толщиной…. но выписанную всего на три процедуры: гастроскопию орально, ректально и трансназально – через рот, жопу и нос соответственно; клистиры 10 литровые, теплые и холодные, попеременно и лапароскопию, ибо Вергилий не скупился на здоровье пациентов… ну и просто не стоило врача стебать. А тот тем временем тревожился о машине: если он, как всегда, просчитался со сторонами солнца, то та сейчас находилась на самом солнцепеке, и температура внутри скоро могла начать зашкаливать. – Я могу уйти? Хирург оглядел его и чуть улыбнулся уголком губ: – Как доктор, не вижу противопоказаний для активной ходьбы. А быстрый бег так и вообще полезен для здоровья. Фыркнув, программист быстро ретировался, оставив позади психованных больных и еще более психованного врача. На улице все было тихо, только птицы пели. Даже псин не было видно… Псих со скальпелем вышел на крыльцо, проводить его взглядом. Может, опасался, что обладатель такой хорошей иномарки будет обрывать его смородиновые кусты? Сто метров до машины. Доктор Вергилий покачал головой, не уверенный, что же понравилось ему меньше: грубость, дерзость… или бледность, отечность и то, что в машине на заднем сиденье он, кажется, различил тень, слишком крупную для того, чтобы принадлежать животному?