Сборник по HQ!

— Эй, Вакатоши-кун, — Ушиджима вынырнул из своих мыслей и улыбнулся уголком рта старому обращению. Со времен школы его никто не звал так — в груди потеплело от воспоминаний. Восемнадцатилетний Тендо, вертящий кулиску толстовки возле класса или стоящий с мячом в одной руке и бутылкой воды в другой, дурачащийся в раздевалке после тренировки — примерно такие картинки всплывали в сознании… Ушиджима отставил чашку кофе на низкий столик. Теперь Тендо, пусть и намного старше, снова был рядом, это не могло не радовать. — Уверен, что не хочешь остаться и насладиться лаврами? — Тендо подергал бровями и, наверное, это должно было выглядеть заговорщицки, но Ушиджима настолько хорошо изучил его повадки за последний год, что по голосу и напряженным плечам догадался, что он серьезен. — Обозначить конец карьеры победой в азиатском клубном чемпионате удается не каждому, знаешь ли. Куча народу хочет послушать, как у тебя получилось. — Мне было достаточно лавров на вечеринке в честь этого, — Ушиджима покачал головой. — И я дал три интервью, предусмотренные контрактом. — А отклонил тридцать. — Двадцать шесть, — на автомате поправил он. — Я думал ты рад, что сразу после окончания, мы сможем отдохнуть вместе. Мы обсуждали это. Тендо закинул одну длинную ногу на другую, разглядывая неторопливо ходящих по зоне ожидания людей. — Я и рад, но не представлял, что все случится так быстро. Прошло всего четыре дня… Я думал, «сразу после» растянется как минимум на месяц, а то и два. Ушиджима задумался, затем нахмурился — первая догадка, посетившая голову ему совершенно не понравилась. — Тебе нужно было больше времени, чтобы уладить дела? — прямо спросил он. Обычно с работой Тендо не возникало проблем, поэтому Ушиджима не задавал вопросов о ней, надеясь, что Тендо не станет молчать, в случае чего. Наверно, это было безответственно и эгоистично. Ушиджима ощутил укол стыда. Факт того, что Тендо, вообще-то, сам заказал билеты и не раз подтвердил дату отъезда не облегчал неприятное чувство. — Нет, с работой все нормально, — отмахнулся Тендо и мальчишеским жестом взлохматил волосы на затылке. Теперь они были короткие и эффект терялся, так что Ушиджиме, пожалуй, не нравилась новая стрижка. Тендо мог сколько угодно говорить, что в его возрасте не солидно пользоваться гелем, а без геля никуда и, вообще, он седеет! — это было чистой воды вранье. Тендо шел творческий беспорядок не зависимо от возраста: в годы старшей школы, в университете — Ушиджима видел фотографии, пошел бы сейчас. Да даже через десять лет и в глубокой старости — потому что он всегда будет энергичным вихрем. К тому же, по мнению Ушиджимы, ярко-желтые носки в зелёный горох куда более несолидно. — Приём-приём, земля вызывает Вакатоши, — Тендо щёлкнул пальцами у него перед носом и наклонился ближе, перейдя на шепот. — О чем это ты задумался, с таким выражением лица? Что не так, Ушиджима не знал, но на всякий случай попытался расслабить лицевые мышцы. — Я думал, что твоя прошлая стрижка нравилась мне больше, — честно сказал он и заслужил тихий смешок. Тендо пропустил сквозь пальцы короткую челку и довольно откинулся назад в кресло. — Если бы я не знал тебя, Вакатоши, я бы посчитал, что ты переводишь тему. И делаешь это очень удачно. — Зачем мне переводить тему? — Вот-вот, — он покивал и покачал носком ботинка в такт. — Я именно об этом. В подробности загадочного «этого» Ушиджима решил не вдаваться, его интересовало другое. — Если дело не в работе, почему тебя беспокоит, что мы уезжаем сейчас? Перед ответом, Тендо повертел браслет от часов, что на его языке тела означало крайнюю степень задумчивости. — Понимаешь, — многообещающе начал он, затем глубоко вздохнул и посмотрел в сторону, за панорамные окна аэропорта. Ушиджима уже давно не видел, чтобы он подбирал слова так долго, поэтому забеспокоился всерьез. — Волейбол столько лет был твоей жизнью… Наверное, я не могу поверить, что ты берёшь и так запросто бросаешь его. — Я ничего не бросаю, — Ушиджима совершенно точно не понял, что Тендо