Солнцепек

Вадик умирал. Это было вполне понятно по тому, как горело кожа под нещадными лучами морского побережья, коптя молодое мясо на костях. Тридцать пять градусов в тени — гласил прогноз ТВ. Но Вадик знал, что ящик врет. Всегда врал. Про новости, про политику, и даже про погоду. Как пить дать. Поэтому Вадик умирал. И перед смертью ему хотелось того, в чем он отказывал себе постоянно. Одергивал внимание, угнетал мысли, заглушал воображение. Все во имя соблюдения общественного стандарта традиционности. Поэтому нахер его. В смысле, Вадика — на хер. Хуй, член, пипиську. Дивный орган, которым обладает мужская часть населения. А если точнее, то между восемнадцатью и тридцатью. Большего Вадик не просил. Не так уж, чтобы он прожил долгую жизнь во мраке несогласия. Нет, редкое счастье чужого члена достигало Вадика несколько десятков раз за неполные двадцать два года от роду. Однако, всегда этого казалось мало. А перед смертью хотелось только еще больше. Хотя не только члена Вадику хотелось. Еще и счастья, здоровья крепкого, много-много денег и парня, как у немногих друзей в теме. Как только его достать, этого мифического бойфренда в атмосфере тотального неприятия и бичевания? Искать по картам, словно сокровище пиратов? Или с миноискателем, будто противопехотную лягуху? Только вместо шрапнели — куча секса, любви и обнимашек. Не будем забывать, что Вадик по-прежнему умирал. Он старался напоминать себе каждую секунду, что его плавился под испепеляющим солнцем побережья. Кричали чайки, шелестело море, шуршал песок. Насрать. Вадик умирал. Наконец, сквозь пелену тумана, называемого в народе солнечным ударом, Вадик узрел свою цель. Буквально в двух шагах, а в метрах — десять, лежало лицо определенно мужского пола. Стройный молодой парень дремал на расстеленном по песку полотенце. Лицо полностью скрывала кепка, но в тени Вадик разглядел волевой подбородок и приоткрытые губы. Объект тихо сопел, пребывая в мире сновидений, пока Вадик по-пластунски загребал по пляжу змеей. Это было на руку его предсмертным замыслам. Не каждый обладатель члена мог предоставить доступ для пользования другим обладателем. Добравшись до индивидуума, Вадик замер на локтях и вытянул шею, дабы осмотреть картину в целом. Парень был хорош. Даже в расслабленной лежке на животе отчетливо проступали сакральные кубики. Не то, чтобы у самого Вадика их не имелось, но он был худым, как щепка. А незнакомый сновидец был в форме — накаченные руки, широкая грудь, узкая талия, толстые бедра — все покрыто легким смуглым загаром небесного светила. Однако больше внимания привлекала середина лежащего тела, которую обозначали узкие светлые плавки. Проходящая по экватору пограничная полоса скрывала очень привлекательный агрегат. Возвышаясь над плоскостью живота и ног, продолговатый бугор, словно горная цепь, проходил от центра композиции к самому краю бедра. Достойный реквием для жизни Вадика. Руки сами потянулись к вожделенному кладу. Аккуратно оттянув резинку эластичной клетки, пред взором жаждущих глаз возник член. Тот, словно ощутив единственного зрителя, стал медленно переползать по животу наливающейся на глазах колбаской, пока несмелой дугой не устремился к пупку, открываясь головкой из тонкой кожицы крайней плоти. Но картина казалась не полной, поэтому последним штрихом он осторожно оттянул плавки еще дальше, заправляя резинку под внушительных размеров мошонку. Вадик не колебался ни секунды. Переместившись между слегка расставленных ног парня, он улегся на бедра и уткнулся носом в основание члена. Вдохнув полной грудью аромат чистого тела, слегка приправленного морской солью, Вадик принялся за дело. Первым блюдом стало правое яичко. Крупное округлое тело поместилось в рот почти полностью, позволяя языку очертить каждую морщинку кожаной оболочки. Той же участи заслужило и второе блюдо — левое яичко. Так же старательно Вадик полировал животворящие сосуды парня, с любовью и деликатностью. Удовлетворившись проделанной работой, сверкающей на солнце блеском слюны, Вадик приподнялся вверх, где его ждало главное украшение любой трапезы — десерт с начинкой. Губы впились в начало продолговатого тельца, засасывая и слегка покусывая твердый ствол. Медленно и неспешно продвигаясь все дальше и дальше, Вадик изучал языком каждую выпуклость и неровность, облизывая мокрым языком. Нескончаемый поток слюны уже лился на живот, но он не обращал на это внимания, лишь краем сознания заставляя себя не тереться своим собственным членом о чужую ногу. Когда вкус на языке приобрел знакомый соленый оттенок, Вадик открыл глаза, которые незаметно зажмурил от удовольствия. Его рот подобрался к вершине шпиля и без всякого стеснения он не отказал себе в капризе слизать небольшую лужицу смазки, успевшую образоваться чуть ниже пупка. Собрав тягучую смесь с проема между мышц пресса, Вадик слегка покачнулся, едва успев облокотиться по стороны о талии парня. Мысленно хлопнув себя по лбу, Вадик вспомнил — он умирал. Поэтому, отлепив возбужденный член от живота, он окончательно лег на нижнюю часть тела парня и уложил голову на центр пресса. Рука без мыслей стала водить тонкую кожицу взад-вперед, открывая массивную головку. Прищуренными глазами Вадик заворожено наблюдал за игрой солнца на красной блестящей клубничке. Соленой такой, ягоде-мутанте. Хихикнув про себя, парень выдохнул и широко распахнул рот, заправляя вершину члена между губ. Внутри оставалось место лишь для языка, который тотчас же закружил по шершавой чувствительной коже, собирая ароматную смазку и отправляя в горло. Не в силах больше терпеть, Вадик опустил освободившиеся руки себе в пах, оттянул плавки и ухватился за ноющий ствол. Секунды текли, превращаясь в вечность, что в реальном времени равнялось пяти минутам. Вадик умирал, осуществляя свое желание. Пульс учащенно стучал в ушах, отдаваясь ритмом движения руки на члене. Во рту, казалось, совсем не осталось пространства, кроме моря смазки и горячей разбухшей головки. Ладони двигалась все быстрее и быстрее, безжалостно терзая собственную плоть, а губы засасывали все сильнее и сильнее, пытаясь вобрать весь вкус выдающегося члена. Внезапно земля пришла в движение. Или, если точнее, то подушка, которой служил парень. Вадик даже не заметил, как живот стал твердеть под щекой, но член неожиданно пришел в движение, толкаясь в рот. Он попытался отстраниться, но невидимая сила неожиданно надавила на макушку, заставляя головку буквально вонзиться в глотку. Рот запульсировал вместе с членом во рту, отчего стало терпко и на глазах выступили слезы. Вадик и не думал вырываться, а лишь расслабил горло, позволяя сливать сперму в пищевод. Излишки быстро наполнили рот, скатываясь коктейлем слюны, смазки и семени к поджавшейся мошонке. Сердце гремело в груди, голова кружилась, живот скрутило от яркого оргазма, сковавшего тело на долгие-долгие мгновения. Вадик задыхался на великолепном члене, кончая от удовольствия — чем не прекрасная смерть? — Блять, что ты творишь, идиот, — послышалось сверху, когда член резко выдернули изо рта. Вадик тут же закашлялся, пытаясь рефлекторно вздохнуть и сглотнуть. — Вадим, мы же договаривались. Если хочется секса, то делай это с тем-то в сознании, — проворчал голос. Вадик догадался развернуться и предстал перед яркими зелеными глазами. Красивыми, словно свежая листва, и такими же живыми. — Мы с вами знакомы, сударь? — захрипел Вадик, продолжая дохать, но уже не так болезненно. — Сударь? Опять на ролевые потянуло? — вздохнул парень, одевая шапку на голову. Красавец, а не парень. Не тот идеал, что муссируют пресса и кино, а тот, что нужен Вадику. Прям один в один. Чужая рука зарылась в волосы и с лаской прошлась по голове. Замерев на мгновение на лбу, ладонь быстро перелетела на щеки, губы, нос и шею, пробуя и щупая пальцами. Вадику было приятно в этом раю. А как иначе? Он же умер. — Вадим?! Твою мать! — с неожиданной силой его тело подняли с мягкой лежанки и заставили встать. Парень тут же оказался рядом, подхватывая заваливающееся тело под руку. — Говорил же, возьми шапку. Почему воды не выпил? В холодильнике же лед есть! — Здесь нет холодильников, — пробормотал Вадик, пытаясь перебирать ногами, но сил не осталось. — В холодильной сумке, Вадим, — отрезал парень, но тут же взволнованно продолжил. — Ты знаешь, как меня зовут? — Красавец, — слабо ответил Вадик, удерживая взгляд на потрясающем лице, которое отражало беспокойство. — Да, спасибо. Только зови меня просто — Артур. Слушай внимательно. У тебя — тепловой удар. Сейчас мы дойдем до машины и попробуем тебя охладить кондеем. Если не поможет, то поедем в больницу. — Как скажешь, Артур. — И я — твой парень, — тут же добавил мистер Совершенство, чуть теснее прижимая Вадика к себе. Под ногами неожиданно стало холодно, отчего он вздрогнул. Горячий песок исчез, а вместо него стопы мерзли на земле. Стало темнее, солнце спряталось за листьями. Воздух больше не раздирал легкие, а наполнял прохладой тяжелые конечности. В голове, словно одинокая звезда на чернющем небе, засияла мысль. У Вадика был парень. Он передумал умирать.