***
— Полковник Кантус. — Примарх, мое почтение. — Давайте сразу к делу. До меня дошли сведения, что кто-то из наших офицеров в обход приказа собирается выдать вождю кроганов данные по проекту «Феникс», не дожидаясь их модификации. Вы что-нибудь об этом знаете? — Примарх, кроганы получат модифицированные данные в надлежащее время. — Это не ответ на вопрос, который я задал, полковник. — /молчание/ — Кантус. Я жду. — Примарх, после усиления мер безопасности на станции «Калабрия» у турианских представителей отозвано право доступа к исследовательским отсекам. Я сомневаюсь, что кто-то из учёных Альянса добровольно согласился выдать чертежи до обработки. Вероятно, полученные вами сведения неточны. — Вы уверены, что все под контролем, Кантус? — Да, сэр. Но я готов уточнить обстановку, если необходимо. — Буду ждать вашего доклада. — Так точно, сэр. /конец соединения/***
— Я достал то, что тебе было нужно, Рекс. — Ха. Что, убедился в том, что я не собираюсь блефовать? Стоило заморить голодом десяток твоих собратьев и пригрозить бросить остальных на корм молотильщикам, чтобы ты решил сотрудничать, Кантус? — Думай, что хочешь. Но помни, что ты не всегда сможешь добиваться своего шантажом. — Пока этот способ работает, не вижу смысла придумывать что-то еще. — Когда слухи о голоде на турианских базах дойдут до Примарха... — А что мне твой Примарх? Примарх на Палавене. Я — здесь, ты тоже здесь. Твои солдаты — там. Что сейчас творится в турианском космосе, я знаю получше тебя. Вы сейчас не решитесь развязывать новую войну. Так что плевать я хотел на Примарха. Этот пыжак сделал ноги с Земли, как только по-настоящему запахло жареным! Хочешь, чтобы я после этого его уважал? — Мы не знали, что случится с Солнечной системой после удара Горна. И не могли себе позволить потерять второго за несколько месяцев Примарха. — А я, Кантус, остался в Лондоне со своими солдатами. Потому что вождь на Тучанке показывает, как надо драться, собственным примером, а не сидит в тихом бункере, выдавая приказы по полевой связи. Где диск? — В ячейке банка Берклиз на площади Хановер. Код 2721. — Вот и славно. Что ж, Кантус. Если когда-нибудь мне придется снова сцепиться с турианцами, я скажу своим парням, чтобы не трогали полковника Деррика Кантуса. Потому что он — один из тех, немногих, кто умеет хранить данное слово*. — Надеюсь, что и ты умеешь, Рекс. Мне нужны гарантии. — Мое слово на Тучанке значит все, Кантус, ты сам мог в этом убедиться. — Можно было не доводить до крайностей. Мы только что закончили одну войну, а ты разжигаешь следующую. — О какой войне ты говоришь, турианец? Мой народ вымирал по воле твоего очень много лет, разве это сравнится с пятком солдат СПРС, не переваривших кроганский провиант, а? — Рано или поздно Примарх обо всем узнает. — А я скажу, что не знаю ничего. Я, в конце концов, здесь, на Земле. А твои собратья — там. А ты, Кантус, не посмеешь возражать, потому что не захочешь опозориться в глазах своего начальства. — Ублюдок. — Ха. /разрыв связи/