Назад в прошлое

      Открыв глаза, я увидел перед собой знакомую квартиру, но я долго не мог вспомнить, чья она, пока не решил выйти и осмотреться. И хозяин квартиры нашёлся сразу: он сидел на кухне и попивал чаёк, даже и не подозревая, что в квартире есть кто-то ещё. Но меня выдали скрипучий пол и моя вечно неуклюжая ходьба, когда я пытаюсь быть тише.        — Вася? — удивился Онтоне, увидев меня. — Что ты тут делаешь? И почему ты зелёный? Сегодня утром ты был чёрный. Когда успел? – Парень был скорее удивлён тому, что я покрасился, чем тому, что я вообще нахожусь в его квартире.        — Антон, дело в том, что... — Я рассказал парню всю историю. Только ему я мог доверять в этот момент, ведь, по моим «другим» воспоминаниям, это был святой человек. Хотя, какие они «другие»? Это мои воспоминания.        — То есть, — начал Антон в своей манере, расставляя множество пауз: — ты… вернулся в прошлое уже второй раз и, эм, собрался снова поменять прошлое?        — Да, — я был уверен в том, что меня поддержат. Так ведь всегда было, Антон почти всегда был на моей стороне, кроме того случая с «Мулен Ружем», которую я яро ненавидел.       Я видел, как Увин шумно выдохнул и потер переносицу. Делал он так нечасто, и в подобные моменты был похож на моего отца — тот тоже всегда тяжело вздыхал, когда собирался начать меня отчитывать.        — Я все, Вась, понимаю, — терпеливо заговорил Онто, а я сел на стул напротив него, — но я тебе не дам этого сделать. Слушай, я читал множество книг по этой теме, и вот, что я тебе скажу: нельзя менять время. Нельзя и все. Это та вещь, которая обязана идти своим чередом. Прости, но я не дам тебе этого сделать. Я наберу Сашу, — парень встал, и я подскочил к нему:        — Нет! — я шумно задышал, хватая друга за крупную руку. — Пожалуйста, поверь мне. Я уже делал это. Я сделаю все правильно, клянусь! Только не звони Саше, я… я наверняка сейчас у него. Никто не должен знать!        — Я против. Вася, взмах крыла бабочки. Малейшая деталь может привести к неисправному! — На удивление, Увин даже не делал пауз и говорил абсолютно серьёзно и четко — это заставило меня поежиться.        — Но Онто, ты не понимаешь! Из-за этого Никон умрёт в будущем, — начал было я, но тут, что-то изменилось в Увине. Он удивлённо таращился на меня, будто пытаясь понять, правду ли я говорю.        — Стоп. Никон — это Никонов? — я коротко кивнул, немного не понимая, к чему клонит друг. — То есть, он должен быть в группе, так? — Я снова кивнул, подтверждая слова друга. — И нам нужно остановить его, чтобы он был у нас в группе?        — Да, Антон. Иначе что-то случится, когда мне будет около тридцати. И я не знаю что, — я опустил глаза, стараясь не смотреть на Увина. — А Никон умрёт. Покончит с собой в своей квартире после того, как мы выпустим... где-то пятый альбом, я точно не знаю. И что-то случится с тобой, — я не мог понять, откуда я это знаю. Чужие и пока ещё не произошедшие события из жизни крутились в моей голове, словно маленькая планетка или, даже, целая галактика. Но я точно знал: такая же путаница сейчас не только у меня в голове, но и в башке того Васи, что сейчас сидит у Саши и ноет ему, что из группы недавно ушёл барабанщик, который, казалось бы, спасёт группу от распада. Но нет, увы. Тому парню не суждено быть в такой группе, как ШАРЫ.        — Блять. Это пипец, Вась, — только и сказал Онтоне. Он был немного в шоке от услышанного, но всё же, продолжил рассуждать, как ученый, пытаясь помочь мне выкрутиться из всей этой ситуации. — Нам надо срочно подловить Васю, всё ему объяснить. Потом успеть к Никону. У нас есть на это день, прежде чем тот не уехал в Питер. После этого нам не удастся его вернуть: он сам говорил, что другой дороги уже не будет, а в Барнаул он не вернётся потом.        — Ну да, я бы тоже в Барнаул никогда в жизни не вернулся. Так, — я потер переносицу и поправил очки. — какое сегодня число? Тринадцатое сентября? — Онтоне кивнул, и я сразу сказал: — звони Саше, скажи что-нибудь типа: «погнали думать, что подарить Васе». Я найду себя. Скорее всего, после этого дерьма у всех будет полная путаница в голове, извини, но так правда нужно.       