Разрушители стереотипов

Я поступила с огромным трудом, едва обойдя конкурента за последнее место на два балла. Я совсем не вундеркинд, а кинд самый что ни на есть обычный, но последние пару лет об этом лицее говорили на каждом углу. Нужно было подснять образцовую школу — седьмой лицей, нужно было провести какое-то мероприятие — седьмой лицей, больше всего стобалльников по городу — седьмой лицей, выиграл ученическую спартакиаду среди школ — седьмой лицей. Из моей прошлой школы сюда подавали документы семь человек: пятеро в прошлом году, двое в этом, но прошла только я. Про вступительные экзамены болтали разное — от анализа никому не известных, покрытых пылью времени произведений авторов третьего ряда до уравнений уровня второго курса математического факультета. Может, мне повезло, но пенять приходилось только на себя — темы все были вполне посильными. На электронную почту шестнадцатого июля пришло письмо — с эмблемой школы, именное, будто из Хогвартса. Я прошла, меня приглашают на обучение. Перед непрошедшими отбор ребятами было немного стыдно, но папа сказал, что все честно и корить себя не за что. Хотя все еще внутри грыз червячок, что взяли меня за фамилию. Как бы то ни было, я сейчас стою у ворот огромной территории этого самого лицея. До линейки еще сорок минут, так что я могу успеть хоть немного прогуляться и осмотреться. Тут все было, как на тех самых фотографиях из сети — огромный яблоневый сад, сохранившийся со времен, когда здание занимал факультет местного университета, аллея вишневых деревьев (от нее я, признаться, ожидала большего), обилие цветов. Эта часть территории была открыта для посещений, а оттого осенью и весной сюда слетались толпы девчонок из других школ ради красивых фотографий. Мне же раньше бывать не приходилось. В конце аллеи — еще одни ворота, чуть поменьше, не столь помпезные, но со считывателем пропусков. Я приложила выданную мне три дня назад карту, раздалось негромкое пиликанье и калитка поддалась. Здесь было все немного привычнее. Лицей состоял из четырех учебных и административных корпусов: двух трехэтажных, двух четырехэтажных, общежития для иногородних, также в три этажа, собственного большого стадиона, окруженного зданиями, бассейна где-то внутри и даже зимнего сада, соединяющего второй и третий корпус. Последний, к слову, периодически все же открывали для посещений по праздникам — он считался гордостью школы и даже упоминался в перечне достопримечательностей города. Говорили, что один выпускник, художник, расписал внутренние стены, другой проспонсировал какую-то невероятную химическую лабораторию, а с третьим поставили спектакль, который даже единожды пустили в городской драматический театр. Все было очень серьезно. Сама школа была центром притяжения для детей из трех ближайших регионов, повышая цены на малогабаритное жилье в пределах двух кварталов от нее. В общежитии мест хватало не всем. Я выдохнула и пошла в сторону главного входа. Можно долго так осматриваться, но рано или поздно войти все же придется. И лучше рано, потому что иначе лишний раз придется объясняться, извиняться, а мне и без того безумно некомфортно. Это был мой первый перевод в другую школу, даже после переезда в другой район четыре года назад я оставалась в родной одиннадцатой. А теперь — все с нуля. Почти все наши после девятого класса попробовали перевестись в место получше, но я тогда не рискнула срываться с места. Меня подкосили экзамены, я потратила на них куда больше нервов, чем планировалось, и хотелось просто лежать два оставшихся месяца тихо и лишний раз не шевелиться. Я зачастила на могилу Эрика, будто он мог оттуда еще раз рассказать мне, как тяжело было учиться ему.