имел в виду, но напряжение его отпустило. — Контракт с клубом кончился, обязательства тоже, в сборную меня не включили… — Вакатоши, после такой победы ты мог бы играть еще. Все эти выставочные матчи, пресс-конференции… Разве тебе не жаль, что больше не будет соревнований и суматохи? И не хочется растянуть последние на подольше? Ушиджима задумался. Кончено, ему было жаль, но грусть с лихвой перекрывалась удовлетворением от проделанной работы — победа в чемпионате подвела хорошую черту под всей его карьерой. Спортивная страница любой жизни рано или поздно переворачивалась, и Ушиджиме повезло, что с ним это случилось скорее поздно. К тому же на обратной её стороне не зияла пугающая пустота — там был Тендо, с которым Ушиджима хотел проводить как можно больше времени. — Мне жаль, что все закончилось, но я ни о чем не жалею, — наконец сказал он. — Я отдавал волейболу все, хотя были другие важные вещи, на которые мог бы обратить внимание гораздо раньше. Например, ты. Ушиджима осекся, когда Тендо сжал его ладонь на подлокотнике. — Возможно, ты прав, — кивнул он и потянулся второй рукой к щеке Ушиджимы. Едва тёплые пальцы коснулись кожи, сердце Ушиджимы зачастило: может это было связанно с тем, что вокруг сидели люди, или с тем, что все произошло неожиданно, но он почувствовал себя подростком. Как будто его швырнуло в школьные дни, наполненные солнечным светом в спортивном зале, щемящей неловкостью и маревом первой любви. — Но, я точно знаю, эти годы стоили того, — улыбнулся Тендо. — Если теперь сам Ушиджима Вакатоши без сожаления завершает карьеру, и говорит, что я скрашу его жизнь после нее. — Мне не нравится «скрасишь» и «после нее». Звучит, будто все хорошее прошло, — Ушиджима облизал губы и отстранился от ладони Тендо, но взамен крепко сжал другую его руку. Он не привык вести себя на публике так откровенно, но смелость и уверенность Тендо были заразны, и не только в физическом плане. Ушиджиму тянуло сказать что-то важное. Вроде того, что без Тендо он не справился бы с последним годом, что Тендо наполнил его жизнь новым смыслом, стал тонкой красной нитью, ведущей вперед. Прежде чем их дружба превратились в любовь, Ушиджима не знал что будет делать, когда волейбол закончится, неизвестность пугала, но сейчас… — Все только начинается, и теперь в моих планах много тебя. — Так значит, я твой новый волейбол? — Тендо склонил голову на бок, хитро сощурив глаза. Ушиджима не думал в таком ключе об окончании карьеры и желании посвятить отношениям неопределенное количество времени, но, выходило, что да — это настоящий обмен одного на другое. Только что Тендо выдал самую точную формулировку происходящего, только вот… Если Ушиджима ответит «да», он поймёт правильно? Он вообще может понять что-то не правильно? — Если тебе не нравится, я могу сказать по-другому… — после паузы осторожно предложил Ушиджима. — Нет! — выпали Тендо. — Это лучшее признание в моей жизни! Хотя не то чтобы их было много… Если ты действительно готов трястись со мной следующие пятнадцать лет, как с волейболом, я… В общем, даже не думай говорить по-другому! — Тендо шумно перевел дыхание и прикрыл свободной рукой глаза, заодно пряча румянец на скулах, потом покосился на Ушиджиму. — Боже, Вакатоши, не могу поверить. Чувствую себя на все пятнадцать. Надеюсь, мои зрачки не превратились в сердечки? — Отсюда плохо видно, но вроде нет. Тендо усмехнулся и зажмурился. Пользуясь тем, что он не смотрит, Ушиджима оглянулся по сторонам, проверяя, сколько внимания они привлекли. Люди в зонах ожидания повышенного комфорта не отличались любопытством, поэтому все сидели в креслах как ни в чем не бывало, негромкая музыка и гул разговоров заполняли пространство, за небольшим баром молодая девушка протирала кофейные чашки. Каждый занимался своим делом, и Ушиджима окончательно расслабился. — Да, ты мой новый волейбол, — сказал он, пробуя фразу. Произносить её вслух определенно было приятно. — Ох, Вакатоши, — жалобно протянул Тендо, не отнимая руки от лица. — Клянусь, теперь точно превратились.