Ты меня понимаешь?

Дождь всю ночь барабанил по крышам домов, серому асфальту и металлическим подоконникам, усыпляя бдительность жителей города. Одни, правда, жаловались, что он, вместе с грозой и громом, мешает спать, слишком громкий, видите ли. Ну, а другая часть только крепче погружалась в сон, продолжая рассматривать прекрасные картинки, которые, словно в кинотеатре, крутились в голове одна за другой. Вот такое прекрасное утро, в которое у меня и выпал выходной. Единственный, между прочим. Ближе к одиннадцати часам я, наконец, встал с кровати, зевая, потянулся во все стороны, стараясь размять после долго сна руки и ноги, которые не хотели слушаться, принял душ и начал готовить завтрак. Когда я закончил, то насыпал корма кошке, крутившейся все время у моих ног, налил себе чашку крепкого кофе, добавляя туда чуть ли не три ложки сахара, взял вилку, ломоть хлеба, даже салфетку постелил себе, чтобы воистину насладиться трапезой, и тут раздался телефонный звонок. Первые пару секунд я так и сидел, зависнув в одном положении и рассуждая над плюсами и минусами, ведь вставать не очень-то хотелось. Победили плюсы, и тогда я, недовольно вздыхая, поплелся искать свой мобильный. Надоели все, хоть номер меняй. — Конечно, Александр Сергеевич, скоро приеду, — ответил я, быстро сбрасывая звонок, а то ненароком пошлю его куда-нибудь подальше. Глаза б мои не видели его в этот день… Мне предложили двойную оплату, даже пообещали перенести куда-нибудь мне этот выходной, и поэтому я согласился. Проблемы с деньгами как раз были в этом месяце: одолжил немаленькую сумму другу, надеясь, что вернет на этой неделе, а теперь итогом стало то, что у меня ни друга, ни денег. Жизненно до боли просто. Эгоисты те, кто думают, что у других какая-то особенная жизнь, в которой ни аренду платить не надо, ни коммуналку, ни еду покупать. Да даже этот шерстяной комок под ногами и то деньги отнимает, а ведь достался мне случайно. Год как с бывшей расстался, она съехала от меня тогда же. Все свои вещи забрала, все подарки тоже, даже последний подаренный букет роз, что стоял у нас на кухне в вазе. Только вот кошку оставила, зачем — не знаю. Может, это что-то вместо прощальной записки? Но тогда в чем ее смысл? — Пока, Рубашка, — я погладил кошку как только переоделся в привычный черный костюм, взяв с собой кипу бумаг, портфель и зонт, который мне в зубах теперь таскать с собой. Третья рука в такие моменты была не лишней. Завтрак оставался остывать на столе. Да, я как-то додумался назвать свою кошку Рубашкой. Прикол такой был: друзьям говоришь «не ухожу из дома, пока не поглажу Рубашку», а они не догадываются, о чем ты. Не знаю, зачем это, наверное, я просто идиот. Захожу в офис и сажусь на свое рабочее место, которое всем сердцем ненавижу. Устроить бы тут пожар… и никого здесь не останется, только я буду сидеть посреди пепелища и работать так как уволиться не могу: контракт не позволяет. Зато сделал себе на будущее выводы: надо читать, что подписываешь, притом внимательно, и мелкий шрифт в том числе. Среди мнимой бурной деятельности, изображаемой моими коллегами, делам был занят аж до восьми часов лишь я. А потом еще десять минут пытался подняться со стула, который обладал удивительной силой притяжения. Я не трудоголик, но бесят все, кто вынуждают им быть. Вот бы коллегам за иллюзию работы иллюзию зарплаты выдавать начали. Снова прихожу домой уставший, не менее, чем обычно, и ощущаю одиночество, которым встречает родная квартира. Только вот в этот момент выбегает кошка и начинает носиться из стороны в сторону. — Ну, привет, скучала? — даже поговорить мне не с кем. А она все бегает и орет по квартире, вынуждая замахнуться на нее тем, что оказалось под рукой. После этого притихает, становится такой ласковой, что ходит и трется об ноги, смотрит в глаза. — Если ты человек, заточенный в теле этого шерстяного монстра, мяукни два раза, — говорю ей.  — Мяу-мяу, — и уходит в закат… То ли совпадение, то ли допился я уже до белой горячки. — Подожди, — говорю я ей, ожидая от нее хоть каких-то действий. И тогда кошка действительно возвращается и смотрит на меня с видом «да что тебе надо, простой смертный?» — Давай поговорим? Один раз мяукнешь — это будет означать «да», два раза — «нет», идет? — Мяу. Мы перемещаемся на кухню, где я сажусь за стол и достаю из мини бара бутылку скотча. — Будешь? — да я точно идиот. — Мяу-мяу. — Может, тебе корма насыпать? — Мяу. Ну, уже лучше. — А ты меня всегда понимала? Да и не только меня, а вообще людей. — Мяу. — И ты заколдована? Или как это называется? — Мяу. — И есть способ это исправить? — Мяу. — Слушай, а ты хотя бы мальчик или девочка? — Мяу-мяу-мяу. — И что это значит? Девушка, походу: только у вас логика странная и игры не по правилам. К трем часам ночи я просто не мог больше пить. А самое интересное началось только сейчас. Этой ночью очевидцы могли видеть, как бухой мужик шел три квартала пешком, разговаривая с котом, спотыкаясь обо все и пытаясь дозвониться какому-то другу друга, чтобы взять ключи от центральной библиотеки, которая битый месяц находилась закрытой из-за ремонта, который даже не соизволили начать. К четырем подъехал тот самый друг, которому было непросто объяснить, что мне нужна лишь одна книга, после чего я пойду спать. — Да ты перебрал, — отвечал наш капитан очевидность, отдавая ключ, — благо хоть, что читать захотелось, а не пойти и подраться с кем-то или угнать чужую машину. Была у нас, кстати, одна девочка, тоже с похожей бедой: как напьется, так не танцует или бред несет, а генеральную уборку устраивает, из-за чего ее все с собой звали. Проснулся — и чистенько кругом, даже бутылки не валяются, только все спят. Он хотел было прогнать кошку, как я заступился: — Не трожь, это со мной! — Окей, окей, — произнес он, поднимая руки вперед перед собой, словно сдается. В пять я пытался разобрать заклинание в книге по эзотерике, написанное латынью, которую я видел трижды в своей жизни. С седьмой попытки кошка осталась довольной от того, как я своим заплетающимся языком прочел это. Даже свет погас, но вскоре вернулся, а изменений я не заметил. — Извини, но с меня хватит, утром разберемся, — сказал я Рубашке, после чего дополз до своей кровати и вырубился на ближайших пару часов. На утро проснулся и никак не мог открыть глаза: они закрывались сами под тяжестью век. Тогда я только устроился поудобнее, чтобы досыпать время до звонка будильника, как понял, что лежу не один. Я мигом подскочил и стал рассматривать девушку, которая находилась рядом со мной. Темные каштановые волосы, аккуратный вздернутый кверху носик, красивая форма губ… еще вот понял, что на ней вовсе не было одежды, что ну самую малость отвлекало от черт лица. — Р-рубашка? — заикаясь, решил проверить я одну из бредовейших идей в жизни. Наверно, просто вчера в бар удачно зашел. Тогда стал оглядываться по сторонам — а кошки-то нигде и не было. Тогда девушка что-то промычала в ответ и перевернулась, пряча лицо в подушке. Я аккуратно отвернул край одеяла и кончиками пальцем провел по ее позвоночнику. А она не против оказалась, отзывается даже, приятно ей. Хотя и не так надо бы начинать наше знакомство, но ничего не могу с собой поделать. — Тебе теперь надо новое имя придумать, — продолжая выводить узоры, шепчу я. — Руби, например.