О профессиональной этике

*глубокой ночью* За добавкой Данте полез, кончено, к доброму бро-доктору. Не учел он только того, что добрый доктор защищал свою больницу, что башню: и псами-церберами и братьями-дебилами. Услышав подозрительное бряцанье в кабинете, Агни и Рудра скрутили чужого парня и отволокли к своему близнецу, который на самом деле близнецом не был и появлению пациентов радовался до зубовного скрежета. Тот диагностировал абстинентный синдром за пару минут и понял, как сможет побольнее уколоть надоедливого программиста-дизайнера со своим именем, который так и не позволил никому этой ночью завалиться спать (особенно досталось Реду… Кредо, который как шеф полиции был обязан искать пропавшего чужака, подняв на поиски весь Орден; даже Дарку пришлось вынужденно сорваться и ехать искать потеряшку на джипе), а вот само нервное истеричное существо, пережившее сердечный приступ и уколотое лоразепамом, было вынуждено лежать в своей пижонской машине, прижав ладони к левой стороне груди и ждать, когда лекарство подействует. Улыбаясь заправским дьяволом, хирург велел братьям оттащить тело обратно в больницу, сам медленно натянул перчатки и свернул голову стеклянной ампуле. Укол и пропахшее потом и алкоголем тело вначале обмякло, а затем выгнулось между двух удерживающих его близнецов. Пять кубиков, передоз был гарантирован даже в том случае, если торчок еще не успел ширнуться. Тик-так, время идет, скоро кое-кого будет не спасти. Телефон программиста нашелся в карточке. Ответил ему глухой и абсолютно разбитый (местная связь совершенно не при чем) голос: – Что…такое? – У меня незваный гость: санитары задержали наркомана, который решил пошуровать в больничных запасах. На той стороне трубки странно всхлипнуло, точно программист захлебнулся словами. Хирург подумал о том, что кладбище у больницы, а санитары еще и гробовщики в городе. Налил себе еще чаю и потянулся в кресле, приготовившись ждать. Бледный как смерть программист ввалился в больницу, дыша, что вся псарня Мундуса, и тяжело привалился к косяку, согнувшись пополам и держась за левый бок. – Что…с… братом? Вергилий думает о том, что полиция будет лечиться у него же. И дети, и жены, и матери. Не будет Кредо на стороне новичка в городе. Не с такой сестрой, как у него. – Ужас, такой ужас, укололся, но не рассчитал дозу, не факт, что выживет, – и тоном иезуита поинтересовался: – Мне стоит позвонить шефу полиции? – Не звони… пожалуйста, – программист опустил глаза и устало покачал головой, ссутулившийся и сдавший. – Ты начал лечение? – Я не обязан работать в ночную смену, которая даже не моя. – Хирург и реаниматолог потянулся к кружке и сделал глоток, наслаждаясь чужой беспомощной тревогой. Теперь выскочка будет и упрашивать и что только не. Потому что – братик. Если б его собственный брат натворил что-то подобное, то очень бы сильно пожалел. Но пока жалел программист и дизайнер. До холодного пота, бисеринками выступившего на сером лбу и кашля. Ну вот, сам себе работы наделал. Хотя если б он сам себе работы не делал, то их больницу давно б закрыли. Это так, к размышлению. В его случае вкус абсолютной власти был бесцветным, маслянистым и очень взрывчатым. Впрочем, гораздо менее взрывоопасным, чем он сам, пусть и не менее способным вызывать головную боль. Мог лечить, мог не лечить и сказать, что святой Спарда (ц и тм) привел грешника к Ордену и прибрал к себе. А затем встряхнулся и велел Рудре тащить Вергилия на кушетку. Рудра подхватил его под руки и нежно прижал к груди. Тощий хирург вздохнул в мощных лапищах и конкретизировал приказ: велел поставить себя, а нести того лежачего парня. Один укол. – Почему в двадцать шесть такое больное сердце? Тебе не стоит готовиться к тридцатилетнему юбилею! Программист молча слушал. – Да и планировать подарки на новый год с таким сердцем – большой оптимизм. Какие черти тебя вообще сюда потащили?! Хорошо, хирург понял претензии к больнице, но не собирался их терпеть. Хотел в ответ ударить по больному месту. А самое больное место у насквозь больного приезжего выскочки – его брат. – Хреновый ты брат, что позволил брату колоться. Если такие сердечные проблемы наследственные, то колоться очень опасно, а колется Данте давно и вены склеротизированы. Программист молчал и только медленно моргал в ответ. Взбешенный молчанием хирург в завершение добавил, что они вряд ли один другого переживут. Вергилий выслушал и сказал: – Все ок, но это не твое дело. Семья и брат очень давно стали для него больной темой. – Сдохнет он – у тебя приступ будет. Сдохнешь ты – он обколется на твоих поминках до потери пульса. Программист помолчал, кивнул, мол, знаю. Вергилий повторил вопрос про то, нафига программиста с таким сердцем сюда потащило Программист промолчал, но затем вздохнул: – Раз такой умный, то сам понимаешь Хирург мило улыбнулся и сказал, что сердечники в первую очередь. И что он еще и не начал оказывать помощь наркоманам. Тик-так, время идет, и очень скоро мы оба умрем. Программиста сорвало нах. Он ТРЕБОВАЛ, чтобы маньяк со скальпелем братом занялся. Вышеупомянутый маньяк со скальпелем подарил ему самую добрую из своих улыбок, из тех, которые заставят притихнуть не евшего двенадцать часов младенца, ведь знал, что каждый мужчина всего лишь мальчишка. Невзначай коснулся карандашом горевшей щеки и предложил наконец-то закончить с историей болезни пациента. – ТАК ПОЧЕМУ ТЫ ПЕРЕЕХАЛ СЮДА С ТАКИМ СЕРДЦЕМ?!!! Чужак мог хранить молчание, а запас времени определялся здоровьем его собственного брата. Вот оно, всхлип, с которым укравший его имя так долго боролся... Да, разрыдался, беспомощно и откровенно. – Из-за брата…. – Что из-за брата?! – хирург тоже был на грани истерики. – Тебе с такими показаниями операция нужна и давно! Понимаешь?! И чем дальше, тем меньше шансов на успех! – Знаю, – безразлично согласится программист. Из чувства острого противоречия хирург напомнил, готовясь к срочной операции, что по возрастам до 20 шанс неуспеха 30%, после – 50%, после 30 – 70 % и потребовал лезть под скальпель. Бледный, с мраморной кожей пациент до кислородной маски, перекрывшей голос, умолял его идти к брату. Хирург от злости был готов рвать волосы на попе. Он такого понять не мог, если б Данте его так кололся, хуже было б Данте. Очень, очень хуже. – Лучше не иметь брата, чем иметь брата наркомана – Ты не знаешь, о чем говоришь, – упрямо вскинул голову умирающий. Пока вся Орденская конница и вся Ординская рать искали их, два хорошо спрятавшихся под старым роялем Данте вмазались всеми найденными в машине брата таблетками. Тренированный клубный мальчик выдержал с трудом, нетренированного подрояльного провинциального мальчика, крепче зерновой браги ничего не пробовавшего, накрыло почти с концами. Наполненный состраданием, как парус ветром, тусовочник с золотым сердцем ломанулся в аптеку, чтоб спасти брата врача, но получив по голове от близнецов-дебилов, грохнулся наземь. Уколотый, а затем откачанный пришел в себя, посоветовал врачу и за своим братом сбегать. Зачес хирурга вновь пробила седина, как в тот день посвящения в святую церковь во Спарде. Крикнув собак и близнецов дебилов, тот метнулся домой, на последок пообещав, что вырвет Данте язык, если тот солгал, и нахрен ампутирует склеротезированные руки, если нет. Программист все еще лежал пластом после операции. Тик-так, время идет, особенно если его бездарно растратил доктор. А тем временем у брата хирурга – терминальная стадия. Самый золотой врач мира ничего бы не сделал, имея под рукой только Агни, ветки и пустые шприцы. Данте умер, к моменту возвращения в больницу труп уже окоченел. Так в одной палате стало на одно мертвое тело больше: что хуже, и в больнице на один труп больше – сердце программиста не выдержало. Прошел год Вергилий и Данте по-прежнему живут все в том же городке. Вергилия и Данте похоронили на кладбище за больницей. Следы от шприца заросли. Данте все так же тихо чинит единственный школьный рояль и крутит диски в баре. Вергилий все так же оперирует весь город. Некоторые приезжие отмечают, что диск-жокей в баре странно нелюдим и почти не говорит, только мычит. Говорят, что его собственный брат отрезал ему язык за какой-то проступок, но шеф полиции Кредо не нашел в том случае ничего криминального. Может быть потому, что его сестра лечится у все того же Вергилия.