Приносила пирожные, которые он мне всегда покупал, и ела их прямо там, вызывая удивление у сотрудников и простых прохожих. Мне становилось легче. Тогда многие поступили, а я осталась с двенадцатью наименее амбициозными ребятами еще на год в старой школе. Теперь мой черед. И все же внутри было какое-то неприятное чувство, что последней из списка поступивших здесь будет нелегко. Что этот ботанический сад, стадион, бассейн — это все не для среднячков вроде меня. Но именное приглашение было, а значит нужно собирать волю в кулак и двигаться в сторону стадиона, где и предполагалось праздничное мероприятие. Я выдохнула, выпрямила спину, поправила новенькую серую юбку, проверила прическу в отражении экрана телефона и пошла по указателям, предусмотрительно оставленным для новеньких. «Большой стадион — 200 метров». Двести метров до этой пугающей до легкой дрожи в пальцах новизны. И я их уже преодолела. — Здрасте, — вежливо поприветствовала меня девочка с бледной кожей, светлыми глазами и почти белоснежными волосами, пока я пыталась сориентироваться, в какую же сторону идти. Я вспомнила, что нас в этом возрасте тоже учили здороваться со всеми подряд, и улыбнулась. Она выглядела, будто приготовилась к школе куда лучше меня — ромашки на белом рюкзаке перекликались с такими же украшениями на резиночках в волосах, черный школьный сарафан был идеально выглажен, на ножках — темно-синие туфельки с бантиками. Я еще раз посмотрела на толпу разновозрастных детей, на часы — до линейки оставалось семь минут. Нет, самой мне здесь не справиться. — Здравствуй. Подожди, пожалуйста, — я окликнула девочку, и она обернулась, легко откинув волосы назад. Я сразу подумала, что еще лет пять — и отбоя от маленьких кавалерчиков у нее не будет. — А ты не знаешь, где одиннадцатый «Б» класс? — Знаю, — малышка кивнула и начала руками указывать в сторону группки ребят примерно моего возраста. — Вон там, смотри, где стоит физрук. Он в светлом костюме. Видишь, да? Они прямо возле лестницы. Поняла, да? А ты новенькая, да? — Да, — я ответила разом на все вопросы и протянула руку. Все же первое знакомство в новой школе. — Кристина. — Есения, — девочка пожала мне руку. — Ну, я побежала. Пока! В мыслях о том, какое же это необычное имя, какая у девочки интересная внешность, какие у нее будут женихи через несколько лет, я пыталась отвлечь себя от накатывающей волнами тревоги, которая вот-вот накроет меня с головой. Вообще, я из общительных, если не сказать навязчивых. Но все эти желтоватые здания, сейчас казавшиеся огромными, какая-то космическая роспись стен со стороны стадиона, идеально выстриженный газон, трибуны, будто вычищенные до блеска за секунду до моего прихода — все это вместе начинало пугать своим совершенством. Будто тут не будет места для меня. Я неспешно подходила к своему новому классу. Я уже представила себе их: со взглядами из-под очков, устремленными в светлое будущее, с идеально прямой спиной, с карандашами в пучках волос у девочек. На фоне них я точно буду глуповатым енотом. Но ведь в крайнем случае можно будет обратиться в общество по защите животных. То бишь к маме с папой. Они точно спасут енотика, переведя в прошлую школу. — М-м-м… Мальчик, — я решила спросить у первого, на ком взгляд остановится, что же мне делать дальше. И взгляд остановился очень удачно. Парень был красивым. Черты лица правильные, глаза умные, заросший немного, но некритично… И тоже белый-белый, как Есения. На секунду я подумала, что альбиносам тут какие-то льготы при поступлении. Он стоял чуть поодаль, рядом с тем, в ком я уже узнавала физрука. — Привет. Я новенькая. Покажи мне, пожалуйста, классную одиннадцатого «Б». — Вас, Кирилл Петрович, совсем отказываются воспринимать, — парень засмеялся, а вместе с ним и совсем молоденький учитель физкультуры. — Так, не дискредитируй меня перед новой ученицей, Аленский, — максимально сердитым голосом заметил физрук, но все же засмеялся. — Я твой классный руководитель. — Ой… — я немного застеснялась. — Извините, я как-то не подумала… — Да ладно! Меня зовут Кирилл Петрович, — имя учитель выделил интонацией. — А ты… Кристина Лобачевская, кажется? И что же с такой фамилией не на физмат? — Ну, видимо, все способности к математике в нашей семье передались моему звездному предку. Нам ничего не осталось. Если серьезно, то ничего общего, кроме фамилии, именно с этим знаменитым ученым я не имею. Но говорить про это люблю. Одной звездой в роду больше, одной меньше. — Печально, — заметил Аленский. — Вадим. — Приятно, — правда, приятно. Потому что он не похож на того, кого я уже успела выдумать. Он… Обычный. — Ты из моего класса, да? — Да, — Вадим кивнул. Я судорожно пыталась придумать, что бы еще такого сказать, чтобы не стоять столбом, но в этот момент услышала, как его позвали по имени. Он махнул рукой сначала в сторону ребят, а затем мне, приглашая следовать за ним. Я послушалась, естественно. Может, с ним будет чуть легче. А может, они и вовсе не такие страшные, как я уже успела подумать. — Так, народ, внимание сюда, — быстро заговорил парень, указывая рукой на меня. — У нас новенькая. Кристина. Она, вроде, норм. — Чего? — я оскорбилась даже не самой характеристике. Он ведь хотел меня похвалить. Но какое-то разочарование упало на грудь тяжелым камнем. Я-то надеялась, они тут все переговариваются цитатами из Шекспира. А уж такие красавцы, как он… С перепугу и ляпнула первое, что пришло в голову. — Мы не в магазине, как бы. — Это он тебя так похвалил, вообще-то, — заметил какой-то мальчик, стоящий ближе всего. — Догадалась, — обиженно ответила я. Уже чувствовала, что перегибаю, но от волнения не могла остановиться. — Мне странно от формулировки. Ты всех так делишь, на «норм» и «не норм»? — Да ты чего такая? — Аленский как-то опешил. — Я ж ничего такого не сказал. Ну, извини… — Хорошо, — вдох-выдох. И не нагнетать, не выглядеть странной. — Давайте с самого начала. Я Кристина, буду учиться в вашем классе. Думаю, со всеми познакомлюсь в процессе, но и сейчас хоть пару имен запомнить было бы неплохо. Хотелось провалиться сквозь землю, пролететь ее насквозь и оказаться там, где никто на меня не смотрит. Я принялась стряхивать невидимые пылинки с юбки, переминаясь с ноги на ногу. — А, — быстро сориентировался тот самый парень, который взялся объяснять действия Вадима. — Леша. — Маша, — кивнула какая-то блондинка из ближнего ко мне ряда. Назвали еще несколько имен, но их я уже не запомнила. Началась линейка, стандартные поздравления. Лицей перестал казаться таким уж грозным местом. Все, как везде. Потом классы начали расходиться по своим кабинетам. Ну, все! Теперь официально — новая школа, новая жизнь. Надеюсь, долгая и счастливая… Кабинет был очень уютным, надо сказать. Хотя первой мыслью моей было: «У нас физрук классный руководитель! Мы что же, в спортзале будем классные часы проводить?». Но нет, мои ожидания не оправдались. Благо, я хоть не успела как-нибудь глупо пошутить по этому поводу… Кабинет у нас был, и это даже не каморка под лестницей. Прямо на дверной табличке гордо красовалось «Кабинет физической культуры». Говорят, там теорию преподают перед зачетами, но больше именно для физрука и его класса. — За третью парту садись, второй ряд, — указала мне девушка с ярко-красными волосами. Я не смогла вспомнить ее имени, но это было что-то древнегреческое. Афина? Артемида? Афродита? — Угу, — может, Кассандра? Мне было безумно неловко, но имени я вспомнить так и не сумела. А тут еще мяч в углу кабинета лежит… Оно, может, для атмосферы, но мне от этого не по себе. С мячами у меня отношения не очень хорошие, вечно норовят прилететь точно в голову. Были какие-то схемы на пластиковых копиях школьного стадиона, фотографии с соревнований, медали всех сортов… Стены нежно-голубого цвета, но, чтобы это понять, пришлось прямо-таки потрудиться. Что не было завешано таблицами и схемами, то закрывали грамоты и полки с кубками. Я хотела спросить про мяч, про схемы, про то, Вадим ли это на фотографии слева от доски, но все упиралось в одно — я не могла вспомнить имя. А обращаться просто на «ты» в мою перепуганную голову не приходило. — Расслабься, — девушка улыбнулась, видимо, заметив мое смятение. — С первого раза редко запоминают. Я Артемида, можно Арта. Родители во времена своей молодости увлекались мифологией. Вот и вышло так. Или что-то еще не так? — Нет, все правильно, — я тоже улыбнулась. Имя, действительно, необычное. Но красивое. Есения, Афродита… Даже здесь школа умудрилась выделиться. Про Машу, Лешу и Вадима как-то не думалось. Просто снова захлестнула какая-то тревога, что мне здесь не место. Но волны были не такими злыми, будто паника теряла веру в себя. — Так, что я там должна по классике рассказывать? — я удивленно на нее посмотрела. — Ну, что-то ведь принять шептать на ухо новеньким? Ай, ладно, слушай. — Артемида Владиславна, — позвал девушку физрук. С отчеством тоже очень красиво. — Сама все Кристине объяснишь, я правильно понял? — Да, Кирилл Петрович, — Артемида улыбнулась, кивнула и начала свой рассказ. Кажется, на этом интерес лично к нам учитель потерял и начал говорить на аудиторию. — Это наш физрук. Классный мужик. Кирилл Петрович Мальцев. Если вдруг что — иди к нему, не стесняйся. Отпросит, прикроет и все в этом духе. По секрету, чтобы он не услышал — лучший классный в школе. Наверное, молодость сказывается. Пятый год работать будет, вот. Благо, у нас после шестого как раз ушла наша старая классная. Такая грымза была! Ну да ладно. Короче, на большинстве уроков сидим по одному. Это не круто, не спорю, но ты привыкнешь. Честно. Я сама из переведенных, у меня опыт. Но есть и такие учителя, у которых можно по двое, потому что лабораторные работы нужно делать. Если хочешь, то пока со мной посиди. Я временно выгнала Антонова. Или не стоило? — Нет-нет, меня все устраивает, — я искренне удивлялась такому напору. А мне еще говорили, что меня не унять! — А Антонов не обиделся? — Сейчас узнаем, — кивнула девушка, явно задумавшись. Неожиданно она вырвала из блокнота лист и смяла его, а затем бросила в сторону какого-то кудрявого парня. — А? — мгновенно откликнулся Антонов. — Ты не обиделся там, Паш? — спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Не соскучился еще по мне? — Нет, не соскучился, — отозвался парень деланно скучающим тоном. — Пока как-то нормально. — Ка-а-а-ак?! — шутливо вскрикнула Арта. — Не соскучился?! По мне? После всего, через что мы прошли! Вот же ж мерзавец! Ну и сиди там. — Ребят, ребят, — улыбаясь, остановил Артемиду физрук. — Я все понимаю, у вас важные дела. Но давайте я уже закончу говорить все, что мне сказали говорить, и вы продолжите? — Извините, — Артемида кивнула и снова обернулась ко мне. — Бояться некого, друзей, я так думаю, сама выберешь, не маленькая, советовать не берусь. У нас все хорошие, хотя и непростые есть. Если вдруг все же удастся влезть во что-то, можешь физруку жаловаться. Не, не как учителю, не с целью донести. Как человеку… А! Тебе карту пропускную дали уже? Мой тебе совет, поставь будильник на телефон, я раз пять забывала точно, когда перевелась. Ну, хоть скажи что-нибудь. — Я впитываю информацию, как губка, — честно ответила я. — Я все поняла. Люди хорошие, физрук крутой, будильник поставлю. — Ну, собственно, главное я тебе уже сказала, — улыбнулась Арта. — Ну, все, ребят, — одновременно с Артой закончил физрук. — Все, как обычно, в общем. Сто-о-оп, еще ежегодные наставления. К зачетам готовиться, в школу ходить почаще, если вы не спортсмен. Если спортсмен, то можно пореже, но вы не спортсмены, в основном. Ты, Лобачевская, спортсмен? — Совсем нет, — честно ответила я. С некоторых пор я больше не спортсмен. Совсем, ни капли. — Ну вот, значит, ходить почаще, и тебе тоже. Что касается учителей — не нервируйте нервных, не злите злых, не портите добрых. А то тоже будут злыми. Ну и, если что — обращайтесь ко мне. Я пока незлой, постараюсь помочь. Все, можете быть свободны. Кристин, вопросы есть какие-нибудь? — Нет, — уверенно ответила я, уже подходя к двери. — Ага, — физрук кивнул и, упираясь руками в стол, начал смотреть на какие-то бумаги. — Что с физкультурой? Здорова, противопоказаний нет, бегаешь нормально? Плохо не бывает? — Нет, все хорошо, — первый раз вижу физрука, который задает такие вопросы, не дожидаясь справки. — Ну… Лучше, чем могло бы быть. — Ну, хорошо, что хорошо. Можешь идти. Домой я собиралась идти одна, так как все, с кем успела познакомиться, жили в другой стороне. Я хотела вставить наушники в уши — дорог без пешеходных переходов до остановки не предвидится, бояться нечего. Но неожиданно прямо у выхода из школы я увидела Есению. Она стояла, явно чем-то недовольная, и в очередной раз пыталась кому-то дозвониться, параллельно вытягивая из рюкзака темно-синюю джинсовую куртку. А на улице прохладно, между прочим. Да и дождь, видимо, собирается. — Ну где ты, а? — сердито спрашивала девочка у телефона. Вернее, у человека, что никак не хотел брать трубку. — Есения, — окликнула я не только из тревоги за девочку, но и от того, что увидела знакомое лицо. — Ты чего тут стоишь? Не замерзла? — Нет, — отозвалась девочка, заметив меня. — Брат никак не выходит. И трубку не берет! — Он в школе? — заболеет еще ребенок. — Может, там подождем? Чего тут стоять? — Мы тут договорились, — чуть сердито заметила девочка. Ну, надо же думать, что может дождь начаться, может еще что-нибудь произойти внеплановое. Кто так договаривается, а? Может, поискать его? Классный час еще не закончился, мало ли? — В каком классе брат учится? — спросила я. Пойду хоть скажу, чтобы трубку брал. И замечание сделаю заодно. — Давно ждешь? — Нет, недавно, — девочка качнула головой. — Минут пять. — Есь, ну ты чего не зашла в школу, холодно же! Я бы тебя нашел как-нибудь, простудишься ведь, — услышала я знакомый голос. — Замерзла? К нам подходил Вадим. Тайна о льготе для альбиносов была раскрыта. Он быстро, будто рефлекторно, подтянул ей резинки-ромашки на хвостах, убрал какую-то крошку с платья, помог надеть куртку и забрал рюкзак и сумку со сменкой. — Нет, только хотела разозлиться на тебя, — она отбросила волосы назад. — Но ко мне пришла Кристина и я не стала. — А, — он заметил меня только в этот момент. — Если что, это Еся, моя сестра. Увидишь опять что-то такое, позвони мне, ладно? — А… У меня номера твоего нет, — он ведь не только красивый, он еще и хороший — вон как о сестре заботится. Названивать я, конечно, не буду. Просто заберу из этого сложного дня его телефон, как маленький, греющий душу, трофей. — А, — он смутился. — Да, конечно, пиши. Восемь… И я подумала, что зря так уж сильно боялась быть глупым енотом. Может, все и нестрашно. Есть Арта, с которой можно будет делать лабораторные работы. Есть Кирилл Петрович, к которому можно будет обратиться. И есть номер очень красивого мальчика. А это — уже намного больше, чем я ждала.