Эхо.

«Я всегда был один… Одиночество — практически мой девиз и я нёс его на устах почти всю жизнь.»

Знаете, как начинают дружить абсолютно два незнакомых человека в критических условиях? Сначала это просто командование одним над другим, старая добрая субординация, так сказать. Позже это перерастает в постоянное волнение за подчинённого: что с ним, как он там, не случилось ли с ним чего плохого. Ключевая же точка — привязанность: душевная боль от тишины в наушниках, отсутствие грубого голоса… Не слышно дурацких подколов и нытья о плохой жизни наёмника. У гадких вещей есть свойство становится главнейшими частями жизни человека. Не самые приятные черты Беркута в жизни оператора — не исключение. Со временем тот привык к постоянным упрекам, но такая уж ему выпала учесть. Сложно было сказать, был ли доволен оператор или нет: постоянная нервотрепка в размышлениях, непонятные лабиринты, головоломки, полностью сбитый режим, а это сон по пять часов, из питья — крепкий кофе, а вместо нормальной пищи — остатки, что приносили коллеги с обедов. Практически каждый сочувствовал хранителю наёмника: ответственность за его душу, с которой никто не считается, кроме оператора, а Беркут тот ещё дурак, не понимает. Убеждён лишь в том, что все люди — гадкие существа, думающие лишь о собственной шкуре. Но не все такие. Порой надо смотреть вокруг. Мы часто не замечаем чего-то величественного в малых вещах. Кэп успел за такой короткий срок привыкнуть к вояке. В напряжении ждал, когда тот ответит, проснется… Бывало, оператор уснет за столом — к этому все привыкли — услышит гундосный голос и подскочит, как в задницу ужаленный. Паренек боялся куда-то отойти: вдруг что случится, а его не будет рядом, не сможет помочь, в итоге миссия провалена, а совесть не простит смерти Беркута — он, он виноват! Не пришел вовремя! Бросил на произвол судьбы! Убийца…! — Кэп! Эй, Кэп! Твою мать, где тебя носит, придурок?! — Связь плохая. — Ты тут связью не отмахивайся, я все твои уловки выучил. В общем, я заложил все мины везде, где оно того требовало. Осталось найти укромное место для того, чтобы наблюдать фейерверки. Двигаюсь… — Береги себя! — Что еще за советы? Мне моя шкура и так дорога. Я пока поставлю передатчик в режим ожидания, как только доберусь — тут же позвоню, — пробасил Беркут и связь отключилась. Что же… Миссия почти выполнена? Осталось только нажать кнопочку на пульте дистанционного управления? «Боже, да, да, мы смогли!» — подумал про себя кэп, почти плача от счастья и осознания того, что скоро все кончится, не встретятся никакие зомби, не будет никаких лабиринтов и загадок, все снова встанет на свои места! Знаете, какое облегчение испытывает человек, когда осознает, что все плохое — позади? Знаете. То же самое переживал оператор, только в разы сильнее, он же, по сути, чуть ли не мир от апокалипсиса спас. — Оператор!!! КЭП, черт тебя дери, отзовись!! — проорал голос в наушниках. Видимо, Беркут был зол. Очень зол… — Оператор на связи! — Как выберусь из этого дерьма, то жди от меня подарочек. К делу: я, вроде как, занял весьма отличное место. Только вот как мне потом выбраться отсюда? — По длинному коридору со множеством кабинетов и по лестнице наверх. Она осталась цела и инфицированными кишить не должна. — Понял. Ну что, послушаем прекрасную музыку уничтожения? — с самолюбием поинтересовался Беркут. — С превеликим удовольствием, — ответил коварно на вопрос оператор. Наемник же не стал ничего говорить более, но кэп мог предположить, что у Сергея была лыба, как у кота, объевшегося сметаны. И вот послышались звуки: невероятной мощности взрывы, шум от падающих конструкций… Даже страшно было бы представить, что стало в итоге с лабораторией. Скорее, одни руины да осколки бетона. — Хе-хе, кэп, теперь я и ты навсегда распрощались с этим проклятым местом. Теперь даже не скажешь, что здесь когда-то была настоящая мясорубка и во всю носились лаборанты. Надеюсь, что та тварь, которая здесь все устроила, сдохла и находится в «наилучшем» месте для упокоения души. Теперь двигаю отсюда. Жди, — последнее слово наемник произнес, наверное, с улыбкой на лице: интонация была более радостная. Не такая коварно-радостная, когда он убивал зомбарей, а настоящая радость, предвкушение чего-то. Но… ждать чего? Оператор ерзал на месте, не понимая, к чему ему готовиться и что ему приготовил на этот раз Сергей Беркут. Кэп нервно поглядывал на часы в ожидании. Знаете такое волнение, когда у сердца ветерок подувает? Примерно это испытывал оператор. Минуты шли. Вторая, пятая, десятая, пятнадцатая, что же такое… «Черт, черт, черт, только бы все было хорошо, нет, НЕТ, НЕТ!!» — паренек уже начинал думать, что наемник опять попал в какую-то передрягу, что миссия выполнена, но… Но Беркут не выжил. От одной мысли на глаза наворачивались слезы, оператор согнулся пополам над столом от боли в сердце, глотая соленую воду. Никогда он не чувствовал себя таким виноватым, паршивым мизантропом, которому плевать на жизни людей. По телу прошли первые судороги перед плачем, дыхание сперло. Рядом лежал блокнотик с различными записями, как от кодов к дверям и заметок, так и до комбинаций в лабиринтах… «Столько прошли вместе, и вот, все кончилось. Ха-ха.» Наушники были отброшены и валялись где-то у монитора. Оператор стиснул зубы, чтобы не выдать своего состояния, чтобы к нему не начинали приставать с дурацкими расспросами. — КЭП!!! КЭЭЭП, ОПЕРАТОР!! — услышав крик, оператор подскочил и надел наушники, но… в них ничего не было слышно, так что же… Оператор, расталкивая коллег, нелепо бормоча «прости» или «извини», вырвался в коридор, где стоял Беркут с прищуренными глазами и искренней улыбкой. У кэпа подкашивались ноги, кое-как доползя по стенке, тот оторвался и рывком бросился на Сергея, радостно вися у него на шее. Облегчение, радость, счастье, вот что пылало в операторе. Кэп крепче и крепче впивался ногтями в плечи наемника, придвигаясь все плотнее и плотнее. Беркут, наверное, не ожидал такой реакции и просто стоял в ступоре, но понял, что… Вот, прямо перед ним человек, который вытащил его задницу из этого проклятого места целым и невредимым. — Кэп… — С-солдат… — оператор снова начал подрагивать, послышались первые всхлипы. Мужчины, говорите, не плачут? Еще как плачут. Достаточно дать повод. То, что их пол характеризуют сильным еще не означает того, что в моменты душевных переживаний, как плохих, так и хороших, им нельзя плакать. Это глупо. Нельзя сдерживать свои эмоции, иначе они сожрут тебя изнутри, жадно глотая каждый кусок тебя, твоей души, твоего тела. Сдерживаться оператору было уже сложно: слезы так и хлынули, оставляя влажный след на бронежилете Беркута. — Тише, тише, все хорошо, все закончилось… — наемник аккуратно обнял своего кэпа, положив подбородок тому на макушку. Все закончилось? Да, но память о событиях в лаборатории будет жить вечно. Такие вещи не забываются никогда в силу своего влияния. — Беркут. Сергей. Сережа… живой! Как же я рад, Сережа… — оператор просто вис на шее у наемника, как в силу душевного состояния, так и из-за разницы в росте: паренек был чуть выше плеч солдату. Не хочется выпускать его из рук, не хочется, чтобы этот момент заканчивался. Хочется лишь одного: забыть всю историю. Стереть, как карандаш с листа, но это невозможно. «Уверен, что этот яд не раз еще просочится в сердце», — мелькнуло в голове у Беркута. — Кэп. А кэп, посмотри на меня, — пробасил наемник, чуть отстраняясь и приподнимая правую руку. Оператор, естественно, подчинился, хотя кто кому должен повиноваться? Когда кэп поднял свою голову, перед Сергеем встало душещипательное зрелище: красное и мокрое лицо, глаза, наполненные слезами, которые только и могут, что щуриться. Даже сердце такого зверского человека не могло не тронуть до глубины черствой души. Однако… — Обещания надо выполнять, — с некой ехидностью прохрипел Беркут и влепил несильную пощечину оператору. — За твой цинизм и безразличие, а еще за то, что пропадал хрен знает куда, когда ты был мне необходим. Оператор стоял каких-то двадцать секунд в ступоре. Ударенная щека неприятно жгла, а след от руки так и остался на щеке. Плакать сразу перехотелось. Подняв глаза на наемника, оператор, вспоминая все слова Беркута с лукавой улыбкой задал один вопрос: — А выпивка? На что Беркут удивленно выпрямился. Надо же, он думал, что такие люди, как оператор даже не придают значения словам: мол, их задача — выполнить дело и радоваться баблу. — Не заслужил, — радостно рассмеялся Сергей и снова притянул оператора к себе, прижав того к груди и обнимая за плечи. — Знаешь, я никогда так не ошибался в людях. В хорошем смысле. Впервые по отношению ко мне проявляли настоящую заботу и внимание. Ты, это, извини за то, что я тебе там наговорил… И… спасибо. Спасибо за все. Спасибо за то, что спасал мой зад. Я просто не могу передать словами и делом то, насколько я тебе благодарен. Кэп лишь с облегчением улыбнулся и полностью расслабился. Теперь он чувствовал себя в безопасности и не переживал боле за солдата. Надо было что-то ответить. «Он говорил что-то про одиночество… Вроде, что он всегда был одинок и то, что одиночество — его девиз по жизни… А что, если.?» — Ты как-то говорил про то, что одинок. Скажи, пожалуйста, так ли это сейчас? — вопрос немного поставил Беркута в тупик: ответ может показаться странным, но правда есть правда и она никуда от тебя не убежит, а рано или поздно всплывет на поверхность. — Нет, не одинок. Обстоятельства сближают разных людей. Я нашел отличного товарища и друга за короткий срок, это… Раньше для меня это было невозможно, но теперь я убедился в обратном. — Хех… Мне пора возвращаться, — виновато пробубнил оператор, пряча взгляд. — Черт… И куда же мне идти? Дома-то у меня нет. Точнее, он был, но что я буду делать один в общежитии, в котором некогда я и мои товарищи травили байки? Нет, нет, нет, только не туда… — Можешь пока пожить у меня, — предложил свой вариант оператор. — Пожалуй, на сегодня я возьму выходной. Я сейчас, — кэп скрылся в офисном помещении. Из звука долбежки по клавиатуре и разговоров других операторов с клиентами, Беркут слышал спор. Вероятнее всего, кэп пытается объяснить причину. — Ладно, иди, но с тебя двойная отработка! — прокричал старший специалист удаляющемуся оператору. Тот, уже с пальто и сумкой вприпрыжку вышел из помещения и кивнул Беркуту, чтобы тот шел за ним.

***

Как ни странно, квартирка оператора располагалась «наверху», а не в этой злосчастной лаборатории. Тучи на небе начали сгущаться, образуя такую серую завесу и пленку чистому и голубому небу. Беркут же, времени даром не теряя, решил осмотреть свои апартаменты: по всему помещению разносился запах корицы. Странно. Квартира была не шикарна, но вполне неплохой для жизни. — Ты, наверное, устал. Отдохни, — сказал, а точнее, скомандовал оператор. О да, вот какого тона ожидал вояка! — Есть, кэп! — на что оператор улыбнулся и разложил диван, попутно застилая его. Квартира была однокомнатной, большего на одного человека и не надо. Беркут же, постепенно снимая с себя свое снаряжение, улегся: до чего же было приятно здесь лежать, словно в утробе матери. Только… есть одна проблемка. Желудок предательски заурчал. Все-таки сухпайки не такие питательные, как казалось. — Кэп, ты же хорошо готовишь? Сваргань что-нибудь, пока я буду спать, лады? — договорив, Сергей сразу же укрылся пледом и отвернулся к стене. Буквально три минуты и в полной тишине слышалось мирное посапывание. Действительно, оператор готовил достаточно хорошо, но поскольку в холодильнике и без того было множество всего, словно из рога изобилия, он решил не заморачиваться на сей счет. С кухни был выход на лоджию, продолжающуюся до самого зала. Там же все было достаточно хорошо устроено: всякий хлам и диван, на который кэп и решил прилечь, дабы не мешать Беркуту. Оператору снились кошмары. Опять эти зомби, лаборатория, Соболев с Симбионтом… Парень подскочил и сразу же полез в карман за успокоительным — не первый же случай. Переведя дыхание, кэп взглянул на часы — полночь. «Сколько же я проспал?» По наружним подоконникам стучал дождь, где-то далеко сверкала молния и била гроза своими ударами ненависти, словно этаким образом она хотела уничтожить все, что ей мешало и не нравилось. Оператор стоял на месте, тупо пялясь на улицу. Время шло, а гроза то отдалялясь, то приближалась. Сверкнула молния. «Раз… два. три… четыре…» — мысленно начал считать кэп, дабы понять, насколько близко к ним уничтожительница. На начале пятого счета гроза ударила с такой силой, что оператор почувствовал, как пол начал трястись, но его это не останавливало. Он стоял так довольно долго и думал о чем-то своем, что даже не заметил, как Беркут подошел к нему, остановившись рядом и оперевшись о перила, но говорить наемник ничего не стал: лишь решил поддержать такую мрачную обстановку. В мыслях всплывали недавние события и Сергей сразу нахмурился и как-то вдумчиво стал смотреть вниз с восьмого этажа. Тяжелые капли били по стеклу и спускались вниз, оставляя следы. Неожиданно оператора передернуло и тот нервно обернулся в сторону наемника с таким лицом, будто при нем только что кого-то убили. На его лице был ужас, волнение, закрепленное боязнью за дальнейшею жизнь Беркута. Взгляд стал каким-то безумным и глаза начали бегать по всему помещению в рьяных поисках кого-то. Или чего-то, что могло помешать дальнейшему существованию. — Это не просто гроза, Беркут, это эхо прошедших событий, — кэп быстро и мелкими шажками, постоянно озираясь, приблизился к наемнику и прижался к нему, по телу паренька пробежала мелкая дрожь. — Мне страшно. — Тц! — полушепотом скомандовал Сергей и обхватил кэпа руками, создавая как бы барьер, который никто не сможет разрушить даже при яром желании. — Все хорошо. Все закончилось. Все прошло. Этого места теперь не существует. Кэп, надо переступить через это, оставив позади, как бы тяжело и больно не было. Оно будет мешать тебе жить. А я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, мне хватило, поверь. Эй. Беркут отнял одну руку от тела кэпа и нежно, словно прикасаясь к сокровищу или хрусталю, что в любой момент может разбиться, приподнял голову паренька за подбородок, заглядывая тому в глаза. Надежда, боязнь, отчаяние — чуть ли не все эмоции были видны в них. Зрительный контакт был недолгий: наемник аккуратно и медленно прильнул к губам оператора, закрыв глаза. Кэп же не отстранялся, лишь чуть-чуть подался вперед и слегка прикусил верхнюю губу Беркута и тут же отстранился, пряча лицо на груди наемника. Дыхание выровнялось, а гроза отступала, ненадолго выглянула луна, словно хотела посмотреть, все ли у них в порядке. Наемник аккуратно прошелся рукой по волосам кэпа. Своего кэпа. — Теперь я точно не одинок.