Увин достал телефон, спиной опираясь о косяк двери. Он позвонил Саше и, стараясь звучать, как обычно, предложил ему сходить за подарком для меня из прошлого, а меня отправить домой.        — Он будет тут через полчаса. Бегом к своему дому. Но все ещё против этого, — строго заявил он.       Я благодарно кивнул и бросился к выходу, надевая какие-то тапки. Плевать, что на мне нет нормальной обуви, плевать, что я, скорее всего, свихнусь от количества мыслей в голове.       Все время своего пути я постоянно оборачивался, будто боясь, что за мной гонятся. Постоянно оглядывался, будто боясь встретить знакомых. Сердце стучало в груди, и я боялся, что все испорчу и все упущу из-за какой-нибудь мелочи, как меня запугивал Антон.       Я добежал до дома за десять минут. Поднявшись по лестнице, я открыл дверь ключами и скользнул в свою комнату, ожидая самого себя и нервно теребя веревочки на байке. И вот ручка двери опустилась, в комнату вошел я — с расстроенным лицом и гитарой.       Вася-младший, увидев меня, захлопнул дверь и испуганно прижался к двери. Я приложил палец к губам, призывая к молчанию, нахмурился и подозвал парня к себе.        — Ты? Но... Блять. Опять? — удивлённо спросил мальчишка, будто увидел призрака.        — Прости, Вася-младший, но так надо. Присядь, — парень сел, а я начал свой рассказ о том, что будет с ним и с группой, если они не изменят своего решения пригласить в группу Влада — нового соседа Саши, который приехал к тёте с мыслями о том, чтобы остаться в Барнауле надолго. Возможно, я ревновал Сашу к нему все то время, что он был в группе, и сейчас был рад шансу выгнать его.        — И кого ты хочешь, чтобы мы позвали? — закатил глаза парень. Он знал, что достойных кандидатов трудно найти, а тут вот — один из них и живёт рядом с Сашей, и барабаны у него стоят. Но я видел на лице младшего сомнения — у него тоже была путаница в голове, будто его будущее состоит из нескольких дорог, как в фильме «Господин никто».        — С вами должен быть Никонов, ты его помнишь. Вы в одной школе учились, только он на год младше, вроде, — ответил я, пытаясь найти нужную нить в клубке своих воспоминаний.        — Максимка? — усмехнулся Вася. — У него же барабанов нет. Да и играть он не умеет.        — Всё-то ты знаешь. Есть у него барабаны, покруче Владовых будут. И играет он по-другому. Он вам подходит больше, — я видел в глазах самого себя проблески некого недоверия. И я не знал, как заставить парнишку поверить мне, пока мне в голову не пришла одна мысль.        — Дай мне руку, я покажу, — я схватил Васю-младшего за руку. Мы оба увидели именно те воспоминания, которые я ему хотел показать и которые до этого сам не мог разглядеть: смерть Никона и Онтоне, затем распад группы, которые не должны произойти.       Когда видение рассосалось, я ощутил, как сильно Вася-младший сжимает мою руку. Он весь задрожал, его глаза намокли, и, к сожалению, я ощущал то же самое.        — Успокойся. Ты все исправишь. Все будет нормально. Поговори с Сашей, он с детства знаком с Никоном. Он сможет договориться, только, пожалуйста, не проеби все, — я умоляюще посмотрел на себя, задержав дыхание.       Рука парня потянулась к телефону, он набрал Беличенко дрожащими пальцами, и я снова ощутил это потемнение в глазах. Я пошатнулся, отступил назад.        — Стой, нет, стой! Господи, не оставляй меня, я же свихнусь! — закричал парень, кидаясь ко мне.       Судя по голосу из телефона, Саша поднял трубку. Я схватил мобильник и, пока еще чувствовал свое присутствие в этом мире, сказал ему:       — Не надо брать Влада, Саша, пожалуйста. Я слышал, что у тебя есть знакомый, который играет на ударных, я уверен, что он тот, кто нам нужен, — к концу речи я уже хрипел. Голова разрывалась, я поморщился и простонал от боли.        — Что? Что с тобой? Все в порядке? — необычно обеспокоенно засуетился Беличенко на том конце связи.        — Блять, просто сделай так, как я сказал! — рявкнул я из последних сил, а потом сунул телефон себе-младшему. — Прости, прости, ты будешь чувствовать себя ужасно какое-то время, но ты привыкнешь, я обещаю, — зашептал я, а потом, в последний раз выдохнув, позволил тьме окутать меня и унести меня в небытие.