Золотая клетка для райской птички

      Особняк Скарллетфилдз стоял на ушах. Слуги носились туда-сюда, время от времени взволнованно вздыхая, Чарли снова принимала успокоительные таблетки, а Миллианна рыдала навзрыд. Доктора приводили оперную певицу в чувство, приехавший в это время адвокат Фуллбастер разговаривал с майором Редфоксом. — Она отправила мне письмо, — Грей взволнованно поглядывал на суетящихся врачей. — Её что-то тревожило. — Почему прима хотела видеть именно вас? — Мы дружим уже очень давно, лет пятнадцать, если не больше. Наши родители очень хорошо общались, а мы, ещё с детства, просто привыкли друг к другу. Она всегда рассказывала мне о своих проблемах, успехах, позже — о надоедливых поклонниках и любимой работе. Я не был удивлён, получив от неё письмо, но кое-что меня насторожило.       Гажил продолжал внимательно смотреть на адвоката. — Её почерк был неровным, аккуратные буквы расходились в стороны — её руки дрожали когда она писала. Эрза была в самом настоящем ужасе, а в таком состоянии она пребывала только раз в жизни.       Майор записал показания мужчины и принялся осматривать комнату. В первую очередь внимание привлекал опрокинутый чай. Большая часть жидкости вылилась на пол, совсем чуть-чуть осталось в щепках чашки. Гажил поднёс осколок посудины с несколькими каплями чая к носу. Резкий запах горького миндаля рассёк воздух. — Цианид.       Мужчина выпрямился и хмуро взглянул на разбитый предмет. — Осколки убирать с максимальной осторожностью, и немедленно протрите пол!       Прислуга, энергично закивав, сразу же принялась убираться. — Как она, Леви?       Девушка кинула короткий взгляд на майора. — Пульс слабый, но есть надежда, что она скоро придёт в себя. Полученная доза яда была очень маленькой, похоже она сделала всего глоток чая. — Это цианид. Сделай ей укол с глюкозой*. — Господи, и кому это всё нужно? Какой смысл травить оперную певицу, которая только вчера вернулась в город? — Люди несут в себе чувство ненависти сквозь года, — взгляд кроваво-красных глаз мужчины заставил МакГарден содрогнуться. — Если человек очень сильно что-то захочет — ему ничто не помешает.       Девушка съёжилась, плотно сжав губы. Его слова прозвучали очень двусмысленно, и она даже могла поспорить, что второй смысл напрямую касался её самой. — Пойду, допрошу служанок, — майор ушёл.       Фуллбастер оставался в особняке почти до утра, ожидая пробуждения подруги, но она так и не очнулась. Успокаивая себя тем, что Эрза получила малую дозу яда и всё ещё дышит, он отправился домой.

***

      Джубия сидела у камина. Она не могла поверить, что такой человек, как господин Грей, способен на что-то плохое. Гнусные мысли не давали покоя, кофе в руках совсем остыл. Щемящее чувство в груди усиливалось с каждой секундой. Уже утро, а его до сих пор нет. Где он? Чем занимается? Какие дела могут длиться всю ночь? Часы отбили пять утра. Локсар так и не смогла уснуть.       «Ну не могли же они сказать это просто так? Или это провокация?»       Не хотелось верить в любом случае. Он слишком добрый, честный и благородный, но так ли это на самом деле? Или это иллюзия, которой девушка кормит сама себя? Хрупкие руки цепко сжали края кресла.       «Что же делать?»       Глаза небесного цвета растерянно смотрели, как в камине догорают угли. Нет! Если это гнусная ложь, то она должна развеять её!       Джубия резко подорвалась с места и направилась в кабинет адвоката. Это очень низко с её стороны, но другого выхода нет. А как иначе можно что-то узнать? Ходить за ним по пятам она не сможет, подслушивать разговоры с клиентами — тогда её точно заметят, а вот незаметно проверить несколько бумаг… это вполне возможно.       К счастью, дверь оказалась открыта, и она свободно вошла. Комната была небольшой и довольно уютной: массивный стол у окна, несколько книжных шкафов, мягкие кресла, а справа от входа — дверь в спальню. Покоя не давала мысль, что это немного не правильно, но, поджав губы Локсар, начала искать. Она осмотрела бумаги на столе, проверила ящики. К большому сожалению два из них оказались закрытыми на ключ. Был небольшой шанс найти его здесь, потому она продолжила поиск. На полках шкафчика было много всего — разные шкатулки, статуэтки, сложенные в папки бумаги. В многих в алфавитном порядке были просто документы о клиентах, их личные данные, ничего примечательного девушка не нашла. Отставив последнюю папку со средней полки, она наклонилась к нижней. — Джубия?       Девушка молниеносно захлопнула дверцу шкафа. В груди похолодело.       «И почему он вернулся именно в этот момент?» — Я… — она прислонила к животу крепко сжатый кулак, — простите меня пожалуйста, господин Грей. Я зашла к вам несколько минут назад, в надежде застать вас здесь, но тут было пусто. Моё внимание привлекли эти керамические слоны и… я не сдержалась и подошла посмотреть.       Локсар развернулась к нему, и посмотрела полным сожаления взглядом. Некая тревога, которая отражалась в глубине тёмных глаз Фуллбастера, сразу же улетучилась. На смену пришёл нежный, полный доброты взгляд. — Милая, я не злюсь на тебя, но впредь, больше не заходи без разрешения.       Он медленно подошёл к ней и посмотрел в глаза. Такие нежно-голубые, невинные, чистые… Ладонь адвоката коснулась щеки девушки. Тыльной стороной ладони он нежно водил по щекам, скулам и вискам, но каждый раз возвращался к губам, проводил большим пальцем по их шершавой поверхности, чуть надавливая. — Ты словно прекрасный цветок, словно бессмертник — как бы не складывались обстоятельства, всегда тянешься к солнцу*, — Грей положил правую руку ей на плечо, левая же выводила узоры на её спине.       Локсар словно ударило током. Щёки запылали алым пламенем, а сердце, будто раненая птица, напрасно пыталась вырваться из крепкой клетки. — Господин Грей… — сирота упёрлась руками в его грудную клетку, намереваясь оттолкнуть.       Адвокат же, будто не услышал её слов и подтолкнул в упор к шкафу. Сухими губами он коснулся горячей шеи. Девушка вздрогнула, её понемногу начала охватывать паника. — П-прошу… — неистово кусая губы, она пыталась отдалиться.       Грей посмотрел в её глаза полным нежности взглядом. Его руки сомкнулись за спиной Локсар. Он приблизился к ней, почти касаясь носом её лица. — Я не сделаю тебе ничего плохого, веришь?       Джубия несмело посмотрела в его глаза. Нежность, которую он излучал, так приятно обжигала всё нутро, а сердце рвалось прочь из груди. — Я вам верю…       Грей улыбнулся и, в ту же секунду, прильнул к её губам.       Девушка покорно поддалась ему, закрыв глаза. В подсознании всплывали образы золотых птиц, которые вскружили голову своим лёгким непринуждённым полётом, яркие солнечные блики щекотали чистую душу сироты, наполняли её счастьем, неистовой радостью. Для них исчезло всё вокруг, и кабинет больше не был обычным, по-другому было все, и даже воздух, и тот, одаривал особыми ощущениями. Они будто стояли в центре вихря, созданного прекрасными благословенными райскими птицами, которые воспевали своими ровными голосами гимн свободы и любви. Разорвав поцелуй, Грей нежно провёл пальцами по щеке девушки. Она смотрела на него мутными глазами, продолжая всё больше тонуть в его тёмном омуте. — Позволь мне взлететь ввысь вместе с тобой, моя райская птица, — адвокат аккуратно прикусил мочку уха Джубии и, услышав слова соглашения, бережно взял на руки.       Он перенёс её в спальню и уложил на кровать, как красивую куклу, сделанную с керамики. Когда девушка почувствовала под собой холодные простыни, рассудок немного протрезвел, но губы господина Грея были такими нежными, такими манящими, а её тело так и просилось в его руки. Локсар отругала себя за такие мысли, но противиться им не стала и неосознанно потянулась обводить пальчиками контуры его лица.       Грей снял с себя рубашку и наклонился к шее своей воспитанницы, оставляя лёгкие, как взмах крыльев бабочки, поцелуи. С каждой минутой они становились настойчивее, и уже, как языки горящего пламени, сводили Джубию с ума. Она крепко обнимала адвоката, время от времени легонько проводя по его спине ногтями. — Как же я счастлив, сжимать тебя в своих объятьях, моё самое ценное сокровище, — Фуллбастер шептал ей прямо в губы, постепенно вовлекая в такой непристойный поцелуй, делая множество непозволительных движений.       Она тихо постанывала, чувствуя, как его руки сминают её большую упругую грудь, в бреду прикусывала губы, когда его ладошки гладили красивые бёдра. В её глазах всё ещё мелькали золотые отблески небесных птиц, а ещё его лицо — такое красивое, сводящее с ума, такое родное… Мужчина снял с Локсар длинную ночную рубаху и опустился к груди, обводя языком ореол, не сильно прикусывая соски. Девушка закинула голову назад, застонав громко и протяжно. Целуя плоский животик, сминая её красивую грудь, Грей чувствовал, как дикое желание охватывает его разум, как с каждой секундой растёт огромная любовь к этой девушке, необъяснимое безумие — просто сумасшедшее желание видеть и держать только её одну. Незаметно для самого себя, эти желания превратились в самую настоящую одержимость, которую адвокат больше не мог контролировать. Ловким движением он устроился между её бёдер и, поцеловав тонкие изящные пальчики, взглянул в её глаза. — Моя райская птичка, пообещай, что будешь петь только для меня, будешь жить только в моей золотой клетке.       Утопая в океане их общего безумия, она искренне улыбнулась. — Да, мой господин…       Мужчина медленно вошёл в неё, стараясь причинить как можно меньше боли. Локсар вскрикнула, ухватившись обеими руками за простыни. Со временем он начал наращивать темп, с силой сжимать широкие бёдра девушки. Его слух ласкали громкие длительные стоны, Грею нравилось, как она извивается под ним, он ощущал себя королём мира, властвуя над этим неземным сокровищем. Она стала той, кто снова, спустя столько времени заставил его рассудок помутиться, и ему это дико нравилось. Хрупкое тело Джубии с жаром поддавалось навстречу сильному телу адвоката, хотелось ещё, ещё и ещё. Её ногти безжалостно впивались в его спину, царапали. Нежность, жар, трепет, хотелось до конца, до капли раствориться в этом всём. И она растворялась, растворялась, даже не понимая, к чему это приведёт.       А ведь не стоит забывать — ничего просто так не случается, и всё имеет свои последствия.       За окном пошёл снег. Белая кровля принесла с собой нехорошие вести.