Ты слишком много болтаешь.

***

— Сука, я тебя убью! Туалет общежития. Оглушительный голос Сехуна. Прижатый к стене за горло Бэкхён. — О чем ты думал вообще?! — в глазах макнэ горело дикое пламя, а взгляд заставлял сжиматься внутренности. — Я… — Слов нет?! Так и знал. Как на публику разглагольствовать, так ты первый! В глаза смотри! Я спрашиваю, нахер тебе это надо было? По приколу?! Бэк чувствовал, что пора сдаваться, он резко втянул носом воздух, опустил голову и прохрипел: — Я люблю тебя и не могу сдержать свою болтовню. Прости меня, Се. — В дрожащем голосе Бекхёна читалось раскаяние. Он замер. Сехун в шоке отстранился. Для него всё резко прояснилось, и от облегчения он никак не мог произнести то, что накопилось внутри за годы вместе с Бэкхёном. Он смотрел на друга, не отрывая взгляд, минут пять. Тот, зажмурившись, ждал. Гробовое молчание. Наконец, макнэ нашел слова. — Хён, ты дурак. «Ну всё, — думал Бэкхён, — теперь он даже видеть меня не захочет. Опять мой длинный язык.» — Почему ты раньше молчал? Даже признаков не подавал! — серьезный тон друга окончательно убил остатки надежды Хёна на взаимность. — Какое теперь это имеет значение? Лучше дай пройти и забудь, что я сказал. — у Бэкхёна начиналась истерика. К горлу подступал ком, а глаза предательски слезились, поэтому он несильно толкнул Сехуна и хотел убежать, но макнэ успел схватить его за длинный рукав рубашки. — Ты вообще ничего не понял? Да я тоже люблю тебя, идиот!

***

Теперь Бэкхён рыдал. От счастья. Сехун обнимал трясущегося друга и думал о том, как жаль, что всё не прояснилось раньше. Бэк поднял заплаканные глаза и посмотрел снизу на Сехуна. — Ты такой красивый, когда плачешь. — макнэ не мог этого не сказать. Глаза Хёна будто подсвечивались изнутри от слёз. — А ты красивый всегда… Так они стояли около четверти часа. Оба чувствовали сильное возбуждение и сдерживаться сил уже не было.