Перерождение. Юный принц!
2 июля 2018 г., 23:34
В королевском замке, после падения королевской палочки воцарилась «гробовая» тишина. Никто из присутствующих не осмелился уронить ни звука, тем более, хотя бы слово. Даже младенец в руках Вольдемара неожиданно затих. Супруга юного лорда всё так же стояла рядом с ним, нервно сжимая руки в районе пояса, ибо она не могла спокойно стоять на месте, боясь за свое дитя. Юная королева всё ещё прибывала в шоке от того, что она увидела. Младенец мужского пола с отметинами на щёчках и не принадлежащего прямой королевской линии. Все эти мысли никак не могли уложиться в голове юной королевы. Всё, что она смогла в своем состоянии, это просто приподнять руку и положила её на свой живот.
Глаза лорда Вольдемара загорелись огнём, а на лице красовалась самоуверенная улыбка, ибо сейчас он чувствовал своё превосходство над юной королевой. Брюнет опустил руки, держа своего же сына, как какую-то вещь, и когда младенец стал ворочаться в руках отца, тот просто протянул его супруге. Женщина с бледным лицом и длинными волосами цвета угля, увидев перед собой свое дитя, вцепилась в него и прижала к себе, словно того хотели украсть. Младенец вновь хотел заплакать, но оказавшись в объятьях матери, он тут же успокоился.
— Вы сами всё видели, уважаемые гости! — подал голос юный лорд, чем привлек к себе внимание окружающих. — В этом ребёнке, течёт кровь дома Пейдхорн, а так же кровь королевской семьи Баттерфляй! А это значит, что он такой же достойный наследник трона, как и девчонка, которую ваша королева носит под сердцем! — самоуверенно заявил брюнет, указывая на «поверженную» им королеву, держащуюся за свое чрево. — Даже более того! В королевском роду ещё ни один мужчина не всходил на престол, несмотря на то, что у королев прошлого рождались сыновья. Но ни одна из них так и не осмелилась посадить своего сына на трон.
Король Эдмунд молча слушал всё то, что осмеливался говорить лорд Вольдемар в присутствии его супруги и всех уважаемых гостей в зале. Однако, почувствовав с каким «презрением» тот говорил о прошлом семьи его жены, терпение юного короля кончилось.
— Как ты смеешь оскорблять предков моей королевы? — возразил король, ударив посохом по полу и смотрел на самоуверенного брюнета. — Мало того, что ты осмелился придти в наш замок и заявлять о правах на трон, так и ещё осмеливаешься поливать грязью великих прошлых королев? — закончив, король указал страже лицом на свою супругу, и те ринулись на помощь Гекатии. — Лорд Вольдемар Пейдхорн, за ваше неуважение и осквернение светлой памяти прошлых королев Мьюни, я, Король Эдмунд Баттерфляй, приказываю немедленно покинуть замок и само королевство! Немедленно! — издав приказ, король вновь ударил своим посохом об пол.
Словно из ниоткуда, из разных сторон зала появились рыцари, одетые в чёрные доспехи и с мрачными масками вместо шлемов. По приказу короля те окружили юного лорда и наставили на него мечи из чёрной закаленной стали. Однако, в отличие от присутствующих гостей из знати, лорд Вольдемар не пошевелил даже бровью и просто стоял на своем месте, осматривая стражу невозмутимым взглядом. Ситула, когда появились рыцари в чёрном, прижала к себе свое дитя и отошла от них на несколько шагов. Ей было не важно что произойдет с её супругом, лишь бы её ребенок был жив.
Зная характер своего мужа, юная наследница дома Мотлей ожидала того, что он обнажит свой меч и, высказывая свое недовольство, начнет отстаивать свою «честь». Что могло означать большое кровопролитие! Но на её удивление, этого не произошло. Высокий брюнет с широкими плечами молчаливо поднял руки вверх, слегка свесив голову и ухмыляясь, что удивило самого короля, ведь ещё мгновение назад дерзкий и самоуверенный лорд внушал мнение, что тот не покинет замок, пока не добьется своего. А сейчас он неожиданно стал тихим и смиренным.
— Если таков приказ короля, я покину королевство Баттерфляй! — без какого-либо коварства в голосе молвил юный лорд. После чего король Эдмунд отдал приказ и стража сложила мечи в ножны. Вольдемар развернулся и направился в сторону двери, грубо взяв супругу под руку. — Идём!
В этот момент, будто пробудившись от ночного кошмара, королева Гекатия встала на ноги попутно подобрав палочку с пола. та наставила магическую реликвию на наследника рода Пейдхорн, велев тому остановиться. Вольдемар, услышав слова юной королевы замер на месте, держа руку супруги в крепкой хватке. Судя по лицу Ситулы, Гекатия поняла, что брюнет причиняет ей сильную боль, что ещё больше приводило юную королеву в бешенство.
— Вольдемар Пейдхорн, немедленно отпустите леди Ситулу Мотлей! — командным голосом промолвила юная королева, ещё сильнее сжимая в руках палочку, которая испускала свет режущий глаз. — Вам велено покинуть королевство, но вот она остается в замке! Вам запрещено к ней приближаться ближе, чем на пушечный выстрел! — Гекатия не сводила глаз со своей сестры и была полна решимости, чтобы вызволить её из лап тирана.
Ситула, услышав слова своей дальней родственницы, не знала как и ответить на её поступок. С одной стороны, в душе она была рада, так как сможет вновь обрести так желаемую ей «свободу»! Но с другой, что теперь для неё свобода? Ведь родные родители продали её этому мужчине под предлогом того, что они желали своей дочери счастья. Чтобы бы у неё наконец была своя семья. Но причина отнюдь была не в этом и даже не в финансовых трудностях её семьи. Нет! Дело было в том, о чём знали только её родители, сама Ситула и королева Гекатия.
Услышав «указ» юной королевы, по лицу молодого лорда было видно, как он таил в себе гнев и раздражение. Когда Ситула смотрела на его недовольное выражение лица, она вздрогнула увидев его мелькнувшую ухмылку.
— Если таков ваш приказ королева, то так тому и быть! — по коже юной брюнетки прошёлся непонятный ей холодок, когда жесткая хватка супруга разжала её руку, и она оказалась свободной. Но не успела насладиться «наивностью», как Вольдемар вновь повернул все так, как тот хотел. Одним взмахом руки тот выхватил младенца из рук брюнетки с такой силой, что она упала на пол, новорожденный наследник дома Пейдхорн вновь подал голос. — Однако! Вместе со мной уйдет и мой сын!
Услышав плач своего дитя и видя, как тот плачет в хватка отца, у Ситулы чуть было не остановилось сердце. Её бледное невозмутимое лицо, резко сменилось на страх и ужас, которое пугало больше чем её обычное состояние. Та сорвалась с места и кинулась на супруга. Вначале она предприняла отчаянную попытку забрать плод своего чрева обратно себе. Но зная на что способен этот мьюнианец, и насколько было черно и алчно его сердце, та тут же успокоилась. Вцепившись в наплечник супруга, брюнетка от отчаяния свесила голову и упала на колени перед ним.
— П-Прошу… Прошу тебя… Н-не мучай Тиарнака!!! — чуть ли не задыхаясь от застревающего в горле горя, говорила брюнетка, окончательно поддавшись воле супруга. — Я… Я никуда не уйду! Я буду только с тобой, муж мой! — сказала Ситула, переступив через свою гордость.
Гекатия была уверена, что ей удастся спасти сестру из рук этого дикаря. Однако юная королева перепугалась не меньше, чем Ситула, увидев как Вольдемар держал свою же плоть и кровь в руке словно какую-то куклу. Но ещё большим шоком для неё был вид того, как брюнетка сдалась своему мучителю, встав перед ним на колени и окончательно отдаваясь его воле.
Вид того, как его супруга послушно стояла перед ним на колени и молила его не причинять вред младенцу, наполняло прогнившую душу брюнета гордыню и наслаждением. Ибо сейчас Ситула вела себя так как и должна вести себя настоящая жена. «Стоять в ногах мужа и молиться на него, выполняя все его наказы беспрекословно.» — такое было у Вольдемара понятие о том, как должна вести себя жена с мужем. Насладившись своей «победой», тот опустил руку и передал ребенка супруге. Младенец уже так долго плакал и испытывал боль, что все его лицо сморщилось и покраснело. Увидев заплаканное лицо своего сына, брюнетка резко выхватила его из рук мужа и принялась успокаивать свое дитя, прижимая того к сердцу.
— Вы всё слышали, ваши величества! — не прекращая улыбаться сказала юный лорд обращаясь к королю с королевой. — Моя супруга не желает оставаться с вами, она хочет остаться со мной! Скажи им, жена моя! — слова Вольдемара прозвучали как приказ, заплаканная брюнетка медленно поднялась с колен и, не проронив ни слова, она подошла к своей дальней родственнице.
Юная королева смотрела на свою сестру, но на той в прямом смысле не было лицо. Её глаза словно были накрыты тёмной пеленой, а лицо было ещё более бледным, чем обычно. От вида сестры Гекатия растерялась и не знала, что ей сказать. Но брюнетка сама первая подала голос, развеяв воцарившуюся в зале тишину.
— Прости меня, Атия! Я была бы очень рада остаться с тобой и жить во дворце. Но мое место рядом со своим мужем! И с нашим сыном! — сказала наследница дома Мотлей, держа на руках свое дитя. — Прости меня, сестра. Прощай! Желаю, чтобы у тебя родилась здоровая девочка!
Хоть и пожелания Ситулы были искренними, для Гекатии они прозвучали как «мольба о помощи». Но увидев, на что способен Вольдемар, юная королева боялась и пальцем шевельнуть. Та видела, насколько брюнетка любит своего сына, и, случись с ним что, это расколет её и без того хрупкую душу. После пожелания сестры, королева встала в ступор и проливала горькие слезы, видя, как один из дорогих ей мьюнианцев добровольно возвращается в обитель бессердечного тирана.
Когда Ситула прошла мимо супруга пожилой мужчина, который прислуживал дому Пейдхорн отправился вместе с ней, поддерживая юную девушку за плечо. Когда брюнетка наконец покинула зал, Вольдемар обратился к присутствующим в зале гостям.
— Приятного вам праздника, уважаемые гости! А также желаю счастливого будущего нашей королеве и её королю. — сказал юный лорд, сделав поклон в сторону гостей и королевской семьи. — Однако сейчас, в такое неспокойное время, неизвестно что может произойти. Будьте осторожны, ваши величества!
Слова сказанные лордом Пейдхорна были более едкими, чем самый страшнейший яд во всех возможных измерениях. Даже присутствующие в зале особы поняли что, это было не пожелания, а угроза, что уж говорить о королеве с королевой, которым и предназначались эти слова.
Своим присутствием, лорд Пейдхорн испортил всем присутствующим настроение. Когда он и его супруга сели в карету и покинули замок Баттерфляй, гости пришедшие на праздник королевской семьи стали разъезжаться по домам. Юная королева, стояла у окна и провожала свою сестру, когда та садилась в карету к тому кто мало что не ценит, а просто использует её. Гекатия стояла у залитого стекла с тоской в сердце от того что, она не смогла вызволить свою дальнюю родственницу из лап этого «животного». После того, как черная карета выехала за пределы замка и скрылась в тенях леса, юная королева ощутила в сердце тоску и свесила голову.
В этот момент дверь в кабинет Гекатии отворилась, и показался юный король. Тот редко заходил в эту комнату, ибо он знал, что его супруга любила заниматься делами королевства одна. Однако сейчас он не мог оставить свою любимую жену в таком состоянии одну. Закрыв за собой дверь, тот сделал несколько шагов и, сложив руки за спиной, молча встал рядом со своей королевой, разглядывая вид из окна.
— Ты ничего не могла сделать! — спокойно сказал Эдмунд, не отрываясь от вида. Королева, услышав слова своего супруга, медленно направила на него свой удивлённый взгляд.
— Что? — спросила она, убирая замершую руку с холодного стекла.
— Чтобы ты не попыталась сделать в тот момент, он бы вышел победителем! — всё так же спокойно продолжал говорить юный король. — Он потомственный стратег и бессердечное чудовище! Он всё просчитал, и поэтому пришел сюда с женой и ребенком!
— П-Прости? Что ты хочешь этим сказать? Хочешь сказать, что он всё это время играл с нами? — потерянное и тоскливое лицо Гекатии постепенно сменялось раздражением и слабым чувством гнева.
— Он намеренно привёл свою супругу, так как знал, что вы мало того, что в родстве, так ещё и близки. Если он просто хотел показать ребенка, он пришёл бы с ним в замок без Ситулы. Но нет, он привёл её сюда и, более того, первым, кого он показал всем нам, была именно она. И в тот момент, когда ты сорвалась со своего места и поддалась эмоциям, то уже полностью оказалась в его власти. Да и я не лучше... Позволял ему играть с твоей душой, словно на арфе. И мне совсем не нравилась музыка, которую он играл.
— Тогда почему ты не приказал страже убить этого жалкого изгнанника? — от вида того с каким спокойством её супруг говорил о том, что Гекатия сама виновата в случившимся в зале, к её горлу стал подступать ком гнева. — Или же титул короля ты просто так носишь? Не ты ли говорил мне, что хочешь править Мьюни наравне со мной? А когда выдался шанс, ты просто стоял и строил из себя короля!
— То есть ты предпочла бы, чтобы я убил пускай и бессердечного, но всё же мьюнианца, на глазах у важных для королевства гостей? — чуть повысив тон, задал молодой король вопрос, направив свой взгляд на свою королеву. — Не ты ли говорила, что хотела показать нашим друзьям и соседям, что мы ищем мира, а не войны?! А убив этого мерзавца, я бы лишь доказал слухи, которые крутятся вокруг нас… вокруг твоей семьи, Гекатия!
Молодая королева не выдержала и, схватившись за палочку, она направила её на своего мужа, выстрелив в него заклинанием. Эдмунд отлетел к стене и после этого, его прижали руки, появившиеся из стены. Её переполняли обида и гнев. Обида за то, что она не смогла освободить сестру из рук монстра. Гнев за то, что её супруг тонко намекал ей, что она была сама виновата. Эти эмоции переполняли её, и она отыгрывалась на своём супруге. Но когда она начала успокаиваться, слова, сказанные королем Эдмундом крутились у королевы в голове, и Гекатия поняла, что тот был прав. Молодая королева опустила палочку и от бессилия упала на колени. После, магия, наложенная на короля, рассеялась, и Эдмунд упал на пол.
Сердце юной королевы вновь залилось тоской, и она не могла сдержать слёз. Оказавшись на свободе, молодой король встал с пола и медленно подошёл к своей супруге. Он встал перед ней на колено и крепко обнял, прижав её к себе. Гекатия опустила палочку, схватив супруга, и сжимала его мундир со спины.
— Ч-чт… Что же…мне делать, Эдмунд? — дав боли выйти из неё в виде соленой воды, юная королева уткнулась лицом в крепкое плечо мужа.
— Что «нам» делать, Гекатия! — сказал мужчина и успокаивал свою королеву. — Мы найдем способ освободить её! Но мы не можем действовать силой, ибо сила у него в крови. Я клянусь тебе, мы спасём их! И Ситулу, и Тиарака. А сейчас, — Эдмунд стал вставать с пола, и его молодая жена оказалась у него на руках. От этого Гекатия слегка смутилась, ибо не привыкла к таким моментам «слабости». — Ты должна помнить о том, что ты теперь не одна! Ситула бы не позволила тебе волноваться за себя в твоём положении!
Эдмунд стал выходить из кабинета супруги, всё так же держа свою королеву на руках. Как ни странно, несмотря на то, что Гекатия привыкла быть сильной, строгой, но справедливой королевой и не позволять себе быть слабой, сейчас, будучи на руках своего короля, ей было приятно и, более того, она была рада, что он сейчас был с ней рядом. Глядя в строгие, но обеспокоенные глаза Эдмунда, молодая королева вспомнила их первую встречу и то, за что она его полюбила. Королевская пара удалилась в их общую комнату, так как праздник закончился намного раньше чем планировалось, они решили потратить это время дабы просто побыть вдвоём.
***
С момента того «дня» прошёл месяц. Молодая королева старалась отвлечься о мыслях про сестру, зарывшись в обязанности королевства. В то же время, Король Эдмунд старался найти решение, при котором Ситула и её малыш обретут свободу, и лорд Вольдемар не сможет больше прикрываться ими. Казалось, что всё постепенно приходило в норму. Ливень, который чуть не погрузил Мьюни под воду, наконец кончился. Атаки монстров тоже резко прекратились, от чего жители королевства наконец смогли выйти из своих домов без опаски. Однако, стоило только всем привыкнуть к затишью, как снова ударил гром! Однажды, во время обеда через окно в столовую влетела стрела. Она пролетела мимо королевы, разбив ветровое стекло, и, прихватив с собой початок кукурузы в топлёном масле, впечаталась в стену. Молодая королева даже бровью не повела, так как это для неё было обычным делом, правда, это всегда было за пределами замка. Это было впервые, когда покушение случилось в её замке. В отличии от супруги, молодой король чуть было не распрощался с душой, когда под звон разбитого стекло мимо его королевы пролетела чёрная стрела. Не заканчивая трапезу, Эдмунд решил немедленно найти того, кто покушался на королеву. А после, молодой король подошёл ближе к «орудию смерти» и, изъяв её из стены, стал изучать её. Это была необычная стрела: древко сделано из обожженного чёрного дерева, удлинённый наконечник с тремя зубцами, изогнутыми назад, для большего времени при попытке вынуть стрелу самостоятельно, оперение из перьев гигантского орла, обитающего в северных горах, а также наконечник был смазан каким-то ядом. По непонятным причинам, но Эдмунд решил, что это попытка Вольдемара! Недолго раздумывая, юный король велел стражам отправляться на поиски лорда Пейдхорна. Для такого случая тот перерыл старые архивы предыдущих королев, которым когда-то служила семья Пейдхорн и выяснил, где располагался один старинный замок. Согласно записям, одна из предшественниц Гекатии подарила этот замок главе семьи того времени в качестве подарка за «верность». Но, после указа королевы Венус об изгнании семьи Пейдхорн замок пустовал сто лет. По крайней мере, все так думали. Идеальная обитель для самоуверенного лорда с чудовищным эго и безразличием к другим. Король Эдмунд не стал советоваться со своей супругой и велел страже немедленно выдвигаться к заброшенному замку. Собравшись за одно мгновение, королевская стража молнией выдвинулась в путь. Гекатия, разумеется, была недовольна самоволкой своего супруга, хотя и понимала, что он всего лишь беспокоился за неё. Однако, принимать такого рода решений без её согласия приводило королеву не в самое лучшее настроение, особенно, в данный момент. Даже если Вольдемар «засел» в том замке, что не факт, до него было семь дней пути даже на полной скорости жеребцов. Но случилось непредвиденное. Король и королева ожидали возвращение стражи через несколько дней, однако те вернулись спустя три дня, что сильно озадачило обоих правителей. Капитан, который был главным в этой поездке и отвечающий за захват лорда Вольдемара, прибыл в тронный зал с печальными новостями. Войдя в зал, рыцарь подошёл ближе к королю с королевой и, сняв шлем, он встал перед ними на колено. — Ваши величества, простите за столь раннее возвращение, — говорил мужчина с рыжей бородой и волосами, склоняя голову перед своими правителями. — Но боюсь, я вынужден сообщить вам печальную новость! — Что случилось, капитан Эсталл? — обратился король к верному капитану королевской стражи. — Что за новость у вас, из-за которой вы не осмелились завершить поставленную вами задачу? — Не велите казнить, король Эдмунд! Но то, что я хочу вам сказать, непосредственно связано с задачей, что вы нам поставили! — боясь вызвать гнев короля и королевы, продолжил старый капитан. — Как вас понимать, капитан? — спросила королева. Рыжебородый капитан рассказал королю с королевой о том, что стоило ему и его рыцарям покинуть границы королевства и выйти на горную тропу, они столкнулись с обвалом. Груда камней полностью преградили собой путь, и поэтому нужно было ехать в объезд. Но один из стражников заметил у подножия горы карету. Капитан и его стражники спустились вниз в надежде, что в катере есть выжившие. Но было поздно. — То есть вы хотите сказать, что бросили миссию государственной важности и вернулись обратно, потому что нашли мёртвые тела пассажиров в карете, разбившихся в горах? — король Эдмунд постепенно начинал терять терпение, ибо он не ожидал такой халатности от своего капитана, который верой и правдой служил короне. — Прошу вас не гневаться, мой король, ибо это была не простая карета, и та, кого мы там нашли, была необычным пассажиром! — стиснув зубы, дабы не поддаться чувствам, мужчина с рыжей бородой пошарил в кошельке на поясе. Достав то, что было внутри кожаного кошелька, капитан протянул эту вещь в сторону короля и королевы. Гекатия увидев, что держал в своих руках мужчина, не могла больше сохранять спокойствие и резко поднялась со своего трона, обронив свою палочку. В руке рыжего капитана был кусок от кружевного платья чёрного цвета. А точнее, кружевной рукав. Молодая королева тут же узнала эту часть одежды и, сорвавшись с места, она подбежала ближе к капитану, после чего грубым движением выхватила кусок одежды. Разглядывая оборванный рукав, Гекатия по началу отказывалась верить, но, разглядев его получше, она прижала ткань к лицу и, едва сдерживая крик, упала на колени, склонив голову. — Нет… Нет… Нет, Ситула! — через горькие слезы говорила королева, склоняя голову все ниже и ниже, прижимая ткань к лицу. — Сестра… С-Сестра! Капитан Эсталл стоял неподвижно на одном колене, не проронив ни слова, ибо он не знал, что сказать, чтобы как-то выразить королеве свои соболезнования. Когда Гекатия упала на пол и убивалась горем, молодой король подбежал ближе и обнял свою супругу. Услышав имя «Ситула», Эдмунд понял, что это была за карета, и почему вернулся капитан. Тут юного короля осенило, и он перевел свой взгляд на мужчину, стоящего перед ними на колене. — Вы нашли только Ситулу? А Вольдемар? А Тиарнак? — на одном дыхании произнес юный король, боясь услышать ответ насчёт младенца. Жизнь лорда его не волновала, но вот за жизнь малыша Эдмунд был встревожен. — Лорда Вольдемара Пейдхорна в карете мы не обнаружили. Видимо он остался в особняке или убит монстрами, где-то в лесу. — отвечал капитан Эсталл, не поднимая головы. — А ребенок... он… он… — Что с ним? — резко подала голос королева, когда речь зашла о сыне её дальней родственницы. Она не была в состоянии контролировать свои поступки, от чего сорвалась с места и схватила рыжебородого капитана за его доспехи, начав того трясти, словно погремушку. — Что с её сыном? — от вида взбешенных глаз королевы мужчина средних лет чуть было не «пролечился» от месячного запора. — О-он сейчас у кухарки, на кухне! — ответил капитан, истекая вторым слоем пота. Когда Гекатия услышала, что малыш живой, та словно пришла в себя и отпустила мужчину. — У кухарки недавно родилась дочка, а малыш ещё не может есть сам. Вот я и решил отдать его ей, чтобы он не умер от голода. Едва только юная королева узнала о том, где находится сын Ситулы, та сломя голову помчалась на кухню. Король Эдмунд помчался за супругой следом, но та уже прилично вырвалась вперед и продолжала удаляться всё дальше. Едва она приблизилась к двери ведущей на кухню, Гекатия раскрыла её с оглушающим грохотом, от чего все присутствующие то замерли, то от страха пораняли кухонный инвентарь на пол. Юная королева с округленными от волнения глазами стала высматривать главную кухарку. Однако, её нигде не было. Но тут неожиданно раздался едва слышный детский плач. Нигде не было гарантий того, что это был Тиарнак, но молодая королева возомнила, что она точно уверена в том, что это был именно он! Можно было подумать что, она просто теряла рассудок, как тут из-за шторки из соседней комнаты вышла та самая женщина, которую искала Гекатия. Женщина чуть за тридцать, со смуглой кожей и в рабочей одежде. Та начала возмущаться, когда услышала грохот и пыталась выяснить причину такого шума. Но когда кухарка увидела в дверях молодую королеву, та чуть не побледнела и низко ей поклонилась. После чего все работники кухни также склонились перед своей королевой. — В-ва-ваше величество! — чуть запинаясь, сказала кухарка, держа голову склонённой. — Ужин ещё не готов! Он будет готов только через час. Но если вы голодны, я немедленно прикажу вам что-нибудь приготовить. — пока женщина говорила, молодая королева стала делать бесшумные шаги, и когда она встала перед кухаркой, та приподняла голову и смотрела в её строгие глаза. — В-Ваше… величество? — Где младенец, которого тебе передал капитан Эсталл по своему прибытию? — едва сдерживаясь, чтобы не воспользоваться своей палочкой, говорила Гекатия, смотря на кухарку взглядом, от которого ту бросало в дрожь. Женщина со смуглой кожей не проронила ни слова и чуть сдвинувшись в сторону, та «пригласительным» жестом указала королеве в комнату, из которой она недавно вышла. Медленным, неуверенным и чуть неуклюжим шагом Гекатия двигалась к шторке, что разделяла её и того, кого она так упорно искала. Приближаясь всё ближе, молодая королева стала медленно поднимать трясущуюся руку. Как только её пальцы сжали плотную ткань, она резко отодвинула её в сторону. В глаза Гекатии тут же упала маленькая колыбелька, что стояла у стены к конце комнаты. Молодая королева, чуть ли спотыкаясь на ровном месте, ринулась к колыбельке, но увиденное в ней разочаровало её. Девушка увидела маленькую девочку со смуглой кожей и кудрявыми волосами, оторвавшись от колыбельки, Гекатия стала осматриваться по сторонам в поисках возможного места, в котором мог находиться сын её сестры. Как вдруг, кухарка подошла к королеве, держа в руках небольшой сверток ткани, который частично шевелился в руках женщины. Заметив кухарку и что было в её руках, молодая королева подошла ближе и, увидев, что было в её руках, по щекам Гекатии потекли хрустальные змейки. Мулатка без колебаний передала младенца в руки своей королевы, и та, получив «презент», крепко взяла его на руки. Маленькое создание с короткими черными волосами с отметинами на щечках, оказавшись на руках Гекатии, открыло глазки и смотрело на ту, что держала его. Королева не могла оторвать глаз от малыша, ибо, смотря на него, она видела в нём копию его матери. Однако одна вещь приводила её в легкий ужас — красные глаза Тиарнака. Но как бы сильно ей не были противны глаза, которые передались мальчику от Вольдемара, Гекатия никак не могла оторвать глаз от своего племянника. После, молодая королева удалилась в их Эдмундом спальню и, устроившись в кресле качалке, стала убаюкивать Тиарнака. Так как у Гекатии ещё не было своего молока, и малыш не мог кушать через бутылочку, кухарка с радостью поделилась своим молоком. Когда ребенок был сыт и после того, как ему сменили пеленку, молодая королева укачивала малыша в своих руках, качаясь в кресле которое было заготовлено, чтобы укачивать будущую наследницу трона, и принялась напевать Мьюнианские колыбельные. Красных семечек здесь три, Ну, а синих только два. Сколько белых, угадай? Белых семечек здесь шесть, Ну, а красных только пять. Сколько синих, угадай? Спи, глазки закрой, дорогой малыш Там, в лесу, кричит сова, В страну снов она летит! Слушая нежный голос Гекатии, младенец в её руках несколько раз зевнул и наконец сомкнул глазки, улетая в страну слов. Пока у малыша были закрыты веки, молодая королева могла смотреть на него без чувства отвращения. Она смотрела на невинное лицо малыша и сама не замечала, как медленно пропитывалась к нему симпатии. В тоже время король Эдмунд стоял позади супруги и недовольно смотрел на происходящее. Он конечно был рад, что младенец выжил, но, видя с каким взглядом его супруга смотрела на сына её дальней родственницы, он понимал к чему это могло привести и тот не желал этого! — Гекатия! — сказал молодой король, подойдя к своей королеве, встав рядом с ней. Та ничего не сказала и продолжала качаться в кресле вместе с малышом. — Дорогая, послушай, я знаю, что ты задумала. Но я надеюсь ты поймешь меня, что мы не можем его взять. Мы должны отдать его в хорошую семью. — Ч-что? — удивленно спросила молодая королева, остановив качание, и посмотрела в глаза своего мужа. — Что ты такое говоришь? Как мы можем отдать его? Ты только посмотри… — сказала она, чуть повернув Тиарака лицом к королю. — Он просто прекрасен! Такой маленький, такой хрупкий… — И в его жилах течёт кровь... его отца! — с каменным лицом произнес Эдмунд слова, которые прозвучали громче грома в закрытом помещении. — Вольдемар продемонстрировал его всем гостям, и о нём уже известно всему Мьюни и дальше! Если мы оставим его себе, наши сторонники и друзья отвернуться от нас или начнут сплетни против нас, интриги. Сейчас не слишком спокойное время, чтобы терять союзников и друзей... — А когда оно было спокойное? — с мрачным лицом спросила королева, продолжая держать спящего малыша на руках. — С самого детства я живу под осадами и атаками монстров! Даже наша свадьба прошла на поле боя! — Точнее, оно им стало, когда монстры ворвались на нашу церемонию! — ответил молодой король, стоя у окна и выглядывая на улицу. — Но это не меняет того факта, что Тиараку не место в нашем дворце! Супруги проспорили почти всю ночь, и они могли ссориться и дальше, если бы их «перетёрки» не разбудили малыша, и тот своим криком переключил внимание короля с королевой на себя. Гекатия решила попробовать убедить своего мужа, перейдя от слов к делу. Она встала со своего кресла и, подойдя к Эдгару, она передала ему в руки малыша. Молодой король чуть было не уронил малыша от удивления, ведь супруга «вложила» малыша ему в руки. Пока он смотрел на него и покачивал, на лице мужчины появилась улыбка. Король всё же поборол в себе страх и проникся к мальчику теми же чувствами, что и его супруга. Гекатии удалось убедить мужа, и они оба решили забрать мальчика себе. Когда всё было решено, молодой король вымотался из сил и направился спать. А королева вышла из комнаты и прогуливалась с малышом по коридору замка. — Твой новый папа наконец оттаял, и скоро ты официально станешь нашим сыном! Твоя мама очень тебя любила, как и я её... Поэтому я воспитаю тебя, как своего родного сына. А позже ты станешь старшим братом. Да, мой малыш Тиар? — молодая королева шла по коридору замка, говоря с малышом о важных вещах милым голосом, от чего тот радостно смеялся, хоть ничего и не понимал. Но стоило ей назвать малыша по имени, её буквально внутри перекосило. Ибо в этот момент перед ней всплывало лицо Вольдемара. — Нет! Так дело не пойдет! Это имя дал тебе тот плохой человек, и так тебя знают за пределами королевства. Если ты теперь принц Мьюни, тебе нужно соответствующее имя. Но… — Гекатия взяла малыша на ладони и держала его перед лицом на вытянутых руках. — Как же тебя назвать? Молодая королева стала думать над именем для мальчика. Ведь со времён её пра-бабушки — Королевы Венеры – в семье Баттерфляй рождались только девочки. И когда узнала, что беременна, она долго думала над именем для дочери, а теперь нужно придумать имя для мальчика. Пока Гекатия думала, она услышала крик птицы и выглянула в окно. В ночном небе при свете полной луны пролетала белая сова. Молодая королева не могла оторвать глаз, ибо она очень любила этих ночных хищников, особенно, их белые, как снег, крылья. «Крылья!» — мелькнуо в голове Гекатии, и та посмотрела на улыбающегося ей малыша. — Точно! Решено! — сказала она, чуть приподняв малыша над собой. — Теперь твое имя — Овл Найтвинг! «Принц, рожденный под ночным небом, благословленный криком совы!» Длинный конечно титул, но уверена ты привыкнешь. Да? Найти? — усмехнулась королева и прижала малыша к груди.
