Лживые глаза или настоящая невинность?

У Стайлза шоколадно-бархатные глаза и длинные ресницы, которые загибаются вверх, оттеняя взгляд напуганного олененка. У Стайлза кожа цвета сливок, и созвездия родинок раскиданы по округлым плечам. Дерек знает, потому что сам еще недавно пересчитывал каждую родинку, скользя пальцами и языком по гладкой коже подростка. У Стайлза взъерошенные волосы, в которые так хочется запустить дрожащие ладони, потому что именно там им и место. Стайлз сам взъерошенный, испуганный, но знающий себе цену. Дерек хочет разорвать глотку мальчишке или дяде, который притягивает подростка к себе за шлейки джинсов и всасывает мягкие губы в свой рот. Дерек чувствует жуткую нехватку кислорода от ярости, которая голодным зверем ворочается внутри грудной клетки. Дерек вообще сомневается, что сможет удержать зверя на поводке, потому что даже человек хочет разорвать дядюшку на две половинки. Он хочет разорвать Питера и, схватив Стилински за тонкие запястья, сжать до хруста костей и криков о боли. Он хочет вцепиться клыками в белую кожу оголенных плеч и услышать всхлипы и соленый запах слез. Дерек пугается сам себя, потому что никогда монстр внутри него не был так зол. Стилински отстраняется от Питера, смотрит исподлобья, и от него несет виной вперемешку со страхом и желанием. Дерек чувствует себя грязным, словно совсем недавно втрахивал в свою постель дешевую шлюху, снятую на трассе, а не невинного мальчика с красивыми глазами, но лживой душой за ними. Стайлз отталкивает ладони Питера, будто бы специально заползающие под мешковатую футболку, и делает шаг в сторону Дерека, то ли желая объясниться, то ли сбежать. Дерек даже не хочет слышать. Ему довольно того, как Стилински еще минуту назад выгибался в руках Питера и шептал, как две ночи назад шептал Дереку, что хочет еще. Дереку слишком противно ощущать на себе прикосновения мальчишки, которые уже смылись, но сейчас как никогда ощущаются на коже слоем грязи. Ему кажется, что еще немного — и он блеванет от всей этой ситуации. Питер смотрит с удовлетворением. Злорадствует, напоминая, как два дня назад он точно так же смотрел на Стилински и морщил нос от их смешанного запаха. Отомстил он красиво — ничего не возразишь. Только Дерек не понимает, во что играет сам Стайлз, а может, он просто к каждому готов прыгнуть в кровать. Дерек сейчас готов поверить во что угодно, лишь бы забыть его стоны, касания, вкус. Дерек хочет вырвать из памяти все, что еще недавно хранил, как какую-то драгоценность. Стилински смотрит из-под ресниц, делает еще пару шагов и тянет ладонь, словно прикоснуться хочет. Дерек сдерживает себя одной силой воли, чтобы не отшатнуться. Ему даже касаться не хочется парня, потому что внутри ворочается ярость, обида, непонимание, смешиваясь с отвращением. Дерек просто не хочет слышать ни слова из этих уст. — Когда я вернусь в лофт, я хочу, чтобы он был пустым. Его слова звучат в тишине, словно удары в гонг посреди джунглей. Питер вальяжно разваливается в кресле, с усмешкой смотря на племянника, а Стилински рвано выдыхает и закусывает покрасневшие от чужих поцелуев губы. Дерек надеется, что дверь лофта не хлопала так сильно, как звучал этот грохот среди пустого здания. Дерек надеется, что видения целующихся Питера и Стайлза исчезнут из-под его век и будут барахлиться где-то в самом дальнем уголке его сознания. Он надеется, что сможет избежать ненужных разговоров о том, что Стилински чувствует или почему поступает так. Ему плевать. И неважно, что глаза сверкают алым, да клыки с когтями лезут, как у подростка. Совершенно плевать, что он до сих пор чувствует смешанные запахи Питера и Стайлза и что у Стилински на шее приличный засос, а губы распухли так, словно их сосали и грызли минимум минут десять. Дереку плевать. И, чтобы стало легче, ему стоит самому поверить в эти